bumble coffee

Хонджун не так, чтобы очень любил традиции. Это мягко говоря. Если же говорить прямо – он всеми силами избегает систематически повторяющихся действий, если только это не обусловлено необходимостью. И всё равно старается поменять хоть что-то , чтобы не повторяться полностью. Традиции, особенно маленькие «личные» - лишь способ запудрить самому себе мозги, отключиться и не думать, действуя машинально и неосознанно – вот вам его простая теория. А жизнь, это как раз та самая штука, которую стоит осознавать каждый день, час, минуту, мгновение. Ким Хонджун – философ и порядочная зануда, если уж как следует разгонится, то в гроб кого угодно загонит, а если не в гроб, то в уныние и депрессию. Инфа сотка, проверено Сон Минки, он попадался уже раз пять на крючок «откровенного разговора» с этим маленьким безумным хёном. Ким Хонджун ненавидит повторяться и никогда не делает ничего так же, как делал это вчера или полгода назад, плохо переносит строгую симметрию в чём-либо и просто терпеть не может чётные числа и числа, кратные пяти. Именно поэтому сейчас, жмурясь на весеннее обезумевшее солнце, сочное, как сжатый в руке всемогущего Чонхо переспелый апельсин, он уверенно сворачивает с пути истинного, ведущего в универ, выруливая к белой стильной вывеске. Хонджун мелко вздрагивает от уже привычного звона дверного колокольчика, который за три недели так и не смог найти, словно тот прозрачный или вовсе невидимый. Три недели, каждый божий день, в девять-тридцать утра и в шесть-сорок пять вечера, как заведённый, как заколдованный, как последний придурок. Ким Хонджун любит всё модное и стильное, и именно его любовь к минимализму в дизайне, к белому цвету, и хорошим фоточкам в инстаграм и привели его в эту кофейню двадцать два дня назад. - Привет! Бессменный бариста, у которого, кажется, вовсе не бывает выходных, улыбается глупо и широко, так, словно они с Хонджуном закадычные приятели, а то и вовсе близкие друзья. Но Хонджуну нравится, и он улыбается в ответ, сдвигая на лоб ультра модные очки со стёклами цвета сочной травы, и коротко прикладывает указательные пальцы к щекам, то ли милашничая со всё ещё незнакомцем, то ли просто кривляясь. - Ты сегодня будешь, как всегда? – у бариста вьющиеся волосы непонятного оттенка, то ли в синеву, то ли в зелень, белая до хруста рубашка с идеально лежащим воротничком, закатанные до локтя рукава и улыбка шире, чем млечный путь, если бы его только можно было разглядеть в городском небе. – Матча-латте на миндальном и с сахарным сиропом? Я угадал? Хонджун прыскает в раскрытую ладонь, потому что парень похож на щенка, беспокойного и самого дружелюбного в мире щенка, который просто хочет услышать, что он хороший мальчик. Но сегодня душа требует что-нибудь покрепче и погорчей, чтобы проснуться, с лавандой или зверобоем, и никакого сиропа. - Угадал, конечно, - иногда бывает такое, что даже не замечаешь, как врёшь, лишь бы с чужого лица не сползала дурашливая улыбка. – И тебе привет. - В универ идёшь? - Ага, сегодня с первой пары. – Хонджун усаживается на высокий барный табурет, и подпирает щёку рукой, пока его волшебник готовит ему псевдо-кофейное месиво. – Ещё только понедельник, а я уже хочу выходные. - Что-то ты сонный сегодня. Добавить кофейку, чтоб покрепче? Хонджун кивает, и долго выбирает ракурс, с которого лучше сделать селфи. Свет просто отличный, но всё равно как-то не получается того, что нужно, поэтому он вертится, пробуя самые разные выражения лица, и напряжённо сопит. Пока кофе в огромном стакане остывает до приемлемой температуры, Хонджун обнаруживает, что лучшим кадром этого утра является композиция, на которой его собственное ухо, заткнутое белым беспроводным наушником, пальцы, сложенные в жизнерадостное «V», а на фоне – сосредоточенное и ужасно серьёзное лицо бариста в профиль, склонённое над почти законченным кофейным коктейлем. Хонджун рассматривает это великолепие, выбрасывает его в инстаграм с подписью «моя волшебная фея готовит для меня зелье тотального счастья», прикрепляет геопозицию кофешопа, и делает первый глоток невероятно вкусного, живительно бодрящего кофе. Теперь Хонджун каждое утро и каждый вечер выкладывает фотографию, но не себя, а своего кофе и его создателя. Бесплатная реклама кофешопу и талантам бариста, так что всё законно и довольно мило со стороны самого Хонджуна. Эти фотографии, как ни странно, набирают просто невероятное количество лайков, что то ли ревновать пора, то ли записываться в официальные модели для рекламы. В пятницу вечером Хонджун задерживается на целых полтора часа, зато вваливается в кофейню не просто так, а с Сонхвой, Юнхо и прямым эфиром всё в том же инстаграме. - Если вы ещё не успели заскочить в мой любимый кофешоп и уговорить мою фею расщедриться на лучший в мире кофе, то я немного вас подразню, - хихикает Хонджун, глядя в камеру и принимаясь кружить по небольшому залу, светлому и на удивление безлюдному. – Тут просто невероятно атмосферно, стильно и уютно одновременно, и, почему-то, всегда есть свободные места. А я хочу, чтобы у дверей собирались очереди, потому что это заслужено. Один раф с коричневым сахаром чего стоит, а про американо на лаванде я вообще молчу. Так что, любимочки, давайте сделаем… - А это вы – фея? – вежливо интересуется Сонхва у притихшего от такого шквала похвал баристы, и улыбается, как принцесса Диана на первом званом ужине. - Я – фея? – очень глупо переспрашивает обладатель волос цвета пасмурного моря, и смешно указывает пальцем себе на нос. У него детский, мультяшный голос, и такие ямочки на щеках, что хоть стой, хоть падай. - Джуни легендами о вашем кофе весь универ на уши поставил, а вот теперь ещё и инстаграм. А у него тысяч пять подписчиков. Так что вы готовьтесь к наплыву гостей, он же не успокоится, пока весь город сюда не притащит. - А «Джуни», это он? - Упс, хён, они, по ходу, ещё даже не познакомились, а ты всё испортил, - наиграно сердито бурчит огромный Юнхо, и скрещивает руки на груди, изучая меню, написанное на стене за стойкой. – Мне холодный американо с миндалём. - Не выдавайте меня, - доверительно просит Сонхва, глянув баристе прямо в глаза со всем своим возможным очарованием. – Я не хотел торопить события. - Х…холодный американо лучше со сливовым экстрактом, - не вполне уверено говорит единственный обитатель той стороны стойки, но быстро берёт себя в руки и улыбается. – Миндаль сладкий, а сливовая кислинка намного приятнее в жару. М? Юнхо, обычно идущий напролом, как лесоруб из шуток про канадских лесорубов, сейчас только смиренно пожимает плечами и согласно кивает. - «Кисленькое» звучит хорошо. - А мне флэт-уайт, горячий, как процессор телефона вот того блогера, что никак не успокоится, - Сонхва опять улыбается заговорщически, и даже, зачем-то, коротко подмигивает пока ещё незнакомцу. - Молоко какое? Соевое, миндальное, кокосовое, рисовое, кешью? - А обычное есть? - Небанальный выбор… я бы даже сказал, смелый. – Голова-море смеётся смешным заразительным смехом, и принимается готовить заказ. Хонджун, наконец, садится на своё законное место у барной стойки, устраивает телефон так, чтобы зрители могли любоваться тем, как фея колдует, и переводит дух. - А у меня не спросишь, что я буду? - Нет. Ты будешь Бамбл. Сегодня у тебя такое настроение. - И что это такое? - Какая разница? Ты это хочешь, поверь мне. - Вот, - ликующе тянет Хонджун, глядя в камеру, - я же говорил, что моя фея – просто огонь! Понятия не имею, что он мне сделает, у вас есть шанс почитать на навере, и рассказать мне, пока готовится кофе для моих друзей. - Эй, - зовёт Хонджун парой минут позже, - фея! А я знаю, что ты для меня сделаешь. Кофе, кленовый сироп, апельсиновый сок? Звучит классно. - Пф, - фея смешно фыркает, напоминая, что она, вообще-то, весёлый дружелюбный щенок, а не обладатель волшебной пыльцы. – Твои фанаты не угадали. И сейчас мы проведём следственный эксперимент, хочешь? - Хочу. Через некоторое время голова-море ставит на стойку перед Хонджуном два высоких прозрачных стакана, наполненных чем-то трёхслойным и вкусно пахнущим. - Итак, начинаем эксперимент. Это, - он подвигает к Хонджуну первый стакан, - то, что все называют «бамбл». Вкусно, бодрит, но не более. Хонджун коротко смотрит на своих приятелей, кажется, уже даже не мечтающих заполучить себе хоть крошку внимания от этих двоих, полностью поглощённых дру… кофе. А потом смело делает приличный глоток, жмурится от крепости кофе, и осторожно вытирает губы пальцами. - Вкусно. Бодрит. Голова-море смотрит ликующе, когда подвигает второй стакан своему подопытному. - А вот это – настоящий бамбл. Я за него на мировых чемпиона взял, так что точно не пожалеешь. Я угощаю. Только водички глотни холодной, чтобы вкус не перемешался. Хонджун делает глоток, закрывает глаза, и чувствует, как медленно-медленно тонет в незнакомом ласковом море. Единственное, чего ему сейчас хочется – раскинуть руки, доверчиво лечь на спину и тонуть до тех пор, пока не кончится вся вселенная. Вот так это вкусно. - Зерно обжарено на углях, - говорит море откуда-то из прекрасного далека. – Сок красного грейпфрута, а сироп – мой маленький секрет, но скажу, что в нём есть розовые лепестки. Вкусно? - О, боже, – Говорит Хонджун. – О, боже. Дома, делая очередной пост в инстаграм, Хонджун выясняет, что чашка такого кофе от чемпиона может доходить по стоимости чуть ли не до пары сотен долларов, но даже не это повергнет его в глубочайший шок, а то, что в этот вечер с них вообще не взяли ни воны. Хотя, нет, не это. Просто кофе был действительно настолько вкусным, что даже повторить в ближайшее время как-то не хочется. Хонджун ненавидит повторяться, он даже серёжки меняет минимум раз в несколько дней, чтобы «не застаиваться», и в универ он старается ходить самыми разными путями, пусть даже занимающими куда больше времени, чем привычный прямой. Но в небольшую кофейню с белоснежной вывеской он ходит с завидным постоянством, уже целый месяц, каждый божий день, без единого пропуска, утром и вечером. - Привет, - улыбается бариста, и машет рукой, как доброму приятелю, когда видит входящего с улицы Хонджуна. Бариста, он же голова-море, поливает странные растения, подвешенные под самым потолком, из длинноносой белой лейки, а Хонджун складывает бесполезный в такой ливень зонт, и сам выглядит как странное, но обильно политое растение, когда смотрит снизу вверх. - Привет. Меня Хонджун зовут, кстати. - Да? Здорово, красивое имя. А меня – Сан. Просто Сан, как «гора», или как «солнце», если приложить немного фантазии. - Здорово, что мы, наконец, познакомились. Если честно, Хонджун откровенно пялится, и даже не думает скрываться, потому что у головы-моря, у которой теперь есть незамысловатое, но очень подходящее имя, невероятно красивые ноги, узкая, как у куколки, талия, подчёркнутая плотно облегающим бёдра чёрным фартуком, широкие плечи, и… Хонджун, засмотревшись, как в глупом кино, путается в собственных ногах, спотыкается и летит на встречу со светлым дощатым полом, даже забыв выставить вперёд руки. Но встречи не получается, потому что Шикарные Ноги спрыгивают с табуретки и, подобно Бэтмену, или Флэшу, за сотую долю секунды приносят своего обладателя как раз на перерез траектории падения Хонджуна, и тот оказывается спасён и даже, вроде как, обнят. - Ой, - говорит Хонджун, но никуда не торопится. - Ой, - говорит дружелюбный весёлый щенок, но никуда не торопится. – Ушибся? - Испугался просто. Слушай, - видимо, осмелев от испуга и позабыв обо всех правилах приличия, спрашивает и без того максимально прямолинейный Хонджун, - а какие места для свиданий предпочитают люди твоей профессии? - Это абстрактный вопрос? – Сан краснеет и улыбается, Хонджун видит ямочки на его щеках так близко, что снова тонет, тонет, тонет безо всякого бамбл кофе. - Ага. - Тогда, что угодно, только не кафе. Парк с пикником, автокинотеатр, ипподром, центр подготовки пилотов, библиотека… - Ты до скольких работаешь? - До одиннадцати. - Ипподромы уже закрыты… - Это же был абстрактный вопрос. - Извините, а можно заказать кофе? – спрашивает кто-то у кассы, и Сан подрывается, ставит спасённого на ноги, и тут же мчится на своё рабочее место, оставляя этого самого спасённого краснеть до боли в кончиках ушей. Вообще-то, Ким Хонджун ещё ни разу никого не приглашал на свидание. Тем более – парня с умопомрачительно красивыми ногами и такими талантами в области приготовления кофе, что риск заживо посетить рай настолько велик, что перестаёт быть теорией. Сан краснеет так трогательно, и путает слова, и не может справиться с картой гостя, что Хонджун берёт ситуацию в свои руки: просто заходит за стойку, мягко отталкивает Сана к кофе-машине, улыбается посетителю, проводит оплату, поддерживает сетование на дождь. Делает то, чем Сан никогда не любил заниматься. Ему-то лишь бы только с кофе возиться. - Эм, - спрашивает Сан, глядя чуть мимо Хонджуна, когда за последним на сегодня гостем звенит дверной колокольчик, и табличка на двери «открыто» сменяется на «закрыто до утра». – Ты что-то там спрашивал про свидание? Или это ты просто так? - Почти все приличные места уже закрыты, - говорит тот, маленький, но серьёзный и целеустремлённый, как детёныш ледокола, - но я знаю одно, просто отличное, место. Тут не далеко, минут десять идти. Рискнёшь? Весёлый щенок машет кудрявыми ушами, расплёскивая вокруг пасмурное море, пасмурное только на вид, и соглашается, заранее, на всё и сразу. В конце концов, он уже чуть дольше месяца мечтал о том, чтобы остаться с этим невероятно красивым парнем наедине. У Хонджуна квартира совсем крохотная, зато своя, и окна из комнаты выходят на крышу, заставленную старыми бочонками с давно одичавшей периллой и кустами салата, теперь больше напоминающими нетрезвых пуделей. Между этими клумбами натянут гамак, под завязку набитый подушками всех возможных цветов, форм и размеров, словно все они прибыли к своему хозяину из самых разных частей вселенной и достались ему не совсем легально. Сан чувствует себя на этой крыше вдруг очень спокойно, так, словно приходит сюда минимум последние семь тысяч лет. И рядом с Хонджуном ему спокойно и удивительно хорошо, и очень хочется говорить глупости, быть может, потому, что он искренне смеётся, прижмуривая хитрые глаза. - Останешься? - Останусь. - Тогда, с тебя кофе. Придумай для меня самый-самый особенный кофе, и никогда не готовь его никому, кроме меня. Хорошо? - А ты? – Сан возится, привыкая к полуневесомости гамака, пока Хонджун устраивает голову на его плече так, словно они снимаются для самого романтичного клипа Холланда, или что-то в этом роде. - А я, - Хонджун размышляет, глядя в непривычно звёздное небо над их головами, - буду тебя любить? - Шутишь? - Какие уж тут шутки, Сан, какие шутки… И да. У него не только ноги обалденные и кофе безумно вкусный, он ещё и целуется так, словно оживляет мёртвых и учит ходить по воде. Так хорошо, невыносимо вкусно целуется. Вкуснее бамбл кофе в сто тысяч раз. OWARI