В полёте с жизнью

Ётуэ нйс, лпупьк оёрпегмбтуёо ипгф рфтупуь…

Хруст веток. Шелест листьев. Пение цикад. Запах свежести. Влага на кроссовках от росы. А ещё… …Жуткая усталость. Было прекрасное ветреное утро. То самое, когда по небу метаются кучевые облака, подгоняемые сильным влажным воздухом, а зелёные деревья крепко прижимаются к земле, стараясь сохранить хоть малую часть своей листвы. Когда солнце только начинает тянуть лучи дальше далёкой линии горизонта, а деревья начинают загораться разными красками. На небе облака точно также краснеют, наливаясь ярким и таким же далёким светом. Погода становится необыкновенной. Четверо отчаянных молодых людей покинули оставшийся в нескольких километрах (или десятках километров?) позади город, и одной из причин были именно эти мгновения рассвета. Не сказать, что это далось им легко, но они надеются, что о них никто не спохватится эти три дня. Они давно не видели лесную чащу. Конечно, им было неоткуда вообще увидеть лес в городе. Так как же их туда занесло? — Как нас сюда занесло? — послышался тихий, ноющий голос, — Я устал. Словно в ответ, его хлестнуло по лицу хвойной ветвью. Он вскрикнул. — Ай! Сара! — Ой, я случайно! — ответил высокий голосок, в котором не было ни капли извинения. — Сара, смотри, пожалуйста, перед собой, — более тихий, низкий голос. В нём слышались нотки раздражения. Его обладатель, видимо, каким-то волшебным образом успел пригнуться, чтобы ветка прилетела другому. — Я и так смотрю перед собой — на карту! Рядом с этими троими шла девочка, которая почти не слушала их разговор и была глубоко погружена в какой-то другой мир. Она постоянно оглядывалась по сторонам, на небо, закрытое деревьями, на землю, укутанную зелёными листьями; прислушивалась к окружающему миру; иногда смотрела на едва различимый в чаще горизонт. На её лице постоянно сменяли друг друга разные эмоции: то смятение, то жалость, то вина, то совершенное безразличие. У неё иногда подёргивались веки, и она постоянно тёрла глаза бледными, мокрыми руками. — Эй, давай ты возьмёшь карту? — позади группы шёл рыжеволосый парень на вид лет девятнадцати с ярким красным пятном на щеке — хорошо же он познакомился с веткой. Измученный, невероятно сонный вид его худощавого лица сильно контрастировал с удивительно ярким, пронзительным взглядом карих глаз, хотя под ними были двухслойные, если не трёхслойные мешки. На голове отросшие ярко-рыжие волосы были вечно спутаны. Одной рукой парень придерживал свой напрасно выглаженный чёрный пиджак, а другой — прикрывал раненую щёку. Его речь была вялой, но полной раздражения — иногда можно было услышать даже скрежет зубов, — А то некоторые немного невнимательны! — Это я-то невнимательна?! — этот звонкий визгливый голос принадлежал низенькой девочке хрупкого телосложения, одетой в лёгкую летнюю футболку (из-за чего на её руках было много царапин) и хорошие походные штаны, коими она пыталась скрыть свою «маленькость», чьё лицо обрамляли короткие волосы цвета урожайной пшеницы (ну, или иссохшей травы). Парой зелёных заколок была приубрана чёлка, благодаря чему взгляд приковывали большие зелёные глаза и острый носик с веснушками. Именно она собрала всех вместе вновь, поэтому и шла впереди, — Послушай-ка, мы все тут устали, хватит язвить! — Паул, это правда не лучшая затея. Сара, дай лучше мне карту, — обладатель этого низкого, тихого голоса шёл перед рыжим. Из-за своего довольно высокого роста за каштановые волосы парня постоянно цеплялись листья, но он старательно их убирал, лохмача и так запутанные пряди. Из переднего кармана таких же, как и у Сары, походных штанин, он достал чёрные очки — вероятно, очень дорогие, судя по витиеватому узору на них, вытер стёкла о воротник синей клетчатой рубашки и надел, пару раз сощурив взгляд на Сару, а затем на карту. Он был самым взрослым по уму из всей компании, отчего к нему обычно старались прислушиваться и не пытались спорить. Исключение составляла его младшая сестра. После своих слов он поправил очки и протянул руку к карте, но Сара её грубо оттолкнула. — Нет, Бен! Она моя! Успокойтесь уже! — Девочка срывалась на крик. — Кто бы говорил! — начал Паул, но не успел выразить своё возмущение. — Я не хочу нести карту! После этих слов все взгляды были направлены на четвёртую участницу их компании. — Чего вы так разорались? Уши вянут от ваших споров. Удивлённые этим ответом, они полностью переключились со своих разногласий. Четвёртая уже очень долгое время ничего не говорила — до этого момента. Носительница карты слегка улыбнулась, сменив напряжённое выражение лица словно по щелчку пальцев. — Вот видите! — Сара была рада такому исходу. Карта, по правде, принадлежала ей, но при другом раскладе тогда бы открылось, что Сара шла совсем не по тому маршруту, который они прокладывали задолго до того, как оказались в лесу. — А я думал, ты любишь руководить больше, чем Бен… — Слушайте, давайте не будем её нагружать. Она ещё не отошла от произошедшего, — рассудил Бен. — А нам как будто весело… О! смотрите, впереди та поляна! Я же говорила, мы на верном пути! Ха-ха! — девушка пришла в восторг от находки. — Сара, это не та поляна! — Нет, это она! Вон, видишь? Там в центре дёрна нет! — И что? Мы договаривались обходить кострища! — Стойте, это значит, что там кто-то был?! — испугался Паул. Дальнейший разговор — обвинения, оправдания, насмешки, ругань — слышался эхом, отдалённо — будто сквозь воду. Она поневоле привыкает не слышать внешний мир. С каждым днём будто всё дальше и дальше от реальности… Но нельзя сказать, что ей совсем не хочется слушать этих голосов, хотя бы фоном. Всё же, как девочка не хотела признавать, она соскучилась. Они очень давно не виделись. Эти четверо — не банда, не отряд, не группа. Всего лишь знакомые, которым пришлось пройти по нескольким совместным тропинкам жизни. У каждого — свой мир, своё видение реальности, и они вроде непохожи друг на друга, а почему-то вновь вместе. Одной из причин является… — Нори, Нори! Земля вызывает Нори! Ты где? Ау-у! — помахала рукой перед самым носом у девочки Сара. Прозванная водорослью лениво открыла глаза после недолгой дремоты. — Да, Нори на Земле. Сар, давай потом поговорим? — Нори говорила тихо, еле-еле шевеля языком — видимо, устала. Это была девочка ростом примерно на полголовы выше Сары и чуть ниже Бена. Она была немного крупноватого телосложения, что пыталась скрывать одеждой: на ней были широкие джинсы, чёрные носки и длинные синие кеды; на поясе была завязана бежевая клетчатая рубашка, а сверху висела серая футболка с обтягивающей чёрной водолазкой под ней. Нори постоянно поправляла и завязывала в хвост длинные, чуть ниже поясницы, тёмно-русые волосы с выбивающейся седой прядью небрежно обрезанной короткой чёлки. У неё с собой было постоянно много резинок для волос, ведь часто они не справлялись с работой и рвались. У Нори было заспанное, уставшее лицо, но не такое худое, как у Паула: вечно прищуренные синие глаза с ясным, глубоким взглядом сейчас были стеклянными и смотрели безучастно, в никуда; большой нос картошкой был чуть покрасневшим то ли от насморка, то ли от слёз; некогда румяные щёки сейчас были бледными и отёкшими. — Не-е-ет, ну сколько можно лежать? Нас так догонят в считанные часы! Мальчики, и вы спите? — Сара оглянулась и увидела остальных, укрывшихся в тени деревьев. Один из них мирно посапывал, и не трудно было догадаться, кто это. Под головой Паула лежала его огромная сумка, а рядом с ней валялись уже пустые жестяные банки. А Бен сидел вразвалочку на траве, смотрел вниз, скрестив руки на груди, и в ответ что-то бубнил под нос. Нори более не могла отдыхать, и открыла глаза: перед ней — небольшая поляна, залитая лучами солнца, где в густой траве вовсю цвели одуванчики — пушистые белые шарики, с которых в воздух взлетали семечки в порывах лёгкого ветерка. В центре трава была грубо вырвана, и открывала вид на голую, сухую землю. Полянку окружали со всех сторон высокие густые ели, старые сосны и разросшиеся кустарники можжевельника. Деревья покачивались из стороны в сторону, рассматривая своих гостей. Нори прислушалась к словам Сары, и поток её слов начал доходить в голову девочки вместе с громким скрежетанием цикад и пением лесных птиц. Где-то в чаще стучал по дереву дятел. Этот стук показался Нори громковатым. СТУК. СТУК. СТУК. Она не обратила на него внимания и по привычке достала свой телефон, дабы свериться со временем. До того, как она успела нажать кнопку включения, на экране высветился незнакомый номер. Стоял беззвучный режим. И Нори также беззвучно смотрела на экран. В её взгляде был отчётливо виден страх, и вспомнившееся чувство вины стремительно росло, как и появившийся ком в горле. — Что такое? Только время увидела? Вот и я о том же! Давай, Нори, пора вставать! — тот же требовательный голос Сары, но как сквозь воду. — Сара, мне звонят, — у Нори задрожали руки, она вскочила с травы и побежала к Саре. — Каким образом? Здесь есть связь?! — Бен спешно протёр глаза и надел очки, и, подойдя к подруге, внимательно всмотрелся в экран, чтобы убедиться, что ему не послышалось. — Сара, что мне делать? — голос Нори стал громче. — Отклони! — от приказа Сары вздрогнул даже Паул. Звонок прекратился сам. — Мне кажется, зря мы ушли, — Паул не скрывал свой испуг, и начал в спешке собирать свой мусор, словно уже собирается возвращаться. — В коем-то веке, я согласен с тобой, но… — сказал Бен, поправив очки, будто от них зависит его жизнь, и за него мысль продолжила Сара: — Нет! Ребят, нет! — Она решительно отрицала случившееся, — Мы не можем просто так взять и вернуться! Во-первых, прошло уже полдня — мы достаточно далеко для того, чтобы нас так быстро нашли. — А, во-вторых, нас могут не впустить. Думаю, вам не нужно напоминать, что следующий момент наступит только послезавтра, как мы и планировали. — Я тут смотрю, а у меня и правда связи нет. Может, это просто ошибка? Сбой? — предположила Нори, пытаясь хоть как-то объяснить этот странный звонок, — они ещё и сами прекратили вызов! — Точно, а вдруг это просто реклама какая-нибудь… — Как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, а это не вы случайно хотели мне прорекламировать вашу продукцию в глубоком лесу?» — Ну а что ещё? Может, ты тогда хочешь им перезвонить, раз уже всё продумал? — Нори подавила смешок, а Паул нахмурился пуще прежнего. Он взялся руками за голову и сел на свою сумку. В такой ситуации даже ему не хотелось язвить. — Ребят, мы так ничего не решим. У нас нет выбора. Нори, выключи телефон, чтобы такого больше не повторилось, — Бен разложил всё по полочкам, и Сара кивнула, с ним соглашаясь. — Тогда мы закроем на это глаза и будем чуточку осмотрительнее. СТУК. СТУК. СТУК. Треск. Бам. Всё ещё в состоянии шока, Нори вновь послышался странный стук и падение чего-то большого. Она приняла это как игру разыгравшегося воображения, и сползла по стволу дерева на траву, глубоко выдохнув. Затем, будто это избавит её от всех проблем, немного покопалась в сумке, выключила злосчастный телефон и принялась записывать в своём блокноте мысли по этому поводу. Фоном для записей служил весь окружающий мир, и Нори легко удавалось концентрироваться на этом деле некоторое время… «Сара упросила, в конечном счёте, сходить Бена за хворостом. Паул не знает, зачем нам заготовка к костру, ведь день ещё только начинается, но Сара скрыла от него то, что вечером может пойти дождь. Я не знаю, зачем она так поступила, но удивлять этого рыжего простофилю я не собираюсь. Я его виню в некоторой степени за то, что он давно не появлялся и просто так заявился во время сборов, но Сара и Бен даже не упрекнули его за это. Он пришёл одетым в парадный костюм, что только больше меня возмутило». Паул, собрав все банки, принялся искать красивую соломинку, для какой-то ему одному ведомой цели, когда заметил взгляд Нори, направленный на него. Они встретились взглядами, и Нори в спешке отвела глаза. Далее она продолжила писать, и не заметила, как к ней сзади подошёл Паул. Он украдкой заглянул в её дневник, пытаясь прочесть хоть малую часть мелко написанного текста. Перед самым его носом Нори его захлопнула. — Почему ты лезешь, куда не просят? — возмутилась она. — Я-то? Ничего, — развёл парень руками, выругавшись себе под нос, — Всего лишь хотел посмотреть, чего это ты так грустишь. — Будто бы ты не знаешь. — Я знаю то, что ты писала там обо мне. Это правда? Ну что, я красавчик, да? — «очень самодовольно», — подумала Нори. Паул ещё раз присмотрелся к дневнику. Ей, естественно, это не понравилось. — Так, давай договоримся: ты не будешь лезть ко мне, а я не убью тебя. Идёт? — Она говорила сквозь зубы, отрешённо глядя сквозь землю, стараясь впредь не встречаться взглядом с ним. — Ладно, ладно, чего это ты так злишься? Что-то случилось? — ухмыльнулся парень. Он наверняка старался задеть её за ту погрешность. Или же ему было просто нечем аргументировать своё любопытство. — Ты случился! — Паул лишь цокнул, никуда не собираясь уходить. Он ещё не всё высказал. А Нори уже замахнулась на него дневником, когда недалеко раздался высокий голосок: — Паул, иди за хворостом с Беном! — Я не пойду, даже не упрашивайте, — отозвался парень с нотками детского ехидства, которые для его возраста наводили весьма странное впечатление. — Я схожу, — сухо ответила девочка. Когда кто-либо пытался залезть в её сокровенное — дневник — Нори сразу же теряла к этому человеку всякий интерес и уважение. У Паула не было этого изначально, несмотря на его историю, прочно завёрнутую в ткань тайны, но дневник Нори был намного большей тайной, по её мнению. В нём хранилось всё, чем она живёт, и всё, чем живёт окружающий её мир. Она даже думала перед смертью его сжечь, чтобы никто не увидел, что в нём написано на самом деле. А скрывать, на самом деле, было что… Когда странный треск веток напомнил о себе и снова прекратился, Нори уже шла вместе с Беном, оглядывая лес вокруг себя. — Ты слышал этот звук? — О чём ты? — Спросил Бенджамин приглушённым тоном, всё ещё смотря в землю из-за недавнего проигрыша в споре, дабы не выдать своё негодование. Он не любил проигрывать, ведь каждый его проигрыш отражался на его репутации как «мозга» группы. — Такой звук, будто ветки недалеко ломались. Ты не слышал? — Под ногами о себе периодически давали знать камни и ветки, и Нори их сразу же собирала — а в особенности те, о которые спотыкалась — после чего подняла слегка удивлённый взгляд на друга. — Я только слышу, как ты их ломаешь под собой. Бен был очень приземлённым парнем, с вполне трезвым взглядом на мир, и от этого Нори, практически полная его противоположность, не вызывала в нём какого-либо доверия. Он нечасто воспринимал её всерьёз. — Ха-ха, и правда, — улыбнулась она, — но я уверена, что… Нори, не успев дополнить свою мысль, чуть ли не встретилась лицом со стволом небольшого деревца, в то время как Бенджамин предотвратил неизбежное, остановив её. — Будь внимательнее, — он бережно похлопал её по плечу, обречённо выдохнув. Продолжительное время они шли, сохраняя тишину, вдоль узенькой тропинки, и Бен аккуратно помечал места развилок ножевыми засечками. Спутница периодически слышала всё больше и больше отдалявшиеся стучащие, дребезжащие и скрипящие звуки, но старалась впредь смотреть себе под ноги. Нори оглядела местность: вокруг валялось на удивление много сухих веток и листвы, а на самом участочке было несколько пеньков — Бена это насторожило; но он оглядел все вокруг себя, крепко придерживая свои очки, и, выдохнув, принялся собирать хворост, не обращая внимания на искусственную поляну. — Я хотел поговорить с тобой, Нори. — О чём? — Она не разглядывала его лицо в поисках ответа на свой вопрос, даже наоборот — они собирали хворост в совершенно противоположных местах и даже не смотрели друг на друга. От чего это так —не было известно ни одной, ни второму. Это у них было каким-то странным негласным правилом. — Я, если честно, хотел спросить тебя… Нори слегка напряглась, услышав эти слова. И правда, когда в последний раз они говорили друг с другом нормально? Года три назад? — О моём блокноте? — Неуверенно высказала свою догадку та, — я его взяла с собой только для походных записей, это может быть полезно во многих ситуациях и… — Не совсем, — Бен нашёл хорошую ветвь, но та оказалась сырой, и он, чтоб на секунду отвлечься и подумать, стал перебирать остальное в охапке в поисках таких же самозванцев, на секунду посмотрев серьёзным взглядом в никуда. Нори же терпеливо ждала, лишь на мгновение повернувшись в его сторону. — Я считаю, что тебе необходимо взять перерыв в походах, если всё будет также, как в прошедший год. Бен выдохнул, но продолжал уже бессмысленно перебирать сухие палки с невозмутимым лицом. — Почему это? — Нори перестала бегать глазами в поисках веток, полностью переключившись на разговор. Эти слова её не столько опечалили, сколько озадачили. — Ты слишком сильно закрываешься в себе в последнее время, и это очень опасно для тебя, — Бен всегда был очень прямолинеен, и это ранило чувства многих людей, — и для нас тоже. Твоя отрешённость дезориентирует тебя. Когда такие слова исходят от такого человека, стоит и в правду серьёзно задуматься. — Ты имеешь в виду, что… Нори нахмурилась. Она предполагала, что этот разговор случится, но не сейчас и не здесь. — Я имею в виду, что мы могли бы тебе помочь решить некоторые проблемы, доверяй ты нам хоть чуточку больше. Тебе было бы проще. — Я вам доверяю. Но есть некоторые вещи, которые вас никак не касаются. К тому же, я уже говорила с Сарой об этом. Если ты помнишь, я здесь во многом благодаря ей. — Даже несмотря на это, пока мы не дошли до деревни, тебе нужно подготовиться. Никто не знает, что нас там может ожидать… — Я думаю, что я сама знаю, когда мне нужно будет подготовиться, — тон её голоса похолодел, от чего Бен тяжело вздохнул. — А, ладно, забудь, — но вернуть слова обратно нельзя. Бен это знал, но почему-то не решился договаривать. Возможно, тому причиной была злость на лице Нори. Или же что-то ещё? — С какого перепугу ты… — Она не нашла слов, и замолчала. Девочка совсем не могла понять — беспокоится за неё Бен или просто отчитывает. К тому же, он никогда не отказывался от своих слов. Нори в глубине души хотелось кричать. Но даже тот клубок из её чувств, накатывающийся с каждым днём все больше и больше, не мог заставить её рассказать друзьям о том, что происходит у неё в жизни. Ей хотелось, но разве они её поймут? — Кхм-кхм, давай возвращаться, — прервал тишину Бен с охапкой хвороста в руках. Нори собрала намного меньше его, и это тоже било по её самооценке. Теперь Нори казалось, что она виновата во всех смертных грехах, хотя каждый, кроме неё самой, понимал, что это не так. — Тогда… куда мы сложим всё это? — Нори сделала вывод из разговора и постаралась изменить своё поведение, ведь на самом-то деле сейчас её проблемы не интересовали этот лес. А нужно было двигаться дальше. И Бен одобрил это. — К Паулу. У него места уж точно полно. В это время на поляне Сара с Паулом сидели, о чём-то напряжённо разговаривая. Когда разговор начал проходить на повышенных тонах, Сара вскочила со своего места. — Да где они там ходят? Нам идти пора! — Сара почувствовала перемену ветра и установившуюся тишину, и это сильно нервировало её. Её затея не включала в себя такую быструю смену погоды. — Ну, они же вдвоём.… Так, глядишь, и вовсе не придут, — Он тихонько хихикнул, после чего захлебнулся в своих словах, встретившись взглядом с виновниками разговора. — Где вы вообще были? Нам уже пора! — Сара облегчённо выдохнула. Ребята быстро собрались и направились к другой стороне поляны, откуда вдаль вилась тропа. Сара, возможно, именно из-за этого выбрала эту поляну как ориентир. — Нам сейчас нужно идти туда, — Девочка указала открытой ладонью в сторону, где слоились тучи над возвышенностью, к которой вела та тропинка. — Там есть два холма, или две горы — точно не знаю, — но если за них пройти, то мы сможем выйти к тем самым хижинам. Я думаю, что можно идти. Сара поправила сумку на плече и в последний раз заглянула на карту, что-то аккуратно отметив ручкой. Нори же даже не посмотрела на свою подругу, в это время хмуро собирая свои вещи. Она взглянула на свой потрёпанный временем дневник, и её взгляд смягчился. Она бережно сложила его и покрепче застегнула молнию, встала, заново завязала на поясе рубашку и закинула на плечи рюкзак, на кармане которого красовались выведенные маркером инициалы: «Р.Б.». В одном большом городе жила-была маленькая девочка. Её звали Рахиль. Она знала, что, несмотря на свой юный возраст, может понимать мир лучше многих взрослых в её краях. Рахиль любила этот мир и с восторгом изучала каждый его уголок, записывая все открытия в свой любимый дневник. Её мама всегда ей говорила: «всё, что записано, навсегда остаётся в мире». А её папа продолжал: «и сохраняется в твоём сознании». «Поэтому охраняй свои знания так, чтобы никто не мог обесценить твою жизнь и твои мечты.» Однажды она забыла свой блокнот в любимой школе. Это была простая случайность: он выпал из рюкзака. Тогда её одноклассники нашли его. «Давайте догоним её и вернём», сказала одна из них. Она не была знакома с Рахиль в лицо, но точно знала, куда нужно идти. «Подожди. Дай его мне» — сказала одна и грубо вырвала дневник из рук девочки. Та девочка не смогла его вернуть, и в тот же день перестала общаться со своими бывшими подружками. Когда Рахиль шла в школу в следующий раз, её догнали обладатели дневника и высмеяли. «Ха-ха, что это такое! Ты дура!» — смеялась одна. «Ненормальная!» — говорила другая. Они дразнили её дневником, и Рахиль кричала: «Отдайте, ну пожалуйста!», но её никто не слушал. «Ха-ха-ха, разве можно видеть по ночам яркие картинки?» «Может, тебя плохо кормят?» Пока Рахиль отчаянно пыталась вернуть его, одна из хулиганок «случайно» выронила дневник из рук. Дневник чуть ли не упал в большую лужу грязи, и Рахиль, вся в слезах, увидела, что девочка, поймавшая блокнот, испачкалась в грязи и начала ею брызгать всех подряд. Девочки завизжали и разбежались. Рахиль умоляла девочку: «Пожалуйста, верни его мне», и та сразу же, хоть и с некоторыми колебаниями, отдала ей дневник. Не успела Рахиль сказать: «Спасибо», как рядом с девочкой появился парень: «Не обращай внимания на них, они просто не знают правил приличия в обществе». Он выпалил эти слова, затем сказал что-то «спасительнице дневника» и, услышав ответ, пошёл дальше, пару раз обернувшись. Спасительница смотрела пару мгновений на ушедшего, а затем повернулась обратно. «Это правда? Ты можешь видеть сны?» — Рахиль неуверенно кивнула, прижимая к себе своё сокровище. Заговорщический тон речи девочки вдруг переменился на яркий и восторженный: «Это весело!» — сказала та, — «Давай будем дружить!» — и протянула руку. Рахиль, полная изумления, приняла помощь, встала с грязной земли и отряхнулась. «Меня зовут Сара! А тебя — Рахиль, верно?» Рахиль восторженно вдохнула и протараторила: «Верно! Давай дружить!». Тогда Сара и Рахиль взялись за руки и пошли, с ног до головы в грязи, в школу. Но им было всё равно, ведь в тот день их жизни навсегда изменились.