Чонгук бесит

      Бесит. Чонгук бесит. Ведёт себя как ребёнок. Охуительно горячий, с поджарым телом, сводящим с ума, но до сих пор не повзрослевший. Ким его хочет до боли, а тот лишь дурачится и дразнит — злит, даже не подозревая об этом.       Первые пять пуговиц рубашки Чонгука рассыпаются по полу. Намджун улыбается, глядя в его глаза, и отрывает остальные ещё одним резким движением. Он избавляется от остатков одежды на младшем, но наспех: оставляет рубашку болтаться на руках, а штаны сползать с коленей, избавляется от своей — слышится треск ткани. Гук стоит, прислонившись спиной к холодной стене, не пытаясь что-либо предпринять: сначала не особо понимал, что происходит, а потом стало поздно — пришлось попрощаться с рубашкой после попытки оттолкнуть Кима.       Джун наносит множество отметин на его тело, кусая кожу. Он так долго этого ждал: хочется сделать ещё несколько, и ещё всего одну… Ким заставляет Чонгука шипеть и задирать голову, впиваясь в отместку ногтями в чужие плечи как можно сильнее, в надежде, что тот отпрянет; оставляет вмятины и синяки своими зубами, медленно спускаясь на колени — смакует момент; терзает кожу на костях таза и переходит на бёдра. Ким обращает внимание на лицо младшего: зубы стиснуты, взгляд под самый потолок. Тому, наверное, не слишком комфортно вот так стоять, но всё же, видимо, в этом что-то есть — член Чона реагирует на такие грубые касания. Ким обжигает дыханием раздражённую им же кожу и раскрывает рот: широко ведёт языком по члену, животу, шее. Мокро целует его скулу, вылизывает бешено пульсирующую на шее жилку, легко касаясь чужих губ пальцами, проталкивает два внутрь. Просто Намджуна так тянуло это сделать — ещё ярче ощутить вседозволенность, пройдясь по каждому его зубу своими пальцами.       Чонгук напуган. Он не знает каких действий стоит ожидать от Намджуна. Сначала вы друзья, а потом одна бутылка алкоголя и безобидная шутка побуждают его разорвать твою рубашку и исчертить всё тело зубами. Гук уверен: засосы и синяки будут бросаться в глаза ещё очень долго. Но две фаланги во рту говорят хотя бы о том, что Чона не собираются порвать. Он слюнявит их обильно как может, разрешает проникнуть под язык.       Пальцы Намджуна покидают тёплый рот; он разворачивает Чона, прижимая лицом к стене, давит между лопаток, заставляя прогнуться, и резко вводит в него два. Если честно, только для своего комфорта наскоро растягивает Чонгука.       Джун убирает руку. Слишком быстро. Гук напрягается, чувствуя приставленный ко входу член и осознавая, что у них нет ни презервативов, ни смазки. Ким раздвигает руками ягодицы и плюёт промеж них, размазывает слюну головкой и перемещает руки на его плечи, заранее сильно сжимая. Чон шире расставляет ноги и пытается расслабиться как можно сильнее; но это не помогает — он всё равно вскрикивает и ударяет руками по стене, когда Намджун за раз полностью и с рыком входит в него. Чонгук чувствует, как остывает мокрая дорожка, оставленная слезой на левой щеке, когда Ким толкается снова. Возбуждение значительно угасает — и снова. Чонгук понимает, что злить Намджуна было нельзя — и снова. Но боль утихает.       Волосы Чонгука сжимают, оттягивают голову, снова принимаясь кусать шею, спину. Намджун пальцами давит и ведёт ими вдоль позвоночника до поясницы. Он вынуждает Чона гнуться ещё сильнее и вжимает в холодный бетон под обоями, чтобы иметь возможность проникать глубже.       Нет, всё-таки Чон ошибся.       Гук скользит рукой вниз, но её отдёргивают, лишь он касается головки. Не отпуская его запястья, Ким рывком валит того на пол, получая вместо сопротивления лишь очередной вскрик.       Он будет злить его чаще.       Выпрямляя спину, двигаясь размашисто, Намджун вынуждает Чонгука громко стонать и пытаться схватиться за что-либо, но в итоге просто скользить пальцами по полу, пока его колени краснеют. Гук думает, что всё его тело будет болеть и ныть минимум неделю, Ким же не думает вообще: он злится и размазывает Чонгука по полу, высекает искры из его глаз во время каждого толчка. Джун насаживает Чона на всю длину и кончает максимально глубоко. Выходя из Гука, он чувствует наконец умиротворение. Жизнь даёт ему несколько секунд, чтобы насладиться моментом — потом приходит осознание.       Туман в голове рассеивается, плена возбуждения спадает с глаз. Чон садится на полу, стирая пальцами влагу с ресниц. Сперма с кровью из-за отсутствия смазки, всё тело в следах от укусов, раскрасневшиеся колени. Намджуну больше всего хочется вернуться назад во времени и не совершать того поступка, а ещё хочется свалить всё на алкоголь, только совесть не позволяет.       — Прости, — шепчет он и опускает глаза: отношения испорчены. Любые.       Чонгук дышит часто, будто бежал, у него дрожат ноги от бёдер и сложно понять что болит, а что нет. Он ничего не говорит — дотягивается до руки Кима и притягивает его к себе. Чон прислоняется к его лицу и дышит в губы, кладя ладонь Джуна на свой член.       — Прощаю.