Было девятое сентября

Опять этот дождь. Рэй устало выглянул из палатки, проведя рукой по длинным, кудрявым волосам, заправляя непослушную прядь за ухо. Тяжёлые капли падали на военную форму и на лицо, заставляя вздрагивать и отводить взгляд от тёмного, серого неба, затянутого тучами. Но, в отличии от этого неба, мысли Рэя были на чудо ясны. Какой это день войны? Он не помнил. Сколько он здесь? Аналогичный ответ. Казалось, что много лет, но на войне один день стоит десяти мирных, а целый год тянется бесконечно долго. Но он ведь терпел. Терпел даже тогда, когда свист пуль над головой мешал спать, когда приходилось ползать по полю в поисках раненых или мёртвых, когда хотелось опустошить аптечку с обезболивающим. Но даже в самые тяжёлые времена он помнил о том, что кому-то оно было нужнее, что кому-то оно поможет вытерпеть физическую боль, которая намного сильнее моральной. Да, война делала всех хладнокровными и злыми. По крайней мере, он так думал. Недели войны сливались в одни сутки, и так незаметно проходило лето. Осень уже приближалась, погода становилась холоднее, а ведь был лишь август. А, возможно, это просто казалось военным, ведь они были в окружении нервов, вечного напряжения и боли. Рэй выполнял свою работу, сдерживаясь из последних сил, но вид раненых, покалеченных людей справлялся лучше, чем горсть таблеток, заставляя мозги работать быстрее, а сердце биться чаще. На его совести не было ни одной неудачной операции, но каждая из них проходила в напряжении и страхе, ведь совсем молодой ещё парень знал, что не простит себе ошибки. Рэй не считал, сколько времени у него ушло на свои тёмные и мрачные мысли, но он прекрасно помнил, что очнулся только тогда, когда тяжёлое дыхание обожгло его шею, заставляя вздрогнуть. —Сигаретки не найдётся?—прохрипел чей-то тонкий на самом деле голос за спиной, и Рэй повернул голову, а через секунду удивлённо вскинул брови. Этого парня он раньше не видел. —Прости, я не курю. —Ладно, нет проблем. Ну, я пытался. Если понадоблюсь, то меня зовут Майкл Уэй. И он просто ушёл, а Рэй долго смотрел парню вслед. Он был явно другим, не таким, как все. Будто бы лучик света среди чёрных облаков, этот парень вселял пропащую надежду в сердца всех людей на этом поле боя, заставляя улыбнуться хоть на секунду, забывая о войне. И лишь чёрт знает, сколько бы ещё Рэй думал о парне, если бы кому-то из раненых не понадобилась бы помощь. А на следующий день судьба опять свела их вместе. Майкла приставили к Рэю помощником, и последний был рад этому очень сильно. Этот маленький лучик света теперь был рядом с ним, заставляя улыбаться только своим присутствием, и всего лишь за месяц Рэй привязался к нему так сильно, что не хотел отпускать от себя никогда больше. И Майкл был такого же мнения о нём. Было девятое сентября. Весь день всех предупреждали о том, что близится решающий бой, и многие, конечно же, умрут. Весь день Майки и Рэй провели в пыльной палатке, держась за руки и разговаривая обо всём, кроме войны. —А знаешь, ведь у меня завтра День рождения. Я надеюсь, что я до него доживу. Не каждый же день тебе исполняется двадцать. —Двадцать? А мне двадцать три. Чтож, желаю тебе пережить этот день и застать твой второй юбилей,—Рэй попытался выдавить из себя улыбку, но у него это получилось не очень. —Спасибо. Для тебя я просто Майки, кстати. И Майки совершенно неожиданно и тепло поцеловал Рэя в губы. Рэй сплёл их пальцы между собой, стараясь впитать в себя побольше этих эмоций, чтобы запомнить ещё надолго. —Ну, иди уже, иди, тебе пора. И Майки вышел, посылая парню свою самую нежную улыбку. А уже через несколько часов Рэй стоял на коленях перед Майки, глотая солёные слёзы, нервно дыша и хрипя имя парня. "Только живи, Майки, только живи", проносилось в голове раз за разом, оставляя по себе лишь холодную пустоту. —Р-рэй, ты мой л-лучик света,—послышался хриплый и надрывный голос со стороны кушетки. —А ты и есть сам свет, Майки. Часы показывали 23:59. Это была его первая неудачная операция.