Сердце на хрустальном блюде

Во мрачном дворце стоит почти мёртвая, напряжённая тишина. Многочисленные слуги стараются выполнить свою работу как можно быстрее и сразу скрыться в своих комнатах. Королевство в трауре: прошлая ночь омрачилась смертью любимой всеми королевы. Лишь один человек не скорбит, лишь один разбивает обманчивую тишину дворца. Гулко разносятся по огромным покоям шаги Тёмного Владыки, стоит ему одним движением раскрыть двери и войти в свою обитель, шелестят одежды почти оглушающе. Он недоволен, негодование скользит в холодном взгляде карих глаз. Королева, постоянно путавшая его планы, наконец мертва, её сын заложником отправлен в покрытое вечными льдами королевство Варвельт, дочь же сейчас прощается с ней в королевской гробнице и совсем скоро забудет солнечный свет, запертая во дворцовой башне… Он — единоличный правитель этих земель. Но, не всё дракону золото… Владыка, не обращая своего внимания на удивлённый взгляд золотистых глаз, наполненных явным интересом, порывистым шагом приблизился к внушительному зеркалу с серебряной, узорчатой рамой, инкрустированной аметистами. Он коснулся кончиками двух пальцев зеркальной глади — по стеклу пошли круги, словно по воде —и резким движением провёл линию. Поверхность медленно почернела, тьма заволокла её всю, скрыв отражение Владыки. — Зеркало-зеркало, молви скорей, — начал он, непроизвольно понижая голос до зловещего шёпота, — Кто правитель всех этих земель?.. — Даже я могу ответить на сей простой вопрос, Ваше Величество, — раздался насмешливый голос со стороны камина. — Это вы и никто другой! — Очевидно не все хотят это принимать, — Владыка бросил через плечо раздражённый взгляд на гостя. — Ты разве не должен сейчас заняться моим поручением, Охотник? На огромной золотисто-каштановой медвежьей шкуре, расположенной у камина, валялся, лениво следя полуприкрытыми глазами за Владыкой, юноша. Капюшон плаща, лежащий рядом, более не скрывал рыжую гриву волос и красивое лицо с лисьими глазами и ироничной усмешкой. С таким взглядом только на балах юных дебютанток соблазнять, уж точно не рыскать по лесам и горам исполняя приказ Тёмного Владыки. Впрочем, сам Охотник легко может с этим утверждением поспорить. Он поднял руку и лениво махнул ею на стол, стоящий напротив раскрытых дверей на открытый дворцовый балкон. Оттуда открывался вид на неспокойное, холодное тёмное море, чьи волны неистово били о подножие скалы, на которой был построен дворец. Казалось, можно услышать их рокот даже на такой высоте. Владыка перевёл взгляд на то, что добыл Охотник. На серебряном подносе лежал, даже на беглый взгляд, увесистый мешок, чьё дно было насквозь пропитано кровью. От мешка исходил слабый запах разложения, но аромат вызвал отнюдь не ещё одну вспышку злобы, а, напротив, пока ещё слабую, слегка удовлетворённую улыбку. Раздражение, накапливаемое за всё время похорон бывшей королевы и решения организационных вопросов, стало понемногу отступать. — Мантикора… Всё смог достать? — нетерпеливо задал вопрос Владыка, впрочем, не спеша приближаться к мешку. — Боялся повредить мозг, поэтому взял цельную голову и немного по мелочи… Сердце, печень, две с половиной пинты крови, одна с небольшим пинта яда, — Охотник зажмурился и потянулся, словно ленивый заласканный кот, — Когти, желчный пузырь и немного мяса. Прошу прощения за некоторую неаккуратность, мог слегка повредить органы. Также извиняюсь за метасому, но хвост был слишком тяжёл и привлекал достаточно много внимания, так что пришлось удовлетвориться лишь несколькими сегментами. Я решил, что вы не захотите огласки… своих занятий. Шкуру, позволю себе напомнить, вы позволили мне забрать. — Не жалуюсь на память, — одёрнул Владыка слугу, возвращая выбившиеся каштановые пряди в причёску. — Сообщишь Ичимару, чтобы тот расплатился с тобой. Пока у меня нет более работы для тебя, можешь быть свободен… — Да-да, уходи! — неожиданно подало голос Зеркало, о котором даже Владыка успел подзабыть. — Тебе пора возвращаться в свой лес, Охотник! — Разобью. И заменю более вежливой стекляшкой, — пообещал Охотник, послав многообещающий взгляд в сторону Зеркала и то замолчало, что-то пробурчав про неотёсанных зверей. Охотник без всякой спешки поднялся, поправляя чёрную рубашку и чуть крепче завязывая тесьму на воротнике. Закончив, он набросил на плечи тяжёлый плащ, подбитый смоляного цвета шерстью и сразу накинул на голову капюшон, пряча лицо за его тенью. — Всё же, почему ты никогда не пользуешься креслами? — поинтересовался Владыка, решив утолить своё любопытство. — Хм? — Охотник слегка наклонил голову и несколько рыжих локонов выскользнули на его грудь. — Сколько раз ты в моих покоях, постоянно вижу тебя либо на балконе, наблюдающим за морем, либо на этой шкуре, смотрящим в огонь. Скажешь, я ошибаюсь? — хоть это и был вопрос, очевидно, что положительный ответ мог лишить одного Охотника его головы. — Нет, разумеется нет, Ваше Величество. Но, разве вы не знаете? — Охотник вальяжным шагом прошёл к выходу из покоев. — На три вещи смотреть можно бесконечно в нашем мире: море, пламя и… — И?.. — заинтересованно повторил Владыка. — И… позвольте пока что сохранить это в тайне, Ваше Величество, — напоследок улыбнулся Охотник и исчез в открывшемся проёме. По какой-то причине… Владыка позволил ему это. Пускай у Охотника будут свои тайны, которые тот так бережно хранит, что готов отказать в ответе даже ему, Тёмному Владыке. В конце концов, пока шатен был уверен, что тот, пусть и не полностью на его стороне, но, по крайней мере, точно не выдаст его секреты врагам, он может подарить ему некоторую свободу. Вроде той, когда он молчаливо позволяет Охотнику находиться в своих покоях, закрывает глаза на переругивания с Зеркалом и не обращает внимания на некоторую непочтительность в разговорах. Это не страшно. А награда… Владыка подошёл к столу и развязал мешок. Все органы были в идеальном качестве, вырезаны с ювелирной точностью, которой от рук Охотника не ожидаешь… — А на вопрос о кресле так и не ответил! — обиженно протянуло Зеркало. — Ты ведь зачарованное, — фыркнул Владыка. — Ты можешь увидеть ответ на любой вопрос. В том числе и этот. — Могу. Но это если ответ чёткий и сформулированный, а у этого зверолова в голове пустота и полное отсутствие внятных мыслей. Владыка рассмеялся негромким, сдержанным, но искренним и довольным смехом. Это был один из редких поводов для веселья за следующие годы. Время, бегущее стремительным потоком, сделало из маленькой тихой принцессы, боящейся и слова против Владыке сказать, излишне гордую и самоуверенную девчонку, считающей его вселенским злом. Впрочем, она не сильно ошибалась. Но, пусть он и был Тёмным Владыкой, девчонка забывалась. А народ начинал бунтовать. Они жаждали на троне законного правителя, и это отнюдь не Владыка, уже за глаза прозванный злым. Приходилось тратить слишком много сил на удержание власти в своих руках… Владыка мог расслабиться лишь наедине с собой, в своих покоях, куда допускались редкие слуги и то, на весьма короткое время. Шатен всерьёз начинал задумываться о замене их на безмолвных заколдованных марионеток. С армией он так и поступил ещё несколько месяцев назад и ни разу не пожалел об этом… Остроконечное ухо, одно из изменений, коснувшихся его из-за занятий чёрной магией, еле заметно дёрнулось, стоило дверям приоткрыться и впустить в уединённую обитель Владыки незваного гостя. — Кажется, я приказал страже, чтобы никого ко мне не впускали, — раздражённо сообщил он и вторженец остановился в нескольких шагах, слыша предупреждение в чужом голосе. — Ваше Величество, — тихий голос Охотника наполнил помещение, заставляя шатена повернуть голову в сторону говорившего. — Вы посылали за мной… — Это ты, Охотник… Он мог бы и догадаться. Подобный кошачий шаг был свойственен лишь ему. Но Владыка устал. Помимо трудностей с удержанием власти, в его землях начинал царствовать голод. Отсутствие урожая и приближение зимы, которая, как обещали и зеркала*, и любые доступные ему предсказания, будет безжалостной и продолжительной. И это на фоне возможного нападения Варвельта, для которого лютый холод — естественная среда обитания… — Выглядите действительно изнурённым, Ваше Величество, — констатировал Охотник, сбрасывая капюшон с головы. Он знал, Владыка ненавидел то, что скрывалось от его взгляда, даже подобная малость могла вывести его из себя, тем более в такой момент. Охотник не желал сильнее раздражать мужчину. Сейчас Владыка мог заметить, что на его плечах лежит более лёгкий плащ. Холод того, очевидно, не особо беспокоил, однако, чего ещё стоило ожидать от дитя леса. — У меня для тебя работа, Охотник, — проигнорировал осторожные слова Владыка. — Нестандартная. У тебя будет дичь несколько… иного типа. Охотник внимательно смотрел своими золотыми звериными глазами на повелителя, совсем перестав моргать. О, эти глаза лишь кажутся окружающим безразличными. На самом деле в них можно увидеть столько эмоций, шатен не был до конца уверен, что знает их все. Мужчина приподнялся с кресла и разлил по фужерам вино. Охотник мог как отказаться, так и принять его, это не являлось приказом, но могло бы многое сообщить Владыке. — Говоря о дичи иного типа, вы имели ввиду… — напомнил Охотник, первым разбивая тишину. — Один… лис, — Охотник оказался ближе и, с молчаливого разрешения, расположился на шкуре. — Лиса? — он с явной заинтересованностью уставился на фруктовую чашу, стоящую на столике между креслами. Ягоды в ней его интересовали значительно больше разговора или вина, но тут ничего удивительного не было — эти голубо-сиреневые ягодки выращивали на совсем далёком континенте и здесь они были огромной редкостью, доступной лишь королям. — Да. С серебристой шерстью, легко узнать. Легко позволяет людям касаться себя. Буквально, ластится… ко всем. — А вы этим недовольны? — усмехнулся Охотник, наконец, переведя взгляд на Владыку. — Вы страшный собственник, Ваше Величество. — Я мог бы и закрыть на это глаза… — Владыка сжал руку, ногти на которой начали твердеть и заостряться, в кулак. — Да только лис пустоту разводит**, что меня абсолютно не устраивает. Мне нужно лишь его сердце. Остальное, что понадобится тебе может, позволяю забрать. Но сердце должно быть в моих руках не позже следующей безлунной ночи. Глаза Охотника, казалось, горели неистовым пламенем подземных чертогов демонов и кузниц гномов и было в них что-то голодное, что-то, что не позволяло уверенно назвать его человеком. На лице медленно расцветал звериный оскал. Тому не нужны пояснения, Охотник достаточно проницателен, чтобы понимать своего повелителя с полуслова, и на столько же умён, чтобы охота не привлекла внимания и закончилась успешно. Владыка позволяет себе довольную ухмылку и берёт фужер. Вино, не достаточно старое для королевского вкуса, но достаточно изысканное, пусть и сладости в нём нет. Охотник невольно хмурится, чуть приоткрывает рот и издаёт тихий гортанный рык. Он тянется к ладоням Владыки и останавливает того, забирая гранёный бокал из рук. Втягивает воздух глубоко и сильно, совсем по-волчьи, и морщится, начиная слегка трясти головой. — Миндаль, — произносит растерянно. — Цианид. — Яд! — возмущённо и испуганно восклицает Зеркало. — Ваше Величество, вы… — Я не успел отпить, — мрачно сообщил Владыка. — А кто-то должен не успеть дожить до рассвета. Отвечай, Зеркало, кто подсыпал яд? — Я… я не вижу, Ваше Величество, это скрыто от моих глаз… — Толку от тебя, стекляшка, — фыркнул на испуганные слова Охотник. — Слеп, как крот, и также несуразен, скрытый в своей норе. — Скрыто от глаз, значит… Что же, это неприятно, но решаемо. Разберусь сам. Охотник… — Уже ухожу, Ваше Величество. Не буду мешать вашей охоте. Наблюдая с балкона, как тот удаляется от дворца по длинному мосту — единственному пути, что соединял город с замком, Владыка решал, чьи головы полетят первыми. Выбор в пользу послушных кукол вместо своевольных живых людей был окончательно сделан… — Ваше Величество! — звонкий девичий голос разрезал тишину его покоев. — Обычно люди стучат и просят разрешение войти, Принцесса, — Владыка не посчитал нужным оборачиваться, подобным действием легко показывая насколько он уверен в её беспомощности. — Прошу прощения, — никакой вины в голосе не было и подавно, — но вы отдали приказ на задержание всей прислуги! Это не допусти… — Принцесса, — мужчина всё же соизволил обернуться, — кто-то из них решился отравить королевскую особу. Это недопустимо. На моём месте могли быть, с тем же успехом, вы. — Но не все же в этом замешаны! Почему вы не подозреваете свою стражу? — Стража, дежурившая сегодня, тоже задержана, я ни для кого не делаю поблажек. Как только мы узнаем виновных, остальных отпустят и выплатят компенсацию за моральный ущерб. Или вы, Принцесса, что-то об этом знаете? — Н-нет… — уткнулась глазами в пол девушка, сжимая кулачки. Этот вид даже забавлял Владыку. Совсем миниатюрная черноволосая девушка со злостью и непониманием в фиалковых глазах напоминала нахохлившегося воробья, разве что сине-голубое платье придавало вид выброшенной на берег рыбы. Сейчас у неё не было никакой власти, но сама она значила слишком много. Как бы Владыке ни хотелось избавиться от неё — надо было терпеливо ждать. Ждать, и понемногу убирать верных её семье людей, заменяя своими марионетками. И работа уже начата… — Разве… Разве вы не можете узнать правду с помощью вашего зачарованного зеркала? — воскликнула девушка. — Принцесса, — с лживым теплом улыбнулся Владыка, — Если я сообщу вам отравителя, разве вы поверите? Вам и народу нужно чистосердечное признание, ведь моим словам нет веры. Разве не так? Девушка не нашлась, что возразить. Пусть она и выросла, но страх пред Владыкой никуда не делся, лишь замаскировался за отчаянной храбростью, опасно граничащей с безрассудной дерзостью. Словно маленький белый кролик, застыла она напротив большого чёрного удава, медленно обвивающегося вокруг её несчастного королевства. Сжав от бессилия кулаки ещё раз, она покинула его покои быстрым шагом, почти переходящим в бег, громко хлопнув дверями. Подобное неуважение… рано или поздно, Принцесса заплатит за него кровью. Однако, своё положение собственной недальновидностью она основательно расшатала: псы Владыки умело разнесли по королевству информацию о том, что Принцесса могла своей нелепой жалостью освободить возможного убийцу и обвинить невиновного. Это заставило народ умерить свой пыл в отношении Владыки и задуматься о слухах, которые распространили ранее его слуги. О недееспособности Принцессы в качестве правителя. Теперь при её смерти недовольные, разумеется, будут, но бунта можно не ждать. Подобные мысли успокаивали Владыку всё время до прибытия Охотника, который, словно проверяя терпение шатена, затягивал с охотой. Но он не гневался. Охотник отрабатывал свои хлеб и воду идеально и в себе сомневаться не позволял. Если Владыка приказал принести ему сердце до безлунной ночи — он принесёт его, даже если понадобится превысить свои возможности. А после прибытия и отчёта, явно довольный жизнью и наградой Охотник растянется на шкуре у камина, поддразнивая Владыку или переругиваясь с Зеркалом, балансируя на границе дозволенного. Впрочем, справедливости ради, Охотник редко заходил за эти границы. Обычно он легко чувствовал, что дозволено, а что мгновенно лишит его рыжеволосой головы. Правда, Владыка никогда не одёргивал того, по какой-то причине… — Прибыл так быстро, как смог, Ваше Величество, — Охотник слегка поклонился Владыке, тот кивнул, позволяя выпрямиться. — Пришлось немного задержаться, уж больно лиса хитрая попалась. Хорошо следы путала, да и норку отлично скрыла. — А поклон-то выверенный до миллиметра, — съехидничало Зеркало. — Ты точно охотник, а не какой-нибудь сбежавший наследник? Может даже принц? — Продам какой-нибудь озабоченной на красоте графине, — бросил Охотник, сдувая с лица отросшие рыжие пряди. — Или графу. Просто озабоченному. Или и тому, и той. Например, чете Шихоуин. Зеркало замолчало, но, даже не имея настоящего облика, умело приняло вид оскорблённой невинности. Владыка издал смешок: подобные ссоры не были редкостью, но всегда веселили мужчину. Он послал вопросительный взгляд в сторону Охотника. Тот послушно приблизился, осторожно вынимая из внутреннего кармана небольшой ларец с заветным содержимым, и поставил его на столик пред Владыкой. Его золотые глаза внимательно обратились к наблюдению за реакцией повелителя. Мужчина откинул крышку. На лице медленно расплылась довольная ухмылка, переходящая в оскал. Он протянул руку и достал холодное сердце, слегка сжав его в ладони. По пальцам заструились слабые потоки крови. — Не вся свернуться успела, — пояснил Охотник, — моя охота закончилась буквально пару часов назад. — Отчего так тянул? — спросил мужчина, замечая на лице Охотника тень неудовольствия от своих слов. — Ваша лиса была крайне осторожна. Прочувствовала ваше настроение или почуяла слежку, не могу сказать, но я так заморачивался в последний раз только когда на дракона охотился… — Ты охотился на дракона? — заинтересовался Владыка, возвращая сердце. — Было дело… — Охотник скинул капюшон с головы и растрепал волосы, — Бурная юность, несколько чашек саке и длинный язык. А после дикая головная боль, ржавый меч в руке и море пламени вокруг. Весело было… Неожиданно, но шатену было интересно. Требовательный взгляд заставил Охотника устроиться в соседнем кресле и рассказать историю во всех подробностях. Хотя, во время повествования он всё равно передислоцировался на шкуру. Владыка упустил тот момент, поглощённый началом карьеры Охотника. Стук в дверь привёл их в себя. Охотник, накинув капюшон, занял место по правое плечо Владыки, краем плаща закрывая ларец с его неприглядным содержимым. — Ваше Величество! — крайне бледная Принцесса ворвалась в покои, несомненно желая начать встречу с обвинений, но присутствие чужого незнакомого ей лица сбило её настрой. — Я рад, что вы вняли моему совету, Принцесса, но после стука следует дождаться позволения войти. Вы что-то хотели? — с привычной полуулыбкой поинтересовался Владыка. — С-советник Ичимару… Его тело нашли крестьяне… И оно… он… — Владыка умело изобразил на лице непонимание, а после удивление. — Что? — мужчина резко поднялся и Охотник отшатнулся, к счастью, не раскрыв девушке вид на ларец. — Под «нашли тело» вы подразумеваете… — Он м-мёртв! — уже не таким обвиняющим тоном, а более испуганным промямлила Принцесса, комкая в руках подол платья. — Т-тело привезли в… Там… Я случайно увид-дела… Г-глаз не б-было… И в-волосы обрезаны… Владыка мог лишь догадываться зачем Охотнику сдались эти вещи, так что удивление на лице было почти настоящим. Впрочем, скоро надобность в игре отпала, так как Принцесса сама вызвалась написать письмо семье Ичимару. Владыка проводил её крайне довольным взглядом. Её сердобольность… можно было использовать и наконец избавиться от девчонки. Похороны он устроил сам, умело поддерживая образ человека, потерявшего друга и скорбевшего по нему. В момент, когда каждый подходил к готовящемуся к сожжению телу и говорил последние слова, Владыка не сдержал победоносного шипения: — Тяжело играть на две стороны, да, лис? Эти слова могли узнать лишь его Зеркало и Охотник, чьи хищные глаза на протяжение похорон жгли его не хуже пламени, в котором сгорало тело предателя. Но скрываться от того, кто и так в курсе его сущности? Что за глупость… — Завтра уведёшь девчонку в лес, — приказал Владыка рыжеволосому, — и убьёшь. Тихо, как умеешь. Но тело найти не должны в этот раз. — А сердце доставить вам, Ваше Величество? — растянул губы в ухмылку Охотник. — Правильно думаешь. Завтра, Охотник. Она должна быть мертва завтра. Я ждал слишком долго. Надеюсь, ты сможешь увести её самостоятельно, или мне стоит посодействовать? — Я справлюсь. Охотник не вернулся ни к следующему дню, ни к ночи. Впрочем, как и Принцесса. Владыке пришлось отдать приказ на поиски, в душе начиная испытывать волнение. Где чёртов Охотник?! Зеркало, уже готовое оказаться разбитым, только мямлило, что не видит их. О, оно действительно бесполезно! Владыка был в гневе… и где-то в глубине души закрадывалось беспокойство. Что могло задержать Охотника? Владыка ходил из угла в угол, и с каждым шагом всё более ужасающие картины вставали перед его взором. Охотник совершает ошибку, Принцессу спасают жители, они узнают в Охотнике его слугу, собирается ополчение, быстро разгорается пламя революции… Снаружи бушевала злая буря, словно вторя настроению Владыки, отблески молний и звук грома были аккомпанементами мыслям мужчины, становившимся всё мрачнее и мрачнее. Они узнают в Охотнике его слугу… Они поймают Охотника… — Ваше Величество! — зеркало привлекает внимание вскриком. — В небе! Мужчина резко поворачивается в сторону балкона и его нечеловеческое зрение замечает маленькую крылатую тень, стремительно приближающуюся к замку сквозь стену, созданную бурей. Обычные птицы не летают в такую погоду… Обычные птицы не способны лететь так быстро… Обычная птица бы погибла, стоило лишь попытаться подняться в небо сейчас. Владыка распахивает двери на балкон и выходит, не реагируя на то, как одежда и волосы моментально становятся мокрыми. Сквозь ливень трудно смотреть, но птица явно направлялась в его сторону изначально, так как вскоре Владыка может рассмотреть не только очертания, но и тёмно-рыжеватые от воды пёрышки. Птица замечает его и начинает снижаться, больше не в силах бороться со стихией, но всё же долетает на остатках сил. Стоит ему почувствовать в ладонях холодное птичье тело, мужчина быстро возвращается в свои покои, захлопывая двери магией. В его руках, измученный долгим перелётом, рыжий сокол, но слишком большой для обычного. На теле — рана, глубокая, близкая к сердцу, и не ясно, как птица выжила. Его золотые глаза открылись и посмотрели прямо на Владыку. Слишком знакомо… — Надеюсь, у тебя будет объяснение какого чёрта ты пропал… Владыка не смог сдержать лёгкой дрожи в голосе, в противовес грубым словам аккуратно прижимая к себе птицу, согревая своим телом. Сокол чуть вздрагивает и закрывает глаза, издавая хрипловатый звук. Он даже не задумывается о судьбе Принцессы, пока вливает в птицу лечебную магию. Столь тяжёлую и болезненную для Владыки, но эту боль он способен перетерпеть. Достаточно видеть, как сокол начинает дышать с видимым облегчением, а после сидеть в кресле и перебирать мягкие рыжие пёрышки. Зеркало, как бы это не было странно, молчит, не вставляя никаких комментариев. Видимо, ему было легче воспринимать такого хозяина… — Я не справился, — мрачно говорит Охотник, когда Владыка возвращается в покои после Совета. Охотник не смотрит в чужие глаза. На его лице застыла каменная маска, за которой скрываются гнев и вина. На его теле, повреждённой одежде и на мраморном полу разбросаны рыжие перья. Эти же перья на голове медленно рассыпаются рыжими локонами и спадают на спину. Не оборотничество, понимает резко Владыка. Шаманство. Охотник оказался шаманом, и теперь стала понятна постоянная необходимость в шкурах и перьях. Это их древняя магия, позволяющая сменить свою личность, стоит лишь набросить зачарованную шкуру, влезть в неё и стать зверем. Идеальный охотник, способный стать лютым волком и поймать юркого зайца, обратиться быстрым соколом и словить крохотную синицу… надеть чешую древнего дракона и сразить мантикору. Владыка подходит ближе, аккуратно снимая с чужих волос перо, которое отчего-то не поддалось возвращению в человеческое тело, натыкаясь на пустой взгляд, готовый к наказанию. Во рту ощущается кислый привкус… Действительно… помнится Владыка сам приказал истребить всех шаманов в прошлом. Но сейчас… — Что произошло? — спрашивает он негромко, и Охотник находит что-то в чужих глазах, отчего вздрагивает и смотрит в замешательстве. — Её… нашёл другой колдун… — пытается поймать спутавшиеся мысли Охотник, но Владыка видит, что это удаётся с огромным трудом. Он касается чужого плеча, ведёт кончиками пальцев по шее, и останавливается на лице, кладя ладонь на щёку своего Охотника, требовательно заглядывая в чужие глаза. Тот нервно сглатывает, в его несчастном разуме, измученном раной и тяжёлой трансформацией ярко горит вина за ошибку, а Владыка совершит столь странные поступки, путающие его больше… — Он забрал её? — Д-да… кажется, он узнал её… Но не узнал меня… — Охотник, растерявший былую уверенность под гнётом новых факторов, терялся, пытаясь отойти от Владыки, провести чёткую дистанцию, но мужчина крепко держал его, положив вторую руку на спину. — Я… обратился речным чудищем… — Речным чудищем? — Келпи… Принцесса была восхищена этой… формой и послушно последовала за ней. Я почти заманил её, но тот колдун появился столь внезапно и атаковал меня. Я попытался убить её! — поспешно добавил Охотник. — Но этот колдун ударил меня своей маной, полностью испепелив мою шкуру… Владыка кивнул. Грубо, но самый действенный метод против шаманов, если ты обладаешь магией. Но… шаманов, кроме полумёртвого Охотника, нет в его королевстве, как и других обладателей магии быть не должно… — Я более не мог ничего сделать, появились люди, и мне оставалось лишь быстро перевоплотиться, чтобы не быть раскрытым… — блекло закончил Охотник. — Но в следующий момент я получил стрелу… И теперь не удивительно расшатанное состояние Охотника. Полное уничтожение одной формы, быстро перевоплощение в птицу, а после новая рана… Удивительно, как его разум ещё держался. Владыка не ощущал привычного желания избавиться от другого магического существа, что было способно его убить. Напротив, он притянул к себе своего Охотника, прижав к своему телу, ощущая биение испуганного сердца, начиная гладить его волосы в утешении. Все могут совершить ошибку. В том числе и этот великолепный зверь, что сейчас всхлипывает несчастно и расслабляется в его руках. — Ты хорошо поработал, — бесцветно говорит Владыка и ощущает, как тело Охотника застывает. — Теперь отдыхай. А с девчонкой… я разберусь позднее. Охотник закрывает глаза, отдавая всю власть Владыке, как и всегда это было и будет. Ему тепло и спокойно… Ему неприятно от мыслей, что он подвёл своего господина… А тот даже не злится, напротив, ласково утешает, словно Охотнику было нужнее убить девчонку, а не ему, словно совсем не разочарован, словно… словно действительно считал, что состояние Охотника намного важнее угрозы его власти… — Владыка… — Тише… — Владыка, я подвёл вас. Ему не отвечают. Владыка продолжает гладить Охотника по голове, осторожно зарываясь кончиками пальцев в волосы, чтобы не повредить когтями нежную кожу. Он… может признать, что был напуган. Владыка не мог найти себе места, не видя рядом с собой лисьих золотистых глаз. Он не мог оставаться спокойным, не зная о состоянии и местонахождении Охотника. Если бы стрела угодила чуть левее… Если бы колдун приложил чуть больше маны… Если бы среди людей оказались более меткие стрелки… То, сейчас Владыка не держал в руках этого тонкого тела. Охотник бы лежал на сырой земле, застыв в ужасном облике нечто среднего между человеком и зверем, истёкши кровью, узнанный и опороченный всеми языками… Владыка сжимает крепче тело в руках, до болезненного хруста костей, но Охотник не издаёт и писка, поднимая руки и обнимая мужчину за шею. — Владыка, — раздаётся ровный стук в дверь и в тишине раздался пустой голос без каких-либо эмоций, — У ворот собирается толпа. Там же находится Её Высочество и считавшийся пропавшим Придворный маг. Охотник прямо смотрит в чужие глаза, но Владыка знает, что в них горит лишь дикий гнев и… усталость, пожалуй. Этот проклятый неблагодарный народ, который не способен понять и принять то, что только шло им на пользу. Эта глупая девчонка, которой никак не сиделось на месте, которая не думала о завтрашнем дне. Этот… да и он сам главный глупец, который зачем-то потянулся к лживо блестящей короне, хотя мог бы сейчас… Мог бы править небольшой плодородной землёй, где народ хоть и был нечеловеческим, но зато понимающим, что и как делается для их блага. Где не было проклятого злата и отравленных самоцветов, но было хрустальное журчание рек, ласковый шелест ветра, сладкий запах сливы в цвету… Где крохотные феи смеются звоном колокольчиков, а юные драконы учатся выдыхать огонь… Владыка совершил ошибку. Он считал свой дом недостойным себя, он бросил его, променял на лицемерие улыбок, холод мрамора и грубость тяжёлых одежд… И мир людей отравил его, сделав из принца-колдуна настоящего Тёмного Владыку, настоящего монстра во плоти. Но… — Мой Владыка, отныне можете называть меня Охотником. Я могу добыть всё, чего только пожелает ваша душа. — А если я прикажу принести мне человеческое сердце? — Я лишь спрошу: чьё именно… Он бы никогда не встретил своего Охотника… Никогда не узнал бы, какого это, бояться за другого человека, бояться отпускать, восхищаться каждым движением, слушать чужую речь и… любить… — Ворота были уничтожены, — горько шепчет Охотник. — Кажется, людей больше, чем мы могли представить. Владыка молча кивает. Он тоже способен слышать то, что происходит внизу, но сейчас не способен испытывать ничего кроме безумной усталости. О, разумеется, он бы мог убить их всех сам… а возможно и нет, чёртов Урахара, который должен был исчезнуть навсегда, но вот, здесь, вполне способный переломить исход битвы своей магией… Но Владыка устал. Он больше не видит смысла в этом королевстве, в этой короне, и в этом замке. Он касается чужого тела и вливает все свои тёмные силы, не оставляя себе энергии даже на слабую защиту. Охотник вскидывается. — Владыка… — Улетай. Тебе должно хватить энергии и этих перьев, чтобы обратиться. Ты должен улететь сейчас. Иначе, — Владыка невесело усмехается, и на его руке начинает плясать неровный и слабый огонёк. — Больше возможности не будет. Искра падает с ладони, и начинает быстро распространяться, пожирая даже камни. Владыка не чувствует изменений и возвращает взгляд на Охотника. Губы шамана ломаются в подобии улыбки. — Помните, Владыка, я говорил вам, что на три вещи смотреть можно вечно? — Помню… — Огонь, вода и… — Охотник закрывает глаза и кладёт голову на чужую грудь. — И вы. Владыке почти горько. Он не хочет отпускать своего Охотника. Сущность тьмы требует сцепить ладони на его талии, и умереть вместе, сгореть до тла. Но он усилием воли старается сдерживать эти безумные желания, Охотник же… — Я увидел вас на вашей свадьбе и не смог отвести взгляда. Я ощущал безумный страх… но не мог уйти и спрятаться, как поступили другие. Это было почти сумасшедшее восхищение… Я пришёл к вам сам, ожидая, что вы убьёте меня в тронном зале, и после сотни раз верил, что каждое моё появление во дворце — последнее… Владыка слушал молча, не смея перебивать сбивчивый шёпот. Огонь уже распространился по покоям, но к хозяину и его спутнику пока не приближался, перебираясь в коридор и дальше. Теперь их ничто не сможет потревожить… — Но я был жив и вы даже позволили войти в свои покои… Я ощущал себя не человеком, а псом, который принёс ценную добычу, и хозяин позволил себе побаловать его, впустив в дом. И я искренне наслаждался этим… — Охотник поднял обе ладони и взял лицо Владыки в них. — Как я могу улететь и спрятаться, если с самого первого появления здесь, успел примириться со смертью от ваших рук. Ничего не изменилось, Владыка. Я готов умереть. С вами. Тьма внутри ликовала, более не сдерживаемая. Огонь уже лизал их одежды, когда Охотник ощутил страшную сонливость. Он в замешательстве смотрел уплывающим взглядом в бездну в чужих глазах. — Ты сам сказал… ты признал это. Даже после смерти я не отпущу тебя, Охотник. — Не отпускайте… — Не смей забывать обо мне, Охотник… Всегда помни… А иначе, я уничтожу всё, что будет тебе дорого, всё, что станет для тебя ценно, посажу на цепь и… Охотник с трудом хватает его за ладонь, его темнеющее сознание не могло осознавать чужих слов. Он прижал чужую ладонь к своим губам, а после положил на свой лицо, грустно улыбаясь. — Не забуду вас… Никогда не забуду, Владыка… Огонь пожрал почти весь замок, когда Придворный маг смог остановить его. Того, кого все так боялись и ненавидели, найти не смогли. Многие считали, что Владыка сбежал и готовил свою страшную месть, но… этого и не требовалось. Королевство пало этой же зимой. Принцесса не смогла позаботиться о своём народе, лишь беспомощно наблюдала за всеобщим голодом, а нападение Варвельта усугубило состояние, отправив многих людей в рабство. Часто смертные тихо шептались о том, что было бы очень даже хорошо, если бы Владыка вернулся на трон… но он не вернулся. О мужчине, что стоял всегда за спиной Владыки, никто и не вспомнил. Разве что одна волчья стая глубоко в лесу горестно выла каждую полную луну, в надежде, что их рыжий друг вернётся домой… — Куросаки, хватит спать! О чём так серьёзно задумался? — Исида наклонился чуть ближе к временному шинигами, сменив громкость на шёпот. — Ты скоро дыру в Айзене просверлишь. Конечно, это кошмар, что Совет изгнал его в Мир Живых, а Урахара позволил жить в лавке, но… — У меня странное чувство, что я его знаю, — недоумённо прошептал Ичиго. — Естественно, ты его знаешь!.. — Нет, не так… Словно… Ичиго смотрел, как тонкие аристократические пальцы медленно перелистывают страницу какой-то книги. Мужчина не смотрел на него, но Куроскаи казалось, что чужое внимание целиком и полностью направлено только на него… Отчего-то внутри разливалось удовлетворение от этого знания… — Словно мы были знакомы и раньше… Словно… Странное чувство. Такое не ощущаешь к врагам. Такое чувствуешь, когда смотришь на дорогого человека, который… умер. Почему же он испытывает его, смотря на проклятого Айзена?! Почему внутри так горько?.. — Куросаки, тебе пора домой, кажется, бессонная ночь не прошла даром, — поправил очки Исида, устало зевая. — Да, ты прав… Шинигами не видел, как чужой взгляд сомкнулся на нём, не заметил и бездны в чужих глазах. Книга с еле слышным шелестом захлопнулась. — Ты ведь обещал помнить, Охотник… Он даст своему Охотнику ещё немного времени. А после воплотит в жизнь своё обещание… Резко остановившись около своего дома, Ичиго ощутил, как внутри него что-то шевельнулось, обнажая острые клыки и заходясь в странном лающем смехе. Через несколько мгновений его глаза открылись. В них больше не было шоколадного тепла. Оно сменилось лисьим золотистым блеском. Губы растянулись в усмешке. — Кажется, я заставил Владыку ждать…