Our bright future.

      Было уже поздно. Настя решила перед сном попить воды и подошла к двери, ведущая на кухню. Из кухни доносился разговор Андрея Старшего и Самира. Настя остановилась, немного помедлила и решила подслушать, тихо сев на корточки. — Вот мы его ждали, — говорил Андрей Старший, — а он все равно неожиданно приехал. — «К нам едет ревизор», — произнес Самир. В дверную щель было видно что Самир на этих словах поднял стопку с водкой и выпил до дна. — Пр-равильно сказал, это же Гоголь? Ну да к черту… Ну вот он приехал, весь такой в синем костюме, белая рубашка, галстук такой фиолетовый. Ну сразу видно, по роже чиновник, в душе гандо, — Андрей глотнул водки, и сразу же налил себе и брату, — походил он по офису, и говорит, мол проект «Синяя Звезда» слишком дорогой и в него уже денег вложили достаточно, и говорит, что нецелесообразно продолжать разработку. А «Убежище Из 14 Марта» помнишь? Говорит слишком грандиозный проект, и надо бы его закрывать. Ой, так и хочется сказать «А не пошел бы ты пожалуйста прямой дорогой и строевым шагом нахуй?» С того момента, как Настя подошла к двери, прошло минут 10, поэтому она решила встать, так как затекли ноги. Она случайно подтолкнула дверь локтем, а от неожиданности прошептала тихое «Блять» и в этот миг как мышь забежала за шкаф, который стоял около двери. Андрей посмотрел на проход, на Самира, а затем спросил: — Ты слышал? Мне показалось, что кто-то стоял за дверью, вон, видишь, дернулась. — Тебе показалось, окно-то открыто, мало ли, сквозняк… — Сквозняк-сквозняком, а я точно слышал, что там кто-то был. Самир громко вздохнул, встал и пошел к двери, сильно пошатываясь и чуть ли не врезаясь во все, что стояло у него на пути. Однако мужчина все же дошел до выхода, отворил дверь, оглядел темное помещение и зашел на кухню обратно. — Никого нет. Я же говорил. — Может быть уже ушел, кто знает… Ай ладно, похуй уже… На этой ноте братья продолжили выпивать.       На ужехерзнаеткакой рюмке Самир спросил: — И что ты планируешь делать дальше? — А дальше, ик, дальше мне придется лететь в Москву, ик, на разборки. С собой возьму жену и дочь, там под Москвой на даче жить будут. Полечу через неделю. А, нет, ик, через две. И главное, Самир запомни, если я не буду появляться в течении трех или больше дней, а срок в две недели еще не пройдет, знай, ик, значит со мной беда случилась. Детям об этом ничего не говори, скажи, что опять в командировке. — Да-а, весело живешь, — с ухмылкой протянул Самир, — а что с нашим с тобой проектом делать будем? — Да... доделывать его уже пора, чую беда будет, — Андрей Старший настроился и спросил, — слушай, а как мы его назовем? — М-м, а?, — Самир уже засыпал. — Может, кхм, Scherbenwerfer? , — воодушевленно спросил Андрей Старший. — А, ик, что это, ик, значит, — совершенно пьяным голосом спросил Самир. — А-а, эм, ик, черт его знает, забыл уже. Ладно, — Андрей Старший тяжело вздохнул и начал вставать, — пора бы уже спать, а то меня завтра в моем *МСЗО так вставят, эх… Андрей Старший вышел из кухни и, не заметив Настю, прошел мимо. Ее отец уснул на столе. Девушка, быстро прокравшись на кухню, выпила воды и решила пока что никому ничего не говорить.

***

      Ночью Настя спала плохо. А если быть точнее, то практически вообще не спала. Она видела различные кошмары, периодически просыпалась, от чего у нее было слегка опухшее лицо, красные, усталые глаза. Под утро она решила уже не пытаться заснуть и встала.       Как обычно, Настя приняла водные процедуры, спустилась на первый этаж, сделала себе завтрак и принимала пищу, постоянно зевая и чуть ли не падая на пол от усталости. На часах 5:47, семья все еще спала. Через минут 15 девушка уже мыла посуду, а в это время ее брат и сестра уже спустились к ней на кухню. Сама Настя вела себя так, словно за эти два дня ничего не произошло и она не слышала никаких тайных разговоров. Алина посмотрела на младшую и с волнением спросила: — Настюх, это что такое? Что с твоим лицом, ты не спала?! — Ну, не то, чтобы совсем не спала, — вяло протянула девушка. — С ума сошла? — Хах, так что ты удивляешься? Она же у нас любитель вести ночной образ жизни, — язвительно произнес Андрей двусмысленную фразу. — Сам ты шлюха, — сразу же подскочила Настя. — Воу, ты чего так агрессивно-то? О чем ты вообще думаешь, — с ухмылкой спросил Андрей. Ему явно нравилось бесить Настю своими фразочками. — Я не агрессивная, просто ты позлить любишь. К тому же, не я все время всех посылаю нахуй без причины. На что Андрей лишь решил промолчать и пойти смотреть телевизор. — То-то же, лучше пиздуй от меня, я сейчас слишком устала разговаривать с вами, — Настя швырнула полотенце на кухонную тумбочку, взяла из холодильника банку Burn'а и ушла к себе в комнату с недовольным лицом. Алина лишь грустно посмотрела и вздохнула. У этих двоих отношения немного натянутые, поэтому они любят друг друга подколоть, съязвить и тому подобное. Все уже привыкли.       Андрей смотрел какие-то городские новости, но вскоре ему это наскучило, он уже было хотел выключить телевизор, как вдруг услышал: — «…сегодня утром было получено сообщение от МСЗО, которое гласило следующее: Дорогие граждане, просим вас быть осторожнее на улицах, в особенности по вечерам. Из-за последних событий, в городе стало слишком опасно. Число жертв и пропавших без вести увеличилось, поэтому просим вас быть внимательнее. Также мы вводим комендантский час. Запрещается нахождение на улице после 20:30. Так же просим вас сохранять спокойствие и не наводить панику, так как ситуация в городе может ухудшиться. Спасибо за внимание.»» На этом предложении Андрей выключил телевизор и обратился к сестре: — Полный пиздец. Как теперь гулять ночью? — Ты совсем дурак, тебя только это волнует? Вот спиздят тебя, потом будешь ныть, — Алина сразу начала ругаться на брата. — Да тихо-тихо, я же шучу! — Нахуй твои шутки, — Алина кинула осуждающий взгляд на младшего и поднялась наверх, собираться в школу. Ее действительно всегда волновало положение в городе, стране, да и вообще в мире. А особенно учитывая последние новости, ей было совсем не до шуток. Прежде всего, она волновалась за свою семью.       Андрей, посидев еще пару минут, в итоге тоже начал собираться на учебу. Он встал с дивана с тяжелым вздохом и произнес: — Что же вы все сегодня такие взбалмошные…       Через некоторое время внизу послышался странный шум и сборы в школу пришлось отложить. Дети спустились на первый этаж и увидели деда, одетого в камуфляж, с военным танцем и ружьем за плечами, по пути к входной двери собирал вещи. За ним шли посмеивающийся Самир, и потирающий руки Андрей Старший. Подростки спросили у старших, что происходит, что за суета. Остановившись у двери, Егор, окинул взглядом всю семью и с важным видом произнес: — Я уезжаю на неделю, на охоту, — Андрей Старший и Самир еле удерживались от хохота, Егор нахмурился. — Опять как в прошлый раз, приедешь через три дня? , — сквозь смех сказал Самир. — Да, забудьте уже про тот раз, — пробормотал Егор. — Да как тут забыть, — сказал Андрей Старший, — выехали за город, наткнулись на прости… Господи прости, куртизанок, и вернулись в таком виде, как будто не вы их сняли, а они вас. — Ой, сын, иди нахер, — Егор, сказав слова «на прощание», вышел и хлопнул дверью. — М-да, ну что ж, подождем. Слушай, — Самир повернулся к Андрею Старшему и продолжил, — пошли в мастерскую, над нашим проектом поработаем? Они спустились в подвал, где находилась мастерская, и принялись за работу. Если у кого-нибудь из детей возникла мысль им помочь, то эту мысль прервала Алина, сказав что она забыла сделать русский, а он сегодня первым уроком. Алина со скоростью света поднялась наверх за вещами, а Настя и Андрей, услышав слова Алины, рванули за сестрой, так как до урока оставалось 40 минут, а они до сих пор дома.

***

      Идя по улице, подростки неожиданно заметили ту девушку, которую спасли вчера. По-началу она не заметила ребят, а оторвав взгляд от телефона, увидела своих вчерашних спасителей. Она стеснялась к ним подходить и все долго мялась. В итоге, первыми подошли Голденберги. — Эй, привет, — первый начал диалог Андрей. — Ты ведь помнишь нас? , — с мягкой улыбкой спросила Настя, чтобы не дай Бог, не напугать девушку. — А? Д-да, конечно! К-как вас можно забыть, вы с-спасли мне жизнь, — девушка начала тараторить и запинаться. Девочки посмотрели на нее теплым взглядом, дав понять, что все хорошо и события прошлого вечера позади. — Давайте хоть познакомимся по-человечески! Я Алина, — старшая протянула руку незнакомке, — это Настя и Андрей. А твое имя? Ребята были очень доброжелательными и сразу видно, что им можно довериться. Девушка начала успокаиваться и пожала руку Алины: — Я Вика. Вика Скоробогатова. Андрей начал расспрашивать где она учится, ведь если они встретили ее в их районе, то логично, что она и учится где-то здесь. — С сегодняшнего дня учусь в Третьей Мариинской, до этого была в Академическом Лицее. — Вау, так ты переехала, — сделала вывод Настя, — АкадемЛицей находится далеко от нашего района. Кстати, мы трое тоже из Третьей. В какой класс попала? — Насколько я помню… 8 «Б». Голденберги переглянулись, а затем заулыбались. — Так это же наш класс, — на радостях воскликнул парень. — Вот так судьба, — произнесли сестры.       Затем разговорившись, дети узнали, что вчера у Вики возникли некие проблемы с документами и после того, как они их решила, ей в голову пришла идея срезать путь через дворы. Так как район девочка знала плохо, а от усталости мало о чем волновалась и не подумала, что это может быть опасно. В общем, сглупила. — Не волнуйся, все хорошо. Кстати, если хочешь, можешь сесть сегодня со мной, — начал успокаивать свою новую знакомую Андрей, так как ту снова начало трясти. — Д-да, хорошо, — улыбнулась Вика. — Черт! Осталось 15 минут, давайте поторопимся, иначе Любка нас прибьет, — встрепенулась Алина и стала всех подгонять.       Андрей аккуратно приобнял за плечо новенькую. Эти двое двинулись вперед, Настя и Алина переглянулись, постояли пару секунд, а опомнившись, стали их догонять.

***

— Так вы хотите сказать, что раз вы новенькая, можно не приносить учебник? , — Любовь Петровна была в негодовании, она просто не могла поверить, что кто-то осмелился не принести учебник на самый важный урок — русский язык! — Но у меня вообще учебников нет, — еле сдерживая слезы произнесла Вика. — И как ты это объяснишь? , — сверля своим злобным взглядом, спросила Любовь Петровна. — Мне в библиотеке еще не выдали, — сказала Вика и не сдержавшись, пролила слезы на листы тетради. — Значит нужно было прийти в школу раньше, зайти в библиотеку, взять учебники. Сегодня ставлю тебе два-а, — Любовь Петровна тонко протянула эту фразу, наклонилась над журналом, вывела красной ручкой заветную «2» и продолжила, — а теперь пишем дату и тему урока.       Вика тихо хныкала. Но она даже еще не представляла, что ждет ее дальше… Новые одноклассники смотрели на нее с сожалением.

***

      Мария Юрьевна, учитель истории, сидела за столом и перебирала какие-то бумаги. — Еще раз, какая у тебя там тема? , — обратилась Мария к Алине, — ты рассказывай, рассказывай. — М-м… «Средневековые орудия пыток», — немного неуверенно произнесла Алина, ведь тема была свободная и Голденберг не знала, примет ли эту учительница. — Начинай. Кто не будет слушать, того, — Мария Юрьевна показала жест отсечения головы. И Алина начала рассказывать об «Испанском коне», «Груше страданий», «Колыбели Иуды», «Дыбе», и о многом другом.       Когда девушка завершила выступление, она посмотрела на Марию Юрьевну и увидела, что она смотрит прямо на Андрея. Тот со скукой в глазах перелистывал учебник. По нему было видно, что он все пропустил. — Алина молодец, я смотрю все слушали хорошо, — не сводя глаз с Андрея, значительно повысив голос, произнесла Мария Юрьевна, — а вот теперь Андрей, ответить мне на вопрос, к кому обычно применялся деревянный кол? — А-а, так, ну-у, — Андрей пытался тянуть время, ведь до конца урока осталось пять минут, — там было это… Ну, применялся на тех, кто-о… — Знаю я это твое «так, ну-у»! Применялся кол к мятежникам, а я тебя сама с удовольствием на него посажу!       Прозвенел звонок и все начали собираться домой, последний урок был отсижен. Мария Юрьевна еще долго смотрела вслед уходящего Андрея. — И чего это она на тебя взъелась, — спросила Вика, — так всегда? — Да, обычно так и бывает. — Бедный ты, — нежно сказала Вика. Настя с Алиной посмотрели на этих голубков, а-ля «вот и нашлась сладкая парочка». Девочки поняли, что эти двое влюбленных могут зайти далеко…

***

      И снова крики, мольбы о пощаде. Камни в этом коридоре слышали все на протяжении четырех столетий. Факела еле-еле давали свет, а больше коптили. — Пощадите, прошу! , — из-за стены послышался плач и Алина резко вышла к комнате. Странная это была пыточная. Около стены стояла школьная доска, на которой был нарисован треугольник, у углов были обозначены градусы, кроме одного. Мужчина в балаклаве, кажется очень знакомым, но кто это, Алина вспомнить не может. Голденберг заглянула в комнату и увидела полностью голую, висящую под потолком, белокурую девушку, и вспомнила что это девочка из параллельного класса, которая пару дней назад уехала на море. А под ней была стандартная «Колыбель Иуды». — Ну, давай! Назови сколько градусов у этого угла, — мужчина давил на девушку своим грозным голосом. — Отпустите меня пожалуйста. Умоляю вас! — Ответ НЕВЕРНЫЙ, — мужчина дернул рычаг, загрохотал механизм, девушка опустилась чуть ниже, еще немного, и она коснется колыбели. — Та-ак… Сколько же градусов этот угол? — Я-я… не знаю… Отпустите меня! — Ну назови хоть какой он, тупой, острый, прямой? — Т-тупой? , — осторожно спросила девушка. — НЕТ, -девушка плакала сильнее, мужчина довольно потирал руки, — угол острый, такой же острый как угол находящийся под тобой! Он дернул рычаг и не отпускал его, пока девушка не опустилась на верх Колыбели Иуды. Она закричала, из промежности хлынула кровь. Мужчина снял маску, Алина увидела его лицо.       Проснувшись, она закричала. На крик пришел сонный Андрей. — Что такое, по маленькому забыла сходить? С тобой пойти? , — хихикая и потирая глаза спросил Андрей. — Иди ты в пизду! , — крикнула Алина, кинула в него подушку, упала на кровать и закрыла лицо руками. Андрей ушел, на эти разборки прибежала Настя, подобрала подушку и села рядом с Алиной. — Что с тобой произошло? — Понимаешь, это не «Колыбель Иуды», — сквозь мокрые глаза сказала Алина, — это какая-то геометрическая казнь, для тех кто перепутал равнобедренный треугольник с равносторонним, за что осужденного усаживали на острую вершину этих фигур. Алина нервно захохотала. — Ты расскажи нормально что произошло, — с тревогой в голосе потребовала Настя. Сестра, замешкавшись, в итоге рассказала свой сон. — И ты понимаешь, этот мужик был не какой-то там левый… Это, блять, Артем Генрихович. — Н-наш математик? , — спросила Настя, сомневаясь. — Он самый. И теперь я не знаю что делать. — Это всего лишь сон, ничего страшного не произошло. Давай я дам тебе снотворного, ты успокоишься и просто ляжешь спать.

В темных коридорах долго был слышен ее крик…

***

      Недели летели так быстро, что никто и опомниться не успел, как подошла к концу первая четверть. Особенно для Голденбергов, ведь в следующем году сдавать экзамены, а старшие заставляли их по полной готовиться к *ГОЭ. У Насти не было особых проблем, однако она из кожи вон лезла, чтобы отлично подготовиться к биологии, вот это являлось ее больным местом. У Алины дела шли примерно также, за историю она не волновалась, единственное, что ее пугало — устный экзамен по русскому языку. Он приводил в трепетный ужас всех, кто сдавал его у Любовь Петровны. В прошлом году даже пара человек в обморок упали.       В остальном жизнь стала течь привычно. Андрей Старший снова исчез, Самир говорит что он опять в командировке. Егор все еще не вернулся с рыбалки, но ежедневно звонил и хвастался уловом. Однако, однажды вечером Самир принес с международной почты письмо, сказал, что пишет бабушка Виктория. О ней дети знали немногое. Знали, что она живет и работает в Турции, что она вторая жена деда и старше Самира всего на десять лет. А, и еще, что старшие ее не очень-то и любят. Разговоры о бабушке Виктории в доме быстро пресекались. Было предельно ясно, что о ней явно что-то темнят. Однако в семье Голденбергов к тайнам настолько привыкли, что разгадывать их становится не интересно. «Как будто в дерьме роешься», когда-то выразился Андрей Старший.       На кухне, за столом царило молчание, все ожидали чего-то страшного, ведь бабушка Виктория никогда не стремилась поддерживать общение с семьей мужа. И все-таки, спустя минут 5, Самир наконец открыл конверт и начал бегать глазами по тексту. Казалось, что с каждой новой строчкой он становился все суровее и злее. — К нам едет Виктория, — объявил Самир, отложив письмо и устало потерев глаза, — интересно, почему это она из своей Турции пять лет носу не казала, а тут на тебе. Дети просто молчали, они не знали что сказать. Последний раз они видели ее, когда им было лет 9-10. И то, старушка напрочь отказывалась контактировать с ними. Такой младшие и запомнили ее, живущая в свое удовольствие, холодная, ко всему относящаяся с отвращением, бабушка Виктория.