You're my

Она приехала на сольный концерт Лепса в Питере по его личному приглашению. Обещалась премьера новой песни. Григорий был, как всегда, в своём репертуаре — за несколько дней до концерта буквально ввалился к ней домой, заинтриговал по полной программе и, загадочно улыбнувшись, почти сразу же отбыл. Аллегрова терпеть не могла интриг, особенно в свой адрес, и потому оставшиеся несколько дней до концерта ругала Лепса последними словами. Но тот сделал своё дело — Ирина теперь не могла отказаться от его предложения. Хотя… чего греха таить — она бы в любом случае поехала. Они часто приезжали друг к другу на концерты, иногда даже в разрез с намеченной программой исполняли свои символические дуэты. Но в этот раз что-то подсказывало Шальной Императрице, что это будет необычный концерт. Да ещё и эта премьера… Вот как раз она и не давала ей покоя. И вот, наконец, наступил день концерта… и премьеры. Певица оделась удобно и в то же время ослепительно — вдруг какая-нибудь нелёгкая сподобит Лепса экспромтом вытащить её на сцену? На ней был элегантный чёрный костюм с полупрозрачным верхом, выгодно подчёркивающим шикарную грудь, на которую не раз пялились особо наглые особи мужского пола. Единственным мужчиной, которому она позволяла подобные вольности, был тот самый Гриша Лепс. Когда Аллегрова выходила на сцену в откровенных нарядах, он всегда шутил, что количество людей в зале прямо пропорционально зависит от глубины её декольте, и ему это легко сходило с рук. Пронырливые журналисты даже умудрились разглядеть тайный роман между ними, что, кстати, обоими не подтверждалось, но и не опровергалось. Никто не знал наверняка, что происходит между этими двумя знаменитостями. Поверх костюма плечи Ирины покрывал чёрный кардиган в пол, скрывавший все прелести её тела от посторонних глаз. Выразительный макияж и лакированные ботинки завершали роковой образ Шальной Императрицы. Она прошла в зал через чёрный ход, чтобы более-менее незаметно занять своё VIP-место в первом ряду. Возле сцены её встретил с распростёртыми объятиями сам виновник торжества. — Привет, дорогой, — Аллегрова вполне охотно позволила Лепсу себя обнять и звонко чмокнула его в щёку, получив потом ответный поцелуй. — Не ожидал тебя здесь увидеть, Ира… — его взгляд хитро стрельнул на неё из-под цветных линз очков, которых у него было великое множество. — Сначала заинтриговал, а затем решил, что не приеду? Ты же знаешь, что я ненавижу интриги, особенно когда они касаются меня… — её глаза угрожающе сверкнули. — И-ирка, ну не серди-ись… — пропел тот, по-хозяйски приобнимая женщину за талию и увлекая за собой. — Не подлизывайся. Колись давай, что за песня? — они остановились возле её места. — Сюрприз, Ирочка, — подмигнул ей из-под очков Григорий, галантно усаживая Аллегрову в кресло, — Спою парочку-другую старых хитов, а потом уже и премьеру… На десерт, так сказать. — Сволочь ты, Лепсверидзе… — рассмеялась та, — Заставлять ждать саму Императрицу… Не боишься расплаты? Мужчина облокотился ладонями на подлокотники её кресла и улыбнулся ей с присущей только ему наглостью. — Нарываешься ты, Ирина Александровна… — рыкнул, склоняясь над ней. Певица откинулась в кресле и, поцокав языком, одарила его высокомерным взглядом. — Иди уже на сцену, поднимай зал. А я, так уж и быть, подожду… — усмехнулась, — Хотела уйти, но, видимо, придётся ещё немного потерпеть твою наглую морду… — Только попробуй… — собственнически чмокнул её в губы и быстро ретировался. Концерт начался. Зал бушевал, активно подпевая своему кумиру. Аллегрова улыбалась. Любимец публики, мать его! Хиты, которые она знала наизусть и многие из которых он разрешал ей исполнять, лились один за другим. Наконец, наступил очередной перерыв между песнями. А затем заиграла незнакомая мелодия. «Так, видимо, это и есть та самая премьера… Начало уже неплохое», — пронеслось в голове у Ирины. Зал тоже немного притих. Когда раздались слова, Аллегрова оживилась. Ей нравился этот острый ритм, который Лепс привычно отбивал своим голосом. Жестикулируя кистями рук в своей привычной манере, он постепенно подходил к припеву. И вот тут… — You're my!* Всё лишнее снимай! Душу мне оставь, одежду забирай. Ты меня вдыхай, пулями глотай, Сделать пора шаг через край…** Подняв голову, так как до этого слушала с опущенной, она не просто увидела, а остро ощутила на себе пожирающий взгляд Григория. Поймав его своим, она буквально обожглась. Ещё никогда он не смотрел на неё столь страстно. Его взгляд медленно скользил по её фигуре, словно раздевая певицу. Аллегрова попыталась перевесить ситуацию в свою пользу, наградив Лепса в ответ самым ледяным взглядом из своего арсенала. Однако её лёд постепенно стал плавиться под таким огненным напором. Эта негласная борьба продолжалась на протяжении всей песни. Ирине нравилась такая своеобразная игра. Во время второго припева Григорий уже активно жестикулировал в её сторону, повергая не совсем адекватных фанаток, сидевших на первых рядах, в неописуемый восторг, так как каждая из них думала, что певец обращается именно к ней. Когда песня завершилась, зал аплодировал стоя. Аллегрова, улыбаясь уголками губ, тоже хлопала ему, но сидя. Подозвав одного из охранников Григория и что-то сказав ему, она отдала мужчине букет роз, который всё это время лежал рядом с ней, и, поймав взгляд Лепса, послала ему воздушный поцелуй. Телохранитель подошёл к боссу и, что-то шепнув ему, отдал букет. Тот криво усмехнулся и сделал ей знак микрофоном — споём дуэтом? Женщина покачала головой и небрежно махнула рукой — сам, сегодня без меня. Лепс сдержанно кивнул и вернулся на сцену исполнять последний на сегодня хит. Концерт завершился. Зал не хотел отпускать своего кумира. Впрочем, как и всегда. Григорий, в последний раз раскланявшись, ушёл со сцены. Ирина тоже через некоторое время поднялась и в сопровождении телохранителей направилась за кулисы. Они встретились возле гримёрки певца. Последний уже успел переодеться в более удобный костюм. — Ну что, Ирина Александровна, как тебе премьера? — улыбнулся. — Отвратительно, Григорий Викторович, — усмехнулась. Ей захотелось отомстить ему за то, что происходило между ними в зале. — Почему же? Я вроде был на высоте, — включился в игру. — Не знаю, на какой там высоте ты был, Лепс, но твоя премьера не стоила моего приезда, — это был удар ниже пояса, и она прекрасно об этом знала. — Вот как… — цокнул, — А я-то уже хотел вручить тебе небольшой презент как особому зрителю… — Ну так вручи, — улыбнулась уголками губ. Перед ней тут же появился огромный букет её любимых красных роз. — Это же мой букет… — слегка удивилась. — Нет, это другой, — он вручил ей розы и чмокнул в подставленную щёчку, — Ир, не составишь мне сегодня компанию? — Ну поехали, — усмехнулась. Они вместе вышли через чёрный ход, и Григорий посадил её в свой автомобиль. Телохранители были отпущены. Доехали довольно быстро. Лепс подал Аллегровой руку, помогая ей выйти из машины. Они вошли в гостиницу и поднялись на нужный этаж. — Твой номер? — усмехнулась Ирина, когда Григорий, открыв одну из дверей ключ-картой, пропустил её вперёд. — Ну ты же хотела составить мне компанию… Коньячку плеснуть? — Давай. Пока Лепс звенел бокалами и графином с её любимым коньяком, певица разулась, сняла кардиган и, повесив его на спинку одного из кресел, опустилась в последнее. К ней подошёл Григорий с двумя бокалами. Она забрала свой и, поболтав его содержимое, отпила. Мужчина, сделав из второго бокала пару глотков и поставив его на стол, подошёл к кровати и бросил на неё многочисленные букеты, в том числе и её. — Почему на концерте ты не вручила мне букет сама? — спросил. — А ты не заслужил такой чести, — усмехнулась. — Интересно, чем же? — приближаясь. — Как будто сам не знаешь. — Представь себе, не знаю. А почему не вышла спеть со мной дуэтом? — Это допрос? — злорадно улыбнулась. — Да, мать твою! — рыкнул. — Не ори на меня, Лепсверидзе! — осадила его. — Ответь мне тогда, Ирочка, — вкрадчиво произнёс Лепс, как тогда, в зале, облокачиваясь ладонями на ручки её кресла и нависая над ней, — Почему ты отказалась спеть со мной дуэтом? — А не было желания, — гордо вскинула голову и посмотрела ему в глаза, — Ты мне напрочь отбил его своими выходками… С такой похотью на меня ещё никто не смотрел. — Теперь буду смотреть только я! — он подался вперёд и впился в такие желанные губы жадным поцелуем. — Мерзавец! — влепила ему пощёчину и оттолкнула от себя, — Думаешь, меня так легко заполучить? Как бы не так! — вскочила с кресла и гулко поставила свой бокал рядом с его. — Не думаю — знаю! Григорий схватил Аллегрову и, прижав её к стене, снова впился в её губы своими, не давая даже вздохнуть. Та сначала отбивалась, но потом вдруг неожиданно обвила руками его шею, приподнимаясь на носочки и углубляя поцелуй. — Ненавижу тебя, Лепсверидзе… — выдохнула ему в губы. — А я тебя обожаю, Ирка… — прокусил ей губу. Она чертыхнулась, но тот сделал вид, что не заметил своей маленькой проделки, и спустился на её шею, покрывая нежную кожу страстными поцелуями. — М-м-м… — простонала, выгибаясь и подставляя ему свою шею. Её реакция заставила мужчину подхватить Ирину под бёдра и усадить её на стол, предварительно сбросив с него бокалы с коньяком на пол. Те разлетелись на осколки, на полу красовалась дорогая янтарная лужица, но пару это мало заботило. Лепс стянул с Императрицы полупрозрачный верх и, отбросив его в сторону, залюбовался её шикарной грудью, оправленной в чёрный кружевной бюстгальтер. — Я смотрю, ты подготовилась… — усмехнулся, проведя ладонью по её ключице и приспустив одну из бретелек. — Долго смотреть собираешься? — язвительно поинтересовалась она. — А тебя что-то не устраивает? — парировал, спуская с её плеча вторую бретельку. — Меня всё устраивает. Сейчас оденусь и пойду в свой номер… Аллегрова собиралась слезть со стола, но Григорий одним движением вернул ту на место и припал губами к её груди. С женских губ сорвался тихий вздох, столь желанный для его ушей. Расстегнув заветный замочек на её спине, он отбросил мешавшийся бюстгальтер в сторону. Его ладони легли на её округлости и по-хозяйски сжали. Ирина сдержанно застонала, не собираясь так просто сдаваться. Откинула голову назад, позволяя ему ласкать шею и грудь. Её ножки обвились вокруг его торса, ещё сильнее прижимая мужчину к своей хозяйке. Она почувствовала, как его возбуждённая плоть упёрлась во внутреннюю сторону её бедра. — Я смотрю, кто-то уже готов… — усмехнулась и, потянувшись вниз, к его брюкам, тут же получила по рукам. — Пойдём на кровать, там продолжим наш разговор, — подхватил её. — Так вот как это теперь называется… Поставь меня, я пойду сама! — рыкнула. — Не ёрзай! — шлёпнул её по попе. Донёс до кровати и, скинув с неё покрывало вместе с лежавшими на нём букетами на пол, уложил Императрицу на холодную простыню. Потянулся к ремню на её брюках и тоже получил по рукам. — Раздевайся, дорогой, — приказала. Лепс послушно снял рубашку и брюки, оставшись в одном нижнем белье, и сел рядом с ней. Аллегрова проворно расстегнула ремень, позволяя ему снять с себя брюки. Ласково провёл ладонью по её бёдрам и оставил несколько нежных поцелуев на их внутренней стороне. — Ну так что… может, уже признаешься, что тебе понравилась премьера в сочетании с моим взглядом, раздевавшим тебя? — усмехнулся, нависая над ней и одной рукой фиксируя её руки у женщины над головой. Вторая его рука ласкала её через тонкие кружевные трусики. — С чего ты это взял? — Ирочка, не лги хотя бы себе… — опустил голову и коснулся губами её груди, — Тебе нужно произнести всего лишь одно слово, и я исполню любое твоё желание… И Аллегрова не выдержала — пытка оказалась слишком сладкой. — Да, чёрт тебя дери, да! — всхлипнула, выгибаясь навстречу его ласкам, — Ты был великолепен! — Скажи, что хочешь меня… — хрипло приказал. — Лепс! — Не слышу! — Я хочу тебя, Лепсверидзе! — По имени называй! — рыкнул. Она поняла, что проиграла. — Гришенька, дорогой, хочу тебя… — чуть не задохнулась от собственных слов. — Умница… — улыбнулся и, стянув с неё мешавшиеся трусики, проник пальцами в её горячее лоно. Певица, томно вздохнув, развела ножки пошире. Он прильнул к её губам нежным поцелуем, как и обещал, исполняя любое её желание и даря теперь уже своей Императрице райское удовольствие. По первой же просьбе Ирины отбросил все прелюдии и резко вошёл в неё, дал время привыкнуть и стал двигаться, постепенно ускоряя темп. Она вцепилась в мужские плечи и притянула Лепса к себе. Тот подчинился, прижав её к своей груди и кусая нежную шею так, что оставались красные следы, — она его, ЕГО! Её руки тоже не остались в долгу и вовсю разгуливали по его спине, оставляя на ней алые царапины, — он её, ЕЁ! С губ певицы то и дело срывались громкие стоны, но Григорий не счёл нужным скрывать их, уверенно ведя её к пику наслаждения. Ещё пара движений… и фееричная концовка. Лепс устало опустился на постель рядом с Аллегровой и, устроив её у себя на груди, укрыл обоих простынёй. Минут десять они молча лежали, приходя в себя. Наконец, Ирина подняла голову и, встретившись взглядом с его глазами и улыбнувшись, провела рукой по его щеке. Её пальчики запутались в кудрявых волосах Григория. Он взял её кисть в свою и бережно поцеловал изящную ручку. — Кажется, сегодня я был как никогда на высоте, — усмехнулся, — Ты тоже была великолепна, Ириш. — Должна признать, секс у тебя удался больше, чем премьера… — улыбнулась уголками губ, забросив ножку ему на бедро и проведя ладошкой по его груди. — Нарываешься, Ирка… — чмокнул её в губы, — Я люблю тебя. — Неужели? — вскинула брови, стараясь не показывать своего удивления, — Хотя, если даже журналисты разглядели наш несуществующий роман… — Иришка, ты у меня такая язва… — улыбнулся, пробираясь рукой под простыню и пробегаясь пальцами по её спине. — У тебя? — хитро посмотрела на него исподлобья. — А ты против? — Ну, так… — Никаких «так», дорогая! — подмял её под себя и, нависнув сверху, стал покрывать щекотливыми поцелуями её шею, вызвав этим у Аллегровой звонкий хохот. — Гришка, хулиган, прекрати… — Скажи, что любишь меня… — Лепс! — притворно возмутилась. — Я уже чёрт знает сколько Лепс! — прорычал, зарываясь лицом в её грудь. Ирина вздохнула и взъерошила его кудрявые волосы. — Ну хорошо, люблю я тебя, мерзавца такого, — улыбнулась она, — Доволен? — Ирка, ты чудо! — чмокнул её в губы. Императрица обвила руками его шею, не желая отпускать. — Иди ко мне… — маняще улыбнулась. В её глазах плясали лукавые чёртики. — Захотела повторить, дорогая? — усмехнулся ей в губы. — Больше ни слова, любовь моя… — и Аллегрова вовлекла его в страстный поцелуй.