Здравствуйте, я ваш тесть!

      Суровое солнце Скайрима легло началом нового дня. Снежные просторы Виндхельма, как обычно, не проявляли своего дружелюбия к чужакам, как и истинные хозяева Скайрима — норды. Хмурые, грозные, сильные... Эти люди были готовы защищать свою родину от зла, искоренять его и обеспечивать в будущем безопасность, вкус которой народ не чувствовал уже давно.       Пока мир не даровал этой земле своего героя, имя которому — Довакин. Драконорождённый.       Когда Скайрим разразился этим словом вновь, а герой, с помощью собственного слова сразил зло в лице Алдуина, настали более мирные времена. Гражданская война позади, ныне верховный король — ярл Ульфрик Буревестник, как это и должно было быть с точки зрения Братьев Бури. Но бытие народным героем не означало отмену человеческих качеств и желания получить чего-то тёплого и личного.       Сигидйорг, под таким именем жил наш Герой, женился на красавице Брит, нордской девице, пленившей его своим мягким сердцем и привлекательной наружностью. Светлые волосы, собранные в несложную причёску, притягивающие внимание голубые глаза, которые казались Сигидйоргу чище снегов Высокого Хротгара, запомнились ему надолго после их первой встречи в таверне «Очаг и свеча». Юная дева пристроилась к Эльде ради работы, и Довакин по воле судьбы стал частым гостем этого заведения.       Тёплые постели, чудесная еда и неплохой алкоголь делали жизнь немного уютнее и веселее, а компания молодой, прекрасной девушки лишь удваивало это веселье. Как только было покончено с войной — Сигидйорг забрал Брит под венец под завистливые взгляды её подружек, представ вместе с ней пред мягким и любящим взглядом Мары, увековеченной в храме Рифтена.       Проходит несколько лет. Сигидйорг живёт в радости со своей супругой. У них рождается долгожданная дочь.       — Исгерд, — произносит герой с гордой улыбкой, смотря на спящее в люльке дитя, осторожно приближаясь к нему и по-отцовски целуя в лоб, делая это максимально осторожно, не желая потревожить детский сон.       — Исгерд? — с удивлённой улыбкой повторяет счастливая мать, что отдыхала в кровати после нелёгких родов. Брит смотрит на мужа выжидающе, слегка играюче, но с заметной усталостью хлопая ресницами.       — Назовём так дочь, — объясняет Сигидйорг, подходя к лежащей на кровати супруге. Довакин присаживается на край кровати, кладёт свою массивную, сильную руку поверх руки Брит — аккуратненькой и хрупкой на вид, но закалённой нелёгким женским трудом. — Как тебе?       Брит задумчиво улыбается, приподняв край губ вверх, отводя взгляд в сторону. Она словно распробывала имя на вкус.       — Мне нравится, — отвечает Брит, улыбаясь шире от ощущения поцелуя в край губ, который она получает от мужа, после этого оказываясь в объятиях. Женщина доверительно опускает голову на его плечо и прикрывает глаза, томно вздыхая и делая эти объятия крепче.       — Клянусь Талосом, — начинает Сигидйорг. — Наша девочка будет расти в безопасности. Вы обе под моей защитой. Обещаю тебе, Брит, мы будем жить счастливо и растить нашу девочку, как нужно. Будет тебе помощница, а как подрастёт — научу её стрелять из лука...       — Сиг! — женщина смеётся, смотря на размечтавшегося отца и супруга.       — Что? — Довакин отвечает ей широкой улыбкой, искренне не понимая причину смеха жены.

***

      — Отец! — слышится звонкий девичий голосок после хлопка дверью. Шестнадцатилетняя девчушка с широкой улыбкой на лице забегает в дом и отчаянно ищет отца по всему дому, которого находит в столовой. После хорошей охоты он собирался перекусить.       Исгерд, похорошевшая и выросшая, была безумно похожа на свою мать. Те же светлые волосы, разве что короче в длине, такие же чистые, бледно-голубые глаза. Что-то в её лице читалось и отцовское, но если опустить подробности, Сигидйорг бы с лёгкостью спутал любимую дочурку с неменее любимой супругой, которая сейчас работала, не покладая рук, так же продолжая помогать Эльде в таверне «Очаг и свеча».       — Отец! У меня есть кое-что, что я просто обязана тебе сообщить! — с важным видом заявляет девушка, серьёзно, но с улыбкой смотря на отца, который даже остался с открытым ртом, поднося к нему ложку с похлёбкой из хоркера — излюбленным блюдом Сигидйорга.       Довакин опускает ложку в тарелку и фокусирует внимание на Исгерд.       — Что ж, дочь, я тебя слушаю, — спокойно отвечает Сиг, готовясь выслушать девочку. — Какая же новость пришла в этот дом вместе с тобой?       — Я хочу познакомить тебя со своим избранником, Отец, — заявляет девушка, буквально сверкая счастьем и ожидая ответа. — Он приедет к нам завтра.       По правде говоря, Сигидйорг ожидал чего угодно, но... Точно не этого и ничего из того, что может быть исходящим вариантом знакомства отца с избранником. Довакин удивился: и когда его маленькая девочка стала такой взрослой барышней? Исгерд красива, вся в мать. Сиг не удивлялся тому, что у неё уже есть кавалер, однако, отцовское сердце пребольно кольнуло в груди. Оно было не готово принять такую новость и оторвать от груди такое сокровище, как дочь.       — Избранником, говоришь? — вздыхает Довакин, встав из-за стола и приблизившись к дочери поближе. Исгерд ощутила какое-то напряжение, витавшее аурой вокруг её отца. Она себя чувствует уже не так уверена, как ощущала, придя домой.       — Д-да, отец... — Исгерд с неверной улыбкой даже заикается, а когда на её плечо ложится тяжёлая рука отца, она вздрагивает.       — Что ж, — отвечает Сигидйорг. — Будем встречать. Я уже и забыл, какая ты стала взрослая, Исгерд. А ведь казалось, только вчера баюкали тебя вместе с матерью.       Нет, Довакину не очень хотелось этой встречи... Но он понимал, что лишь приблизился к чаше испытаний, именуемой стадиями принятия неизбежного. Ему не хотелось признать то, что Исгерд выросла, а испытать гнев, начать торги, впасть в депрессию ему только предстояло. Смирение — это дар за пройденные испытания, и почему-то Драконоборец не был уверен, что заслужит сие преподношение.