А в голову ударил вечер...

      Иногда мне кажется, что все не так просто, как мы видим. Ведь если докопаться до правды, то можно узнать либо что-то новое и неизведанное, либо то, что сломает твою психику навсегда.       Просто, редко, но всё же, у меня возникали мысли «А что если?...» А что, если я прямо сейчас сяду писать стихи? А что, если я прямо сейчас выпрыгну в окно? А что будет, если я отрежу себе волосы и покрашу их в белый? А что, если я прямо сейчас взгляну на небо и увижу там свой портрет из звёзд, которые уже стали едва видны на вечернем небе.       Да, время было и не такое уж и позднее: всего лишь шесть вечера. Зато на улице было так красиво!       Летний закат. И рассвет. Именно эти две вещи я любил больше всего на свете. Даже больше, чем небрежные поцелуи в губы и фисташковое мороженое.       Я лёг на кровать, уперев стопы в подушку, и заглянул в окно, которое было полуприкрыто жалюзи. Сквозь тонкие пластмассовые пластины я видел, как небо очень медленно меняет свой окрас с жёлто-оранжевого, как апельсин, на ярко-розовый, как жвачка. Может я слишком мечтатель, но мне всегда казалось, что розовый цвет - это цвет радости и счастья. И в детстве я наивно полагал, что, если все будут носить что-то розовое, то этот мир станет добрее и лучше. Но не в цвете дело.       А если бы люди умели летать? Я бы сейчас рассекал розовато-оранжевые облака в небе и любовался солнышком, а не лежал дома и помирал от скуки.       В такую погоду грех не погулять. Но что делать на улице в такое время одному? Просто шарахаться по улицам неинтересно. Да, я любил тишину и одиночество, но иногда хотелось побыть в чьей-то компании, в компании приятного человека, с которым можно поговорить на любые идеи и не в тему отпускать пошлые шуточки.       Думаю, такая кандидатура у меня имеется.       По соседству со мной, в кварталах так двенадцати, живёт Фрэнк Айеро, музыкант, известный всей округе. Думаю, он подойдёт для моей вечерней прогулки.       С Фрэнком у нас отношения были нормальные, хоть и странные: мы общались как друзья, были повадки лучших друзей, но и засосаться в углу тоже были не прочь. Передруг-недопарень, так сказать. Виделись мы довольно редко, почему, я сам не знал, но за эти «редко» мы успели сильно сдружиться и даже пару раз целовались. Фрэнк был странноват и со своими причудами, но с ним было интересно проводить время, поэтому я незамедлительно набрал его номер телефона, который узнал ещё при первой нашей встрече несколько лет назад, но ни разу его не использовал.       — Хей, Фрэнки-и, — протянул я, закидывая ногу на ногу и ощущая себя актрисой чёрно-белого кино, которая лежит на своей кровати и наматывает на палец шнур доисторического телефона, параллельно флиртуя с собеседником.       — Джи, здарова, — на другом конце послышался радостный ответ. — С какими судьбами?       — Не хочешь прогуляться? — напрямую спросил я, садясь на кровати. Сейчас решался главный момент этого вечера: скука или веселье.       — Ой, не знаю... Я сейчас маленько занят, — с каким-то смущением и досадой проговорил он. Я тут же сник, смирившись со своей участью. — А хотя... Пофигу! — неожиданно воскликнул Айеро. — Да, я согласен. Встретимся около скейт-парка, окей?       — Замётано, — я просиял и отключил связь. Ура! Если это не будет самым клёвым вечером в моей жизни, то я застрелюсь.       Я откинул телефон на кровать и стал выбирать одежду. Нужно надеть что-то не слишком броское, но и такое, чтобы впечатлить Фрэнка. Стиль от «Простой парень» до «Королева бала в рот вас ебала».       Удачно, что на такие случаи у меня была подходящая одежда: длинная, ниже пояса, чёрная майка без рукавов с большим вырезом; в тон майке кожаные обтягивающие штаны, в которых, я уверен, мой зад выглядел просто бесподобно; чёрно-синяя джинсовка с одной прожённой дыркой на груди слевой стороны. Отлично. Осталось только уложить волосы как надо, и можно идти.       Вскоре я уже шёл по улице, сказав маме, что иду гулять. Она возражать не стала и лишь кивнула, напомнив, чтобы я был дома не слишком поздно. На волосы я наплевал: они всё равно растрепаются и будут во все стороны, поэтому я поправил их расчёской, всего-то.       К счастью, до скейт-парка мне было близко и поэтому, буквально через каких-то пять минут, я уже стоял в назначенном месте.       — А ты долго, принцесса, — за своей спиной я услышал надсмехающийся голос.       — Если я принцесса, то ты, должно быть мой принц? — таким же тоном ответил я.       — Ну, Джи, не язви, — шуточно махнул рукой Фрэнк, оцениваюше оглядывая меня.       — Клёвая задница.       А я что говорил?       — Спасибо, — ответил я. — Любишь смотреть на чужие задницы, Фрэнки?       — Не только смотреть, — Айеро кончиком языка облизнул губы. — И так, куда мы идём? — тут же перевёл тему парень.       — В никуда? — я засунул руки в карманы джинсовки и побрёл прямо. Фрэнк припустился за мной.       — Мы просто будем любоваться вечером. Красиво, правда? — продолжил я, смотря в небо и не смотря на дорогу. Фрэнк лишь хмыкнул.       — Чего? — я улыбнулся на реакцию Айеро. — Согласись, летние вечера - это волшебно. Будто тысяча фейерверков взорвалась над головой и смешались с облаками и солнцем.       — Да ты мечтатель, — Фрэнк тоже поднял голову к небу. — Но в чём-то ты прав. Небо и вправду сегодня красивое.       С последнего раза, когда я смотрел в окно в своей комнате, небо успело поменять цвет, — теперь оно было на переходной стадии от жёлто-оранжевого к розовому. Среди этих красок были едва заметны точки звёзд, что проявят себя позже.       — Не хочешь покататься в тележке? — задорно спросил Фрэнк, потирая ладони и нарушая приятную атмосферу.       — Стащим её из гипермаркета? — с улыбкой в глазах и на лице я взглянул на него. На мой вопрос Фрэнк кивнул.       — Кто последний, тот и катает, — я рванул с места, словно убегал от опасной и злой собаки, и побежал по направлению к фонарному столбу в самом конце улицы.       Я бежал и оборачивался на Фрэнка, который догонял меня, но всё же не мог обогнать. Я широко улыбнулся, когда увидел, как он остановился у самого финиша и упёрся руками о колени, стараясь отдышаться.       Достигнув столба, я оперелся о него, победно вскинул руки, запрокидывая голову назад и начиная звонко смеяться. О, да, я уделал этого сосунка.       — Лучше уж катать такого дохляка, как ты, чем бегать на перегонки, — устало выдохнул Фрэнк, спокойным шагом дойдя до меня. К этому времени я уже лежал на ещё не остывшей от дневного зноя земле и всё также заливался хохотом.       — Чего ты ржёшь, — в смущение сказал Фрэнк. — С тебя мороженое.       — Я не взял... С собой денег, — с запинкой проговорил я, распластавшись на земле звездой.       — Ах, ну да, благородный принц же должен платить за принцессу, — фыркнул Айеро.       — Да, ладно, не будь таким жмотом, мороженное не такое уж дорогое, — я легколько пнул его носком кед в стопу и встал с земли, снимая джинсовку и скалдывая её на руки. От этого бега стало жарко.       — А теперь в гипермаркет! — воскликнул я и, словно генерал, который ведёт войско в бой, вытянул руку вперёд над головой и посмотрел на Фрэнка, который, хоть и обиженно, но невольно улыбнулся моим действиям. Я подарил ему в ответ такую же улыбку и уже нормальным шагом мы направились в задуманное место.

***

      — Эй, стойте! — нам в след кричал старый усатый охранник, доставая находу что-то наподобие рации. Мы с Фрэнком, я, сидя в тележке, и он за «рулём», убегали от него с весёлым смехом.       — Фрэнки, гони, или ты хочешь попасть в лапы этого старика?       Я ошутил толчок Фрэнка в рукоять магазинной тележки для продуктов и с ещё большей скоростью полетел вперёд, вцепляясь пальцами в металлические решётки каркаса.       — Хулиганы! — для своих лет старик был слишком активен, иначе как объяснить, что он буквально пулей летел за нами, да ещё успевал так громко кричать?       Мы с Фрэнком разразились ещё более громким хохотом и ускорились, что есть мочи.       К концу улицы Айеро резво завернул за угол, да так, что я чуть не вывалился из тележки.       — Совсем с дубу рухнул? — завопил я. Сердце стучало где-то в ушах из-за адреналина. Я ведь мог разодрать своё красивое личико!       — Да ладно тебе! — крикнул на ходу Фрэнк, я еле расслышал его слова. — Зато мы оторвались! — радостно сообщил он, замедляясь. Вскоре он совсем остановился, чтобы перевести дух от бега. Я поджал под себя коленки и повернулся к нему лицом, сложив руки на ручке тележки, за которую держался Фрэнк и толкал меня вперёд, и положил на них голову, широко улыбаясь.       — Ты совсем физкультурой не занимаешься, а, Фрэнки? — ехидно поинтересовался я.       — О, а ты сам попробуй побегать с тележкой, в которой сидит человек! — негодующе воскликнул Фрэнк, усаживаясь прямо на проезжую часть по середине дороги.       — Эй, вставай! Хочешь, чтобы тебя задавила машина? — я проследил взглядом за Айеро.       — Может я подросток с суицидальными наклонностями? — хмыкнул Айеро, в наглую ложась на спину и закладывая руки под голову.       — Если тебя сейчас переедет машина и твои кишки вылезут через задницу, то кто тогда купить мне мороженое? — улыбнулся я краешком рта, наблюдая за реакцией парня.       — Вообще это ты должен мне мороженое, — ответил Фрэнк, смотря в небо на лениво плывущие облака. — И опережая твой вопрос, отвечу: потому что ты прибежал первый.       — А ты последний. Обычно проигравшие подвергаются наказанию, — не без удовольства проговорил я, тоже устремляя взгляд в небо. Оно полностью окрасилось в розовый; словно один большой пузырь жвачки, внутри которого я нахожусь.       — Окей, но ты будешь мне должен, — согласился Фрэнк, вставая с остывшего асфальта. Подул тёплый летний ветер, ударяя меня и Фрэнка в лицо. Мои волосы разметались в беспорядке также как и волосы Фрэнка: они красиво обрамляли бледное лицо с острыми скулами, мягко спадали на широкий лоб с парой едва заметных морщинок и падали на глаза, из-за чего ему не видно было, что впереди. Фрэнк пятернёй убрал длинные волосы назад, но ветер упрямо не хотел замолкать, и поэтому чёрные пряди вновь оказались на его лице. Тогда Айеро чертыхнулся и, сняв с запястья браслет-резинку, закрученный в виде пружины, собрал волосы в небольшой хвостик на затылке и только потом подошёл к рукояти тележки.       Я наблюдал за ним всё это время. Его действия, его детская злость на ветер умиляла меня. Про себя я отметил, насколько же он красив, когда хмурится.       Я сел в прежнюю позу и вцепился пальцами в металлические решётки перед собой, устремляя увереный взгляд на дорогу и молясь, чтобы за следующим поворотом нас не поджидал тот охранник из гиперматкета с дубинкой или электрошокером в руках.       Мы вновь помчались по улице. Я представлял себя водителем гоночной машины, а Фрэнк был её двигателем. Я воображал, будто давлю на педаль газа когда Айеро ускорялся и поворачиваю руль на все 360 градусов, когда Фрэнк заворачивал.       Мимо меня мелькали силуэты домов и деревьев, смешиваясь с цветным небом, ветром и мыслями. В груди разрастался большой пузырь свободы и лёгкости. Не знаю почему я почувствовал это сейчас, в этот момент. Может потому, что ветер бил в лицо и щекотал его, или может потому, что он проходил через нос и забивался где-то в лёгких и глотке, отчего становилось трудно дышать, или от той мысли, насколько прекрасен этот вечер своей атмосферой, компанией и закатом. Я не знаю, честно. Хотелось кричать о новых и одновременно старых ощущений. Что я, собственно, и делал. Наклонившись вперёд, я поднял руки вверх и заорал, что было сил, пока не закончился воздух. Фрэнк подхватил мой радостный клич, и я смог слышать что-то вроде "Юху-у-у-у!" Даже по голосу можно было определить, что он тоже улыбается, что он тоже рад, что он был совершенно не против ехать в никуда и не знать, что будет через пять минут.       Вскоре мы остановились у ближайшего ларька с мороженым, который должен был вот-вот закрыться.       Хорошо, мы успели вовремя.       — Тебе какое? — спросил Фрэнк, когда перешёл на обычный шаг.       — Фисташковое, — я улыбнулся. Это было моё самое любимое мороженое ещё детства!       — Фу, — шуточно скривился Айеро, но тут же улыбнулся. — Вылезай давай.       — Зачем? — я хитро улыбнулся.       — Мы с тобой вроде нормальные люди, — Фрэнк шутливо почесал затылок, на котором всё ещё держался хвостик. — А нормальные люди не разъежают по дорогам в тележках.       — А может, я сумашедший? Ты сводишь меня с ума, Фрэнки, — я облизнул губы и заложил руку за голову, чуть приподняв бёдра, зная как сильно они обтягивают мой пах и зная, как сексуально я выгляжу. Я еле дотянулся до его плеча и провёл по нему пальцем.       — Ах ты сукин сын, — Фрэнк залился красой то ли от смущения, то ли от злости. — Фиг с тобой, — махнул он рукой и, снова схватившись за ручку, покатил меня к ларьку.       Даже издалека я заметил, как продавец мороженого - крупная тетка в белой одежде и с маленькиими глазками - неодобрительно на нас посмотрела. Но когда мы подъехали к её ларьку, она тут же мило улыбнулась тонкими губами.       — Привет, мальчики! Развлекаетесь? — кокетливо поинтересовалась она.       — Здраствствуйте, — кивнул Фрэнк и, сдерживая порывы смеха, взглянул на меня. Улыбка тут же ушла с его лица, увидев меня чуть ли не распластавшегося в магазиной тележке с поднятыми бёдрами и красными от постоянных прикусов губами. Я подмигнул Фрэнку, мол, действуй.       — Нам два, — коротко сказал он, доставая из заднего кармана джинс несколько купюр.       — Какие? — живо поинтересовалась женщина, открывая крышку мини-холодильника, в которых обычно переносят мороженое для постоянного сохранения холода.       — Фисташковое и... ванильное, — подумав, ответил Айеро и снова взглянул на меня, опять залившись краской. О, господи, ради такого его лица я живу!       На этот раз я решил сделать кое что более непристойное. Ещё выше поднял бёдра, провёл пальцем по нижней губе и закинул голову назад, закатив глаза и слегка приотрыл рот, будто издавая стоны. Красные пряди волос падали на лицо и делали мой вид ещё горячее.       — Держи, — женщина широко улыбалась и её маленькие глаза засветились чем-то непонятным, когда она заметила, что я вытворяю. Она протянула два рожка - белый и светло-зелёный - и взяла деньги с рук Фрэнка. Айеро красный, как рак, протянул мне мороженое и как можно скорее удалился с места под мой громкий смех.       — Ты что вытворяешь? — когда мы отошли на достататочное количество метров, чуть ли не взревел Фрэнк.       — А что тебя так разозлило? — с самым невозмутимым видом спросил я, лизнув кончиком языка мороженое.       — Выставляешь меня полным дураком перед женщиной! И что она теперь подумает? — начал махать руками Фрэнк, но как только вспомнил, что у него в руках мороженое, то сразу же прекратил жестикулировать.       — Тебя волнует, как ты выглядишь перед женщиной? Я думал, ты гей. Да вообще пофигу, что она подумает, —ответил я.       — Когда-нибудь я тебе вьебу, а после выебу, чтобы ходить не мог, — со злостью проговорил парень.       — Почему когда-нибудь? Может, сейчас? — я пошло улыбнулся, закусывая губу.       — И почему я с тобой общаюсь, — устало закатил глаза Фрэнк, слизывая с вафельного рожка стекающую струйку ванильного мороженого.       — Куда теперь? — спросил Айеро, облокачиваясь о тележку. Я хмыкнул и поменял позу на не особо удобную: опёрся спиной о левую сторону тележки, а через другую стенку перекинул обе ноги, покачивая ими и слизывая мороженое.       — Не хочешь пойти посмотреть на последние лучи заката? — поинтересовался я лениво, смотря на Фрэнка.       — Где? — тут же последовал встречный вопрос.       — На крыше одного заброшенного особняка. Слышал о нём?       — Тот, в котором по слухам произошло убийство хозяина? О нём все слышали, — хмыкнул Фрэнк, откусывая краешек вафельного рожка.       — Отлично. Тогда туда и направимся, — кивнул я.       — Только вылезай из тележки, я устал тебя катать, — наигранно устало вздохнул Фрэнк. Я закатил глаза и заметил, как небо из цвета жвачки превращается в фиолетовое, словно кто-то разлил цветную воду на лист белой бумаги.       — Устал он, — проворчал я, всё же недовольно вылезая из тележки.       Мы вместе побрели по дороге, оставив тележку там, где и остановились. Мы же вроде хотели её вернуть обратно... Да пофигу.       — Фрэ-энки-и, — устало протянул я, через несколько минут нашей молчаливой беседы. — Я уста-ал.       — Ну так ляг и полежи, — хмыкнул он, вытирая рот от следов сладости пальцами.       – Возьми меня на ручки, — я всё ещё держал рожок с фисташковым мороженым. Оно давно растаяло и превратилось в жижу, но мне казалось, что так оно ещё вкуснее.       — Ага, как же, — покачал головой Фрэнк. Тогда я хитро улыбнулся и замедлил шаг, делая так, чтобы он ушёл немного вперёд, и стал выжидать определённый момент. Через секунду, когда Фрэнк хотел обернуться, я разогнался, насколько это можно было при таком коротком расстоянии, и запрыгнул к Айеро на спину, тут же обхватывая его торс ногами и шею руками. Фрэнк покачнулся, грозясь упасть, но устоял на ногах и даже попытался скинуть меня с себя, но я, словно клещ, держался крепко.       — Совсем офигел? — пробурчал он.       — Ага, — довольно ответил я и зачем-то кивнул. Тогда ему ничего не оставалось, как подхватить меня за ляжки и тащить на себе, пока я одной рукой, держа рожок, буду доедать вкуснятину.       Когда я наконец расправился со сладостью, то мне стало скучно в тишине и решил завязть диалог.       — Почему ты согласился со мной погулять? — я положил подбородок на его голову и уже двумя руками обхватил шею.       — Не знаю... Да, я был занят, но потом что-то переменилось и я согласился. Не знаю, может это из-за того, что я слишком скучно провожу летние каникулы, — ответил Фрэнк.       — А чем ты был занят? — снова задал вопрос я.       — Если я расскажу, то ты не проболатешься? — заговорещески проговорил он.       — Честное слово, буду молчать, как могила! — тут же вскинулся я. Ох, и нравилось же мне, когда люди делились со мной секретами.       — Окей... Я записываю альбом, —улыбнулся Фрэнк, в его голосе слышались гордость собой и своими творениями.       — Вау, — выдохнул я. Это было неожиданно. — Ты ещё и поёшь?       — А ты не знал?       — Я думал ты только на гитаре играешь.       — Не-ет. Люди говорят, что у меня хороший голос, и я подумал, а почему бы и нет... И как раз, когда ты позвонил, я был в подвале на звукозаписи.       — Оу, извини, что оторвал от ... — виновато произнес я.       — Да, ничего. Всё нормально. Мне необходимо было прогуляться, проветриться, так сказать.       — Надеюсь я буду первым, кто услышит твой альбом, — самодовольно хмыкнул я.       — Посмотрим, — улыбнулся Фрэнк каким-то своим мыслям.       Дальше мы шли молча. Я иногда смотрел в небо, которое уже стало сливового цвета и солнца фактически не было видно за розовато-фиолетовыми облаками. Ночь всё больше хотела вступить в свои права, луна всё больше желала залить своим загадочным светом улицы и, возможно, оборотни выйдут из дремучих лесов на охоту.       Небольшой хвостик Фрэнка, который смешно торчал из затылка, щекотал мне подбородок и кадык, поэтому я распустил его, а резинку надел себе на руку. Тёмные волосы тут же неаккуратно упали на плечи, и ветер без замедлений принялся с ними играть.       — Джерард, собери обратно, — потребовал Фрэнк, отплёвываясь от собственных волос. Пряди снова упали ему на лицо и лоб, из-за чего он не видел дорогу. Я засмеялся с его вида, но тут же закрыл рот, когда он чуть не навернулся на ровном месте.       Я зарылся пальцами в волосы Фрэнка по обе стороны, крепко стисткивая торс парня ногами, чтобы хоть как то удержаться на нём. Пальцами я стал массировать немного сальные корни волос. Я знал, что ему приятно я буквально видел, как он закатил глаза от удовольствия, и довольно хмыкнул.       — Собери уже наконец волосы, —тихо и по-доброму попросил Фрэнк. Но мне показалось, что своим тоном он буквально говорил «Нет, не прекращай мне нравится». Вот же упрямый. Я специально туго стянул резинку-брастлет на его затылке, чтобы он ойкнул.       Через некоторое время мы дошли до заброшенного дома. Выглядел он жутковато, спешу отметить: с немного покосившимся крыльцом и полуобвалившейся крышей, старые стены дома, казалось, поддерживались одними только колоннами, которые стояли при парадном входе и некогда были главными расписными украшениями этого особняка. Стёкла в оконных рамах не было. Думаю, постарались какие-нибудь хулиганы или же любопытные школьники удирали прочь от призрака хозяина этого дома. Я тихо хихикнул.       — Пошли, — я легко спрыгнул с него, чувствуя, как устали мышцы. Тем не менее, я уверенно взял его за руку и быстрым шагом повел к ржавому сетчатому забору с вросшей в землю такой же калиткой.       — Уверен? Вдруг здесь бомжи и алкаши живут? — неуверенно спросил Фрэнк, оставаясь стоять на месте.       — А ты, я вижу, из пугливых, — я тут же отпустил его руку, — Хорошо тогда в случае чего ты вынесешь моё бездыханное тело из этого дома, — я развернулся и пошёл в сторону забора, украдкой улыбаясь. Через секунду я услышал шаги рядом с собой и довольно вздёрнул голову.       — Ну уж нет, — начал оправдываться Айеро. — Если уж умирать, то вдвоём.       — Романтично, не находишь? — спросил я. Фрэнк лишь закатил глаза.       Через несколько минут противной вони трупов животных (а может и людей), которые сгнивали в этом доме, негромких вскриков Фрэнка, когда он видел больших противных пауков с тонкими лапками, натужно скрипящих половиц, готовые вот-вот провалиться и спустить нас в королевство крыс, мышей и других противных вещей, мы, наконец, оказались на крыше.       Здесь было очень красиво, хоть и небезопасно. Надеюсь, сейчас мимо дома не пройдёт какой-нибудь уважающий правила дед и не начнёт орать на нас за то, что мы сидим тут, и вызовет полицию.       Мы присели на самый парапет, который скорее, был на крыше из-за красоты, чем из-за нужды в нём. Возможно хозяин этого дома любил выходить сюда, на крышу, чтобы любоваться вечерними закатами или утренними рассветами, которые захватывали дух многообразием красок и обычной красотой.       Я попробовал воссоздать картинку того, как раньше выглядел дом. Наверняка он был величавым и самым изумительным в округе; стёкла окон всегда блестели в свете солнца, бархатные шторы второго этажа красиво обрамляли их изнутри; возможно за ржавым забором был красивый садик с клумбами роз или тюльпанов, росли плодовые деревья, ветки которые прикрывали некоторые окна первого этажа. В общем, не дом, а настоящий дворец.       Я поджал одну ногу и упёрся подбородком в коленку, положив под него ладони и устремляя взгляд в даль, туда, где слишком быстро садится солнце, не оставляя тепла на короткую звёздную ночь и унося за собой все краски дня.       Рядом тихо сидел Фрэнк и смотрел в том же направлении, что и я, наверняка думая о своём первом альбоме. Интересно, какой голос у Фрэнка, когда он поёт? Насколько красиво он это делает? О, а представьте его с гитарой в руках и поющего: волосы собраны в этот дурацкий, но милый хвостик, на нём джинсы и водолазка в чёрно-белую полоску с воротником. Согласитесь, что Фрэнк Айеро - это синоним слову «эстетика».       — Знаешь, а я ведь тоже пою, —неожиданно воспомнил я. Собственно, а почему не похвастаться, пока есть момент?       — Да? — Фрэнк спросил почти безучастно, всё ещё смотря на стремительно синеющий горизонт, но тут же оторвал взгляд от созерцания прерасного. — Спой-ка мне что-нибудь.       — Эм... Ну... — я замялся. Не ожидал такого.       — И? — с едкой ухмылкой сказал он. Своим таким наглым видом он разозлил меня и мне тут же захотелось стереть эту улыбку с его красивых губ, поэтому, прокашлявшись и набрав в грудь побольше воздуха, я начал петь, тихо и спокойно, иногда делая особые обороты для выражения интонации песни:

Cuz' no one ever looks so good in a dress Потому что никто так хорошо не выглядит в платье, And it hurts cuz' I know you won't be mine tonight И это так больно, потому что ты не будешь моей этой ночью, No one ever makes me feel like you do Никто не заставляет меня чувствовать себя так, как ты, когда улыбаешься, When you smile, baby tell me how to make it right Детка, скажи мне, как мне все уладить, Now all my friends say it's not really worth it Сейчас все мои друзья говорят, что это того не стоит, But even if that's true Но даже если это правда, No one in the world could stop me Никто в мире не может помешать мне двигаться дальше, From not moving on, baby even if I wanted to Детка, но даже если я этого захотел бы, Nobody compares you Никто не сравнится с тобой.

      — Вау, — Фрэнк всё это время слушал внимательно, не перебивая, будто я ему говорил координаты расположения пиратских сокровищ или рецепт к элексиру бессмертия. — Это офигенно, Джи. У тебя талант.       — Спасибо, — ответил я, смутившись. Я уже достаточное количество раз слышал это, но почему-то именно от слов Фрэнка смутился и даже покраснел. О, чёрт, как же стыдно. Краснею, как восьмиклассник перед первым поцелуем. Но, как ни странно, Фрэнк ничего не сказал, он лишь озадаченно смотрел в одну точку перед собой, будто принимая важное решение.       — Эй, ты чего? — обеспокоенно спросил я, кладя руку ему на плечо.       — Просто... Не думал, что у такого безбашенного и беспринципного человека, как ты, может быть такой прекрасный голос, — искренне сказал он. — Знаешь, это было похоже на цветение тюльпанов летом, как они медленно распускают свои лепестки при солнечных лучах и одновременно как морозные вьюги, которые бывают зимой, когда ты прячешь нос в воротник и идёшь в школу, отмораживая по пути пальцы ног... Не знаю, как это описать, Джи. Просто знай, что у тебя талант и тебе нужно обязательно его развивать.       — Ого, — резко выдохнул я. — Это точно ты сказал?       — А что я такого произнёс? — удивлённо поинтересовался Айеро, округлив глаза.       — Ну, эти тюльпаны и морозы... Такого я ещё не слышал ни от кого, — честно признался я, заглядывая в оливковые глаза, такие блестящие и глубокие, словно скрывали в себе весь смысл вселенной.       Я просто считал Фрэнка симпатичным и всё. Не думайте, что я по уши влюблён в него, нет, просто он по своему прекрасный: рост, цвет глаз и волос, характер, шутки, привычки, таланты. С такими людьми я не прочь провести остаток жизни и сейчас я говорю не про любовные связи. Просто без умолку болтать по фейс-тайму два часа подряд о всякой ерунде, гулять вечерами, как сейчас мы делали это с Фрэнком, делать в торговом центре упоротые фотографии и подписывать их как «два придурка в магазине», дарить идиотские свитера на Рождество и посылать шуточные оскорбления на счёт этого, а потом всю ночь сидеть в этом свитере и смотреть сериалы, вдыхая запах этого человека. Может быть я слишком сентиментален.       — Джерард, ты идиот, — хмыкнул Фрэнк и поцеловал меня. Всё произошло так быстро, что я даже не успел понять, что происходило по началу.       Фрэнк обхватил мои щёки двуми руками и притянул к себе, накрывая своими губами мои, слегка надавливая. Я закрыл глаза от ощущения его губ на моих и довольно закатил их. Мои руки сами стали блуждать по его спине, слегка комкая одежду пока он медленно и приятно стал оттягивать мои губы, покусывая и тут же зализывая кончиком языка эти укусы. Одна моя рука скользнула вниз по спине, а затем перебралась на плоский живот и поднялась к плечу, вторая же легла на затылок углубляя поцелуй. Фрэнк хозяйски проник в мой рот, когда я чуть приоткрыл губы, прошёлся по нёбу и сплелся с моим языком. Я даже застонал от удовольствия.       За все те немногочисленные разы, когда мы с ним целовались, никогда ещё не было такого мягко-сладостного, тягучего и романтично-закатного. Я удивляюсь этому парню всё больше и больше.       Вскоре он мягко разъединил наши губы и в смущении опустил глаза, убирая руки с моего лицо.       — И что это сейчас было? — довольно поинтересовался я, притрагиваясь подушечками пальцев к губам.       — Ты просто был такой красивый... Я не удержался, — признался Фрэнк, заламывая пальцы.       — Ты клёво целуешься, — ответил я со смешком.       — Это ты говорил ещё в прошлые разы, — хмыкнул он.       — Знаю, но сейчас было как-то по-особенному.       Мы замолчали, смотря в небо: оно снова сменило цвет и стало синевато-чёрным, звёзды уже вовсю поблёскивали на нём, постоянно подмигивая, а вот луна всё ещё скрывалась за облаками синего цвета. Ночь наступает.       Этот вечер был прекрасен во всех смыслах.