Важные фигуры

«Иногда люди ругаются. Каждый в своей жизни хотя бы раз, но повышал голос, больше не в силах скрывать свои страхи и контролировать чувства. Каждому иногда хочется поплакать. В одиночестве ли или с близкими друзьями, родителями, братьями или сестрами. С любимым человеком, в окружении множества котов или посередине огромного поля ромашек, выплескивая накопившиеся обиды и разочарования, крича от боли и сожалений. Каждому иногда нужен отдых, моральная разгрузка. Потому что люди такие слабые. Мы не выдерживаем в большинстве своем ни слез, ни чужих страданий. Кто-то обижается тихо, беззвучно, игнорируя чужое общество или только провинившегося человека. Иногда они не выдерживают долго, кричат громко, переходя на ультразвук и не слушая попытки успокоить, объясниться (или понять, что вообще произошло). Такие люди либо долго держат в себе, наслаждаясь попытками поговорить. Попытками, которые с самого начала были провальными. Игнорирование у них в крови. Если же обида засела далеко в душу, продвигая сердце, то обычным «прости» отделаться не получится. Потому что слишком больно, слишком уж этот человек не думает о других. Некоторые же сразу разрывают любые связи с тем, кто посмел обидеть его, сжигают мосты, чтобы навсегда похоронить любого, кто посмеет обмануть его ожидания. Совесть покорно молчит, боясь подать слово, потому что иначе ее растопчут и спрячут так далеко, что никто не сможет найти ни следа. Чувство собственного достоинства или по-простому гордость коварно скалит зубы, радуясь победе над слабым разумом. Обида впитывается в кожу, растворяется в крови, приближаясь к сердцу вместе с кислородом, портя органы и душу. Обида разъедает мозг, крошит кости в мелкую пыль и портит настроение. Кто-то обижается тихо, совсем не замечая попыток разговорить и хотя бы выяснить причину. Кто-то сразу уходит, понимая, что этот человек создан не для него. Другие закатывают истерику и скандал, готовые рвать и метать. Нервы трещат по швам, клетки не перестают умирать, пока слезы обиды скатываются по щекам, унося боль. Последние силы покидают тело, и ничего не остаётся, кроме как замолчать, слушая правдивые или сбивчивые оправдания, пока сердце сжимается от обиды. Некоторые сразу выбрасывают чужие вещи и человека из своей жизни, чтобы забыть и переродиться в более холодного человека. Которому уже не нужны ни любовь, ни друзья. Их доверие уже было предано. Их предали, растоптали ту надежду и любовь, которую им дали. Одни начинают ненавидеть, другие прощают, третьи закапывают обиду далеко в себе. У четвёртых не хватает времени на бесполезные споры. Пятые сразу же забывают, считая ссору недоразумением. Шестые не прощают, а готовят месть. Обида всегда выматывает морально. Надеюсь, ты поймёшь это, Фукудзава-доно» Именно такое сообщение получил шеф Вооруженного Детективного Агентства пару минут назад. И теперь думал: что он должен сделать? Значит ли этот выброс души, что он где-то накосячил и Мори обиделся? От него можно ожидать чего угодно. Мори ведь хитрый, умный, хладнокровный. Казалось бы, как он может обижаться? Но это заблуждение может дорого стоить, если разозлить босса Мафии. Мори стал им не просто так. Ему пришлось пойти на далеко не первое убийство ради себя, организации и всего города. Они знают друг друга много лет и хорошо успели изучить чужие повадки, привычки и вкусы. Они не первый год встречаются наедине не ради решений, от которых зависят чужие жизни, не ради других людей, своих подчинённых или целых районов. Они встречаются только ради того чтобы наконец-то отдохнуть, отпустить себя и хотя бы немного поспать без страха за свою (или его) жизнь. Быть вместе уже стало обыденностью. Почти каждый день они видят друг друга не на работе, не на очередном задании, когда единственная мысль, бьющаяся в голове, — «только бы не умереть. Только бы он не умер. Я не смогу без него». И ты молишься за чужую жизнь, потому что кто ещё, кроме него, будет тихо материть тебя под нос, полностью заворачиваясь в одеяло, когда ты открываешь шторы в семь утра? Кто будет недовольно и сонно наблюдать за тобой из-под полуопущенных ресниц, как ты моешь посуду, до которой руки вчера так и не дошли. Кто будет жаловаться на постоянные боли в пояснице после очередного выходного, когда вы тихо сидели на вашем любимом диване в гостиной, попивая черный чай из чашек, которые он купил на очередной распродаже? Кто будет сидеть на твоих коленях, постоянно пытаясь найти более удобное положение, а потом просто плюнет и рухнет на подушки спиной, чтобы эта ноющая боль уже блять прошла? Кто будет мучить постоянными распросами по работе, заранее зная, что ответов не получит? Кто каждый раз будет ревновать тебя к маленьким пушистым комочкам? Кто будет уносить их в приют из-за непереносимой ненависти к ним и аллергии на шерсть? Кто будет перевязывать раны и обрабатывать порезы, лишь бы принести меньше боли? Кто будет так искренне любить, что готов на все что угодно? Хоть умереть, хоть убить. Даже жить рядом с ним, в тепле и уюте (всегда-всегда)… Он согласен на все. А теперь… — Что это значит? — спросил Фукудзава, когда на пятый подряд звонок трубку все же соизволили взять. На другом конце телефона стояла тишина, но тихое дыхание выдавало, что его слушают. — Что именно? — холодно и ничуть не весело. Совершенно не так, как обычно. — Сообщение, — коротко бросил шеф агенства, зная, что его поймут. Как не любить того, кто способен понимать с полумысли? Как можно не любить того, с кем быть не просто хочется, а жизненно необходимо? С единственным, кого ты хочешь видеть по утрам, сонного и такого недовольного, что не улыбнуться невозможно. Как можно… — Ты ничего не понял, верно? — устало в конце концов после долгой паузы. Фукудзава кивнул, прекрасно понимая, что этого не видно. Мори, будто точно видя, что происходит в их квартире, хрипло усмехается, посмеиваясь над своим мужем. — У меня есть одна догадка, но она слишком… — Какая? Может именно она и окажется верной. Подумай над сообщением, детектив. Фукудзава ещё несколько долгих секунд слушал длинные гудки, после чего вздохнул и положил трубку на подлокотник кресла и сжал переносицу пальцами, уже заранее уставая от очередной тихой истерики Мори. Как будто его мотивы можно понять… Как будто Фукудзава, блять, может понять, что творится в его голове, когда Мори совсем этого не хочет! Как будто… Как будто он с радостью не сделает что-либо ради него. Как он может отказать своему любимому мужу? В последний раз вздохнув, мужчина взял телефон в руки и принялся перечитывать сообщение. «Иногда люди ругаются…» *** Мори с удовольствием сейчас пошел бы домой, падая в любимые и родные объятия Фукудзавы, согреваясь в них и чувствуя, как усталость, накопленная за последнюю неделю, уходит, будто приточная вода, стекающая по пальцам на белоснежный мраморный пол. Как хотелось уснуть на диване, зная, что утром проснется в мягкой общей кровати от солнечного света, падающего из открытого (опять?!) окна. И в который раз разозлиться, потому что он ведь просил закрывать шторы! Он же ночью вернулся только в три! Неужели так сложно дать ему несколько лишних часов сна?! Мори опять замирает в своем кабинете, пялясь в одну известную только ему точку, скрестив руки на груди и молясь, чтобы на сегодня больше не было никаких занятий. Ему, конечно, как главе и боссу, самому важному человеку в Мафии, можно и отдохнуть немного, но… Именно из-за его важности он и не может уходить и приходить, когда захочет! Он должен не только заботиться об организации, но и не позволить ей уничтожить себя изнутри. Он должен работать сильнее и усерднее, если хочет, чтобы Мафия процветала и дальше! Ему нужно так много сделать… Но это точно может подождать до завтра. Сегодня ему как никогда хочется первому помириться с иногда слишком наивным мужем и отдохнуть. Только они вдвоем, тихий вечер и кино на ночь. Кстати о кино… Интересно, Фукудзава догадался или?.. Когда он уже почти дошел до машины, теребя в руках край яркого красного шарфа, который подарил ему босс агенства на их первое свидание (прошло уже больше двадцати лет! Они были так по-глупому влюблены…), у него зазвонил телефон. Чертыхнувшись, он улыбнулся водителю, который уже открыл ему дверь, и ответил на звонок. Не сразу, но он смог различить на фоне громких автомобильных сигналов, криков прохожих и шуме большого города тяжёлое дыхание Фукудзавы и его хриплый голос: — Парк, через двадцать минут, на нашем месте. Похоже, тихий семейный вечер в приятной компании отменяется. Но что не делается, все к лучшему, верно? *** — Я понял, почему ты обиделся. И что на это можно ответить? «Молодец, держи краба?» «Мы можем взять кошку? НО ТОЛЬКО НА ПЯТЬ МИНУТ!» «А я нет?» Поэтому Мори лишь улыбнулся и ничего не сказал. — Я отказался смотреть с тобой Русалочку. Огай согласно кивнул и улыбнулся, обрадованный тем, что его муж всё-таки думал о нем все это время, даже понял, из-за чего он обиделся (первые минуты были самые тяжёлые, но потом он остыл и был готов извиниться). Через секунду оба мужчины уже стояли, обнявшись, под густыми кронами деревьев, чтобы была хотя бы видимость уединения, которую они так ценили. Простояв так, казалось, целую вечность, Фукудзава наконец прошептал: — Пойдем домой. У Мори не было никакого желания отказаться. Как можно сказать «нет» такому мужчине? Который был полностью его. Самый любимый, самый важный. Самый лучший. И только для него одного он мог из безобидного детектива стать безжалостным убийцей, хмурым котиком или просто самим собой. И все это принадлежит только Мори Огаю. Самому кровожадному человеку во Вселенной. (А какая разница? Разве убийцы не заслуживают счастья?).