Слишком хороший парень

      Он меня всегда бесил и раздражал эдакой своей правильностью, но порой он переступал границы дозволенного, позволяя людям делать то, что им вздумается. Конечно, в первую очередь это относилось ко мне, ведь столько издевательств, сколько он перенес от меня, он не испытывал ни от кого вокруг. Однако семья это единственная ценность в мире, которую я всегда уважала, а потому не понимала всех этих людей, что ищут себе любовников на стороне, когда поженились, казалось, на любимом человеке.       Я проторчала два дня дома, ссылаясь на плохое самочувствие, хотя на самом деле принялась искать коробки со старьем. Отыскались они лишь на второй день, как ни удивительно, в комнате старшего брата. Целая коробка воспоминаний, обклеенная скотчем со стикером «выбросить».       Расположившись на полу комнаты, оторвала скотч, раскрыв коробку. Сверху лежала рамка с фотографией, на которой было треснуто стекло. Фотография меня и Тэхёна, когда нам было по шестнадцать лет. Сделана она была мамой на моем дне рождения, как раз за пару месяцев до отъезда Тэ в штаты. Точнее, тогда еще никто не знал, что он уедет. Его родители только-только оформили развод. Я была недовольна тем, что мне не разрешили позвать на праздник ребят со двора, поэтому вся злость перепала Киму.       Он, хоть и был зол на меня из-за развода своих родителей, вел себя как обычно сдержанно и приветливо, даже вручил подарок — цепочку с маленькой подвеской мордочки лисы. А после того, как я устроила скандал родителям, что праздник проходил без моих друзей, мы с ним убежали в ночной город. Как бы он меня не выносил, Тэхён всё также следовал за мной, а я не понимала, почему. Тогда Ким плохо ориентировался по городу, да к тому же благодаря своей скромности и застенчивости не мог заговорить с посторонними. Я специально брела самыми закрученными маршрутами в район трущобных построек, где сделала вид, что пошла в женский туалет, а потом сбежала, оставив Тэхёна одного. Я наблюдала за ним издалека, из-за угла, как он сначала около получаса терпеливо ждал, а потом принялся искать меня. Я вернулась домой, а в доме семьи Ким начался переполох по поводу пропажи сына. От моих родителей мне здорово досталось, что «как ты могла оставить мальчика ночью одного, если он не ориентируется в городе!», но меня это ни капли не трогало, ведь они так испортили мне праздник, на котором из ровесников был один Ким. Конечно же, он нашелся на следующий день, но больше не приходил в наш дом.       Я достала ту самую коробочку с подарком Тэхёна: удивительно, но с цепочкой ничего не случилось за это время, разве что сама коробочка выглядела помятой, выцветшей, тусклой. Отложив коробочку в сторону, достала старые исписанные учебники и мой блокнот с потрепанными листами, который чудом остался жив.       — Привет, я не стал стучаться, — меня передернуло от звука голоса в той тишине, что стояла весь день.       — А стоило бы, — фыркнула в ответ, обернувшись. — Чего надо, Тэ-Тэ?       Парень молча прошел ко мне, а я быстро закинула блокнот обратно в коробку, чувствуя себя неловко. На этот раз он был в рубашке и пиджаке, который предварительно повесил на спинку стульчика, несмотря на мое возмущенное мычание.       — У меня конспекты куда-то делись, хотел у тебя одолжить, — натянул вежливую улыбку, засунув руки в карманы брюк.       — Чего нет, того нет, — развела руками в стороны, пытаясь спрятать коробку за своей спиной.       — Хм, ностальгируешь? — вот ведь чертово орлиное зрение! — Соль? — он присел передо мной на корточки, выхватывая рамку с фотографией из рук. — О, это же…       — Да, вот решила хлам разобрать всякий, его до сих пор не выбросили!       — Соль.       — Короче, пиздуй туда, откуда пришел, — быстро скинув всё содержимое коробки обратно, схватила ее в руки, поднялась с пола и направилась к выходу из комнаты. — А конспекты у своей ботанички Джины проси. Более идиотской причины и не придумать, чтобы ко мне прийти. Хах! Конспекты! Смешно, — меня вдруг обхватили крепкие руки за плечи, притягивая к себе.       — Ревнуешь? Ты же соскучилась.       Воздух выбился из легких, когда он обдал горячим дыханием мое ухо и шею, и из моих рук выпала коробка. Я медленно обернулась к нему лицом, оказываясь в плену тесных объятий, что волновали мое тело, вызывая приятные ощущения. Мой взгляд остановился на его губах, и мне страстно захотелось поцеловать. Поцеловать эти едкие губы, массивную шею и игриво выглядывающие из-под едва расстегнутой рубашки ключицы. Хотелось прижать к себе, разорвать эту гребаную белоснежную рубашку, расцарапать ногтями его спину. Захотелось его на физическом уровне.       — Обломись, Ким Тэхён, — прошептала почти в губы, резко оттолкнув парня от себя, предприняв невероятное усилие над собой.       — Да? А это что тогда? — в его руках висела цепочка — и когда он только успел ее вытащить?!       — Я же сказала, что хлам.       — Хлам, которому уже восемь лет.       — Представь себе, в каком я шоке.       — И татуировка твоя — тоже хлам? — застал врасплох.       — Моя татуировка тебя не касается.       — Да, конечно, если бы эти цифры имели иное значение.       — Иди нахуй.       — Вроде бы никогда не давал намеков на гомосексуализм, — отметил с долей иронии.       — Зачем ты пришел?       — Тебя проведать.       — Проведал? Теперь вали отсюда.       — Я уже сказал своим, чтобы меня сегодня не ждали, так что останусь у вас, — его лицо озарилось не самой приятной для меня улыбкой, и я вытолкала парня за дверь, которую с шумом захлопнула перед ним.       — Иди к черту, Тэ-Тэ!       Меня раздирало от бешенства, поэтому, закинув коробку подальше под кровать, пошла в душ, чтобы водой смыть с себя все волнения. Зазвонил телефон, и, так как это был Намджун, я выскочила с сырой головой на улицу, не удосужившись кому-либо сообщить о своем отсутствии.       Я думала, что случилось нечто серьезное, а ему просто не с кем было выпить, отчего мы нажрались в дрова. Он весь вечер разглагольствовал о тайнах бытия, о смысле жизни и прочей философской чепухе, периодически переходя на цитирование всяких крутых мыслителей, отчего я перестала его понимать уже после парочки бутылок соджу.       Бредя по улицам, опираясь друг о друга, мы смеялись, как какие-то тронутые умом людишки над понятными лишь нам вещами, которые тут же забывались.       — Джун, почему один пришел? — придя в более-менее трезвое состояние, спросила, когда мы остановились на мосту, который являлся переходом над рекой Чхонгечхон.       — Захотел.       — А Мина где?       — Не занудствуй, — буркнул друг в ответ, спускаясь вниз к тротуару вдоль реки, что освещался в это время уличными фонарями.       — Джун?       — Что? Разругались мы, всё, — фыркнул он, пиная валявшийся камушек. — А ты чем занималась?       — Да ничем. Фигней страдала… Что у вас случилось?       — Мина достала ревновать. Постоянно звонит и спрашивает, где я и с кем. Постоянно твердит, что я с какими-то бабами ошиваюсь… Достала.       — Гм…       — Ты же знаешь, что я ни с какими бабами не гуляю! Почему она этого не понимает?       Я решила умолчать, что вообще-то тоже отношусь к данному определению, позволив другу выплеснуть накопившееся возмущение. Мы прошли пару километров пешком рядом с рекой, затем вернулись наверх и также пешком вернулись к моему дому. Джун выглядел достаточно трезвым и успокоившимся, поэтому я отправила его на такси домой, а сама еще немного постояла на улице, глядя на посветлевшее небо, окрашенное в светлые оттенки голубого и оранжевого. Дышалось необыкновенно легко, как бывает лишь ранним утром.       Ввалившись в дом, скинув обувь в сторону, чуть не споткнулась о порог, развалившись в итоге на полу в форме звезды. В доме было так тихо, словно все вымерли, а не спали. Голова шла кругом, нужно было поднять свою тушку и донести себя до комнаты, потому что спать на пороге было чревато неприятным пробуждением. Простонав, перевернулась на бок и присела, упираясь спиной о стену, замечая человека, стоявшего в проходе.       — Какого хрена, блять.       — Знаешь, так поздно возвращаться нехорошо, — Тэхён в роли мамочки выглядел довольно забавно, но у меня не было сил придумать что-нибудь едкое. — И вообще ты постоянно ругаешься, это тебе не идет.       — Тэ, вали, пожалуйста, в ту пизду, из которой вылез.       Руками удерживая равновесие, добралась до лестницы, по которой карабкалась так медленно, что все черепахи мира могли обхохатываться надо мной. Придурок Тэ так и не уходил, пытаясь подхватить меня то за локоть, то за плечо, на что получал озлобленное фырканье и толчки.       Казалось, что прошла вечность, пока я оказалась в своей любимой кроватке, носом утыкаясь в мягкую подушку. Тэхён посмел опустить свою задницу на мою постель, отчего я лягнула его ногой, чтобы проваливал.       — Что мне сделать, чтобы ты свалил, а?       — Ничего.       — Если я облюю тебя?       — Переоденусь и вернусь.       — Бесишь.       — Знаю.       — Знаешь, что с возрастом твоя припизднутость только увеличилась?       — Моя что?       — Уф, отстань.       Меня клонило в сон, но я не могла заснуть рядом с ним. Или могла? Тэхён — не я, и он никогда ничего плохого мне не смог бы сделать. Это же Ким Тэхён — добрая, наивная душа.       — Ты ее надевала хотя бы раз? — не поняла, о чем он, заставляя себя усилием воли оторвать голову от подушки и посмотреть в его сторону: Тэ держал в руках и разглядывал подаренную им когда-то цепочку. — Можно? — не успела опомниться, как он оказался максимально близко, натягивая на шею свою удавку.       — Э, бля, стой, — попыталась сопротивляться, но он успел застегнуть ее раньше.       — Ты как дикий зверек, — его ладонь коснулась моей головы. — Не даешь себя приручить, постоянно кусаешься, рычишь и делаешь гадости, — и почему-то эти слова из его уст не звучали оскорбительными, скорее, наоборот льстили мне и заставляли плавиться как сыр в микроволновке.       — Тэ-Тэ, почему ты тогда пошел со мной? Ты же злился из-за своих родителей.       — Боялся, что с тобой может что-то случиться.       — Вот ведь противный, — сжалась в клубок, закрыв глаза, пытаясь заткнуть неприятный комок чувств сожаления и проснувшейся совести. — Постоянно пытаешься доказать, что лучше меня. Ненавижу тебя…