Тебе ок?

С каждой минутой раздражающее гудение кондиционера, казалось всё громче и напрягало всё сильнее. Оно было отчетливо слышно за счёт стоящей во всём доме тишины. Так было всегда по ночам, звукоизоляция была очень низкой, несмотря на развитые технологии века, и тишина от соседей разносилась в другие квартиры благодаря этому. Всё было словно на зло, Джейн молилась чтобы всё закончилось, чтобы прямо сейчас ей позвонили и сообщили о каком-нибудь очень срочном деле, которое, конечно же, нужно решить прямо сейчас. И было бы оправдание тут же подскочить с кровати, вырываясь из ужасного сужающегося плена. Но никто не звонил. Приходилось продолжать лежать, рассматривая потолок, с глупой надеждой на сон. Ночь была самой ужасной из всех ночей, которые когда-либо были у Боуэн. Сотни мыслей бились роем диких пчёл в голове, но одна из них жалила больнее остальных. Сегодня она впервые убила человека. Да, раньше она подстреливала людей, во время задержания, ведь преступники часто старались сбежать, а Джейн не всегда могла догнать их. Оставшийся рабочий день хоть и прошёл в тумане, но отвлекал, не давая погрузиться в мысли о том что случилось полностью. Но сейчас избежать неминуемых раздумий было невозможно. Прямо сейчас Джейн Боуэн проклинала всё что только могла. Зачем она вообще пошла работать в полицию, рано или поздно это ведь случилось бы. Причем она слишком долго избегала этого. Сколько преступников было упущено из-за неспособности спустить курок? Трое. Детектив вела подсчет с первого раза, когда это случилось. Почему же это случилось сейчас? Потому что иначе умерла бы она. Наконец-то у Боуэн набралось сил и желания, чтобы приподняться на локтях. Это было ужасно, она снова чувствовала себя, так будто только потеряла ногу. Те ужас и неприязнь было трудно забыть и они всегда маячили где-то выцарапанные на корке сознания. И пусть игнорирование и глупые шутки помогали, этого всё равно было недостаточно. Кровать противно заскрипела, когда лежащий рядом андроид поднялся вслед за ней. Конечно, она знала, что он в курсе её бессонницы, но признаваться в этом и говорить об этом было слишком тяжело.