Открывайте! Спецназ, ой, то есть, Шиноби!

Глава 2. Потеряшка       Когда оказываешся в другом мире и в другом теле, то задаёшь себе много вопросов. Как? Почему? Какая у меня миссия? И есть ли она вообще? Что делать? И где можно пожрать? Иду я вторые сутки, а во рту не было ни крошки. Странно то, что пацанское тело совершенно никак не отреагировало: не урчит живот и, вроде бы, никаких голодных обмороков не намечается. Возможно, это из-за перенесенных травм, что напрочь отбили чувство голода. Во всяком случае надо перекусить. А ещё было бы неплохо найти какие-нибудь шмотки, иначе я целую неделю буду занят вытаскиванием заноз из ступней и лечением простуды, потому что щеголять в одном плаще и шортиках не прельщает. Итак, цель – одеться так, чтобы жопа не замёрзла в конце-то концов.       Тем временем я приближаюся к какому-то дому. Подойдя чуть ближе, увидел ещё пару таких же самых домов. Возможно, это хутор. Но кто будет жить в глухомани? Насколько знаю, в лесу обычно живут лесники и охотники. Но также разбойники и контрабандисты. Рискованно выходить в открытую. Тем более, сейчас я, мягко говоря, не в лучшей форме, да и оружия никакого нет. Блин, почему я не догадался подобрать что-либо с того послебитвенного поля? Но на сожаления нету времени, ибо пятки немеют, прося о привале и о том, чтобы напялили хоть бы носочки.       Детское тело такое хрупкое. Если б я был прежним собой, то такие пустяки не волновали бы меня. А теперь я готов упасть ничком от простого прохладного ветерка.       Помирать не хочется. Тем более – во второй раз. Поэтому я решился не медлить, и уверенным шагом направился к ближайшему окну, так сказать, на разведку. Надо понять кто именно там живёт и не предоставляет ли он угрозу. Об осторожности я не забыл, поэтому заранее прикинул путь к отступлению на случай, если мои догадки о разбойниках подтвердятся.       В доме довольно уютно: средних размеров помещение освещает единственная лампа на потолке, в правом углу стоит большой шкаф и красное кресло возле. В другом углу – вешалка, на которой висит широкое пальто. Ещё я заметил дверь, что, наверное, ведёт в спальню, и проход в другую часть дома. Наверное, этот ведёт на кухню...       Я не нашёл ничего подозрительного. Похоже, тут действительно жил лесник, ибо слишком уж уютно. Никакой преступник не будет вот так обустраивать логово, потому что многовато мороки для того, кто постоянно в бегах.       Немного подумав, я решился рискнуть. Я подошёл ко входной двери, но, прежде чем постучать, оторвал полоску ткани от разорванного рукава и перевязал глаза. Не знаю, что тут считается нормой, а что – нет, но что-то подсказывает, что лучше не светить красным глазищем, который действительно странный: теперь вместо зрачка-звёздочки три запятые. Муть.       Я постучал.       Открыли не сразу. Через несколько минут раздались тяжёлые шаги. Затем дверь распахнулась – и меня сразу окатило теплом. По телу прошлись приятные мурашки. После двух дней на сыром морозе для детского тела даже лёгкое дуновение тепла дарит уют.       — Ты ещё кто, малявка? — спросил неизвестный хозяин дома.       Судя по голосу, он мужчина средних лет. Немного хрипит и, судя по кашлю сразу по вопросе, у него лёгкая простуда. В голосе не было враждебности или настороженности, поэтому я немного расслабился. Вроде бы пока никто убивать не собирается. Хорошо.       — Здравствуйте... Я, это.... Ну...       Я хотел бы сразу с порога попросить хлеба да соли для бравого солдата на службе у родины, но как бы то ни было грустно – я всего лишь сопляк. При чём очень странный...       — Ой, ну что ты мямлишь? Говори громче. И ты вообще откуда здесь взялся-то?       Я буквально ощутил внимательный взгляд на себе. Он ещё что-то пробурчал, а потом просто хмыкнул:       — Хм, ладно.       В следующее мгновение меня довольно грубо схватили под локоть и потянули, заводя в дом. Я невольно охнул, но вырываться не стал, а только сжался весь. Похоже, мои бойцовские рефлексы дали сбой, раз я не смог вывернуться из захвата. Возможно, потому что в голове каша, а тело, и без того слабое, буквально растеклось от приятного домашнего тепла.       Закрыв дверь, меня отпустили. И судя по всему, забуравили взглядом.       — Ну-у, кем будешь? Где твои родители?       Я лишь покачал головой.       — Ясно... Хоть имя имеешь ли? — мужчина говорит ровно, даже как-то строго: мне прям казажется, что я попал на допрос.       — Э... Это...       А вот и первая загвоздочка: называть настоящее имя или придумать? Но, кажется, всё уже решили за меня.       — Э́то? Хм, странное имечко, однако.       Что? Нет! Вот блин! Надо срочно исправлять ситуацию!       — Да не...       — Вот и славненько!!! — грубейшим образом перебил.       И я уже раззявил рот, чтобы высказать возмущение, что я не Это, и вообще... Однако все действия пресекла опустившаяся на мои лохматые волосы тяжелая ладонь. Мужчина хмыкнул и потрепал по голове.       — И как тебя занесло в такую глушь? — по интонации я понял что он улыбается, — Беспризорник, да? Заблудился ли ты?       — В каком-то смысле. Я просто хочу попросить переночевать тут, если Вас, конечно, не затруднит. А завтра я сразу же уйду...       Лохмы оставили в покое. Я услышал как хозяин дома недовольно цокнул. Я, непонимаюче склонил голову чуть в бок. Боже, я действительно начал вести себя, как ребенок. Тело, ану отставить замашки! Я взрослый мужик!       — Да куда ж ты пойдешь, а? Отсюда до ближайшей деревни неделя ходьбы. Да ты помрёшь в пути.       — Ну...       — Тем более, Э́то, что-то подсказывает мне, что давно ты не ел. И видок у тебя ещё тот...       И опять наглейшим образом перебили. В разговоре я еле могу вставить слово. Ну что за старый пень?       — Говорю же, я не Это!       Мужик просто проигнорировал возмущения. В следующий миг он опять схватил меня и куда-то потащил, но на этот раз сия процедура провелася с некой заботой и осторожностью. Он пока что не спрашивал о шрамах и повязке. Я предполагаю, что мужчина подумал, будто я простой калека. В какой-то степени это правда.       — Меж прочим, я Мори. Будем знакомы, Э́то!       На такое я надул щёки. Опять привычки дают сбой. Эх... Надо побыстрей исправлять, а то и вправду стану дитём малым.       Как потом оказалось, в посёлке давно никто не живёт, кроме Мори. Как он рассказал, все ушли четыре года назад. Жители решили, что жить вдали от основной деревни опасно и вообще не выгодно. Поэтому они отправились попытать удачу поближе к столице.       Теперь стало понятно почему старик так радушно принял меня. Ему попросту было одиноко и скучно. Всё-таки он долгое время был одинок. Кстати, я называю стариком, однако Мори всего-то сорок четыре года. Мужик довольно высок, имеет приятные черты лица, широк в плечах. На темной и густой шевелюре седина даже не собиралася появляться. Внешность я смог разглядеть пока тот спал и была возможность снять повязку – пока что придерживаюся статуса слепца.       Я немного задержался в гостях, но это не напрягало Мори, а даже наоборот: он рад хоть какой-нибудь компании. Для меня же это настоящая фортуна. Мори оказался добрым человеком. И кроме того, что он меня вымыл и накормил, также выдал мне нормальную одежду. Правда, она велика и я частенько спотыкаюсь о штанины, путаюся в рукавах толстовки.       А ещё даже после того как я сказал, что меня зовут Алексей, он непрекословно продолжил звать меня Э́то. Не знаю, что он нашёл. в этом Кажется, ему действительно весело, когда я на очередное «этоние» начинаю сердиться и по слогам проговариваю своё имя.       Когда пребывание здесь перевалило за неделю, я подумал, что не стоит злоупотреблять приютом. Я собрался распрощаться, идти дальше.       — Ага. А есть ли тебе, куда идти? — сказал хозяин дома, когда я сообщил о том, что ухожу.       Я немного смутился.       Конечно, мне некуда идти, но и досаждать не хочу. На самом деле у меня никогда не было такого места, которое я мог бы назвать истинным домом. Моя жизнь, наверное, была никчемной, поскольку я прожил её, будучи простым инструментом для достижения «высшей» цели. Я родился, чтобы стать солдатом. Меня выковали для того чтобы сражаться и выполнять задания. Помню, первую миссию мне поручили, когда было шесть лет. Потом стали поручать всё больше заданий. И я путешествовал практически по всей стране. Иногда за границей бывал. Конечно, когда я попал в ФСБ, всё изменилось к лучшему: там я всё же смог стать личностью, а не живым оружием. Я любил свою работу, мне нравилось помогать людям и бороться с террористами. И погиб я при исполнении. Однако у меня нет сожалений. Между прочим, последнее задание было в Нью Йорке. Там вроде как инопланетосы заявились, вот было весело... Поэтому я привык ко странствиям, это не должно стать проблемой. Но Мори, судя по всему, так не посчитал. Он, конечно, очень странный мужик и частенько выкидывает такое, о чём простой человек не додумался бы никогда, но последующие слова выбили весь воздух:       — Может, останешься ты тут? Места и еды на обоих хватит. Что скажешь, Э́то? — говорит Мори спокойно и как-то отстраненно, будто сказал невзначай.       Я же просто удивлённо раззинул рот. Почему Мори предложил? Не знаю, но, по-моему, от беспризорников спешат избавиться поскорее, чтобы не докучали, а не наоборот. Ему настолько одиноко?       Мори тем временем продолжил:       — Да и куда такой малец, как ты, пойдёт? Знай, в мире люди не особо заботятся о слепых, покалеченных детях... Да и по пути, если наткнёшься на шиноби, а то и того хуже, на нукэнинов, что ты будешь делать? Как обороняться будешь?       — Я не знаю. Но... Я не хочу быть обузой Вам, — я решил сказать всё, как есть. Я сказал серьёзным тоном. Так, как я обычно разговаривал будучи офицером Алексеем Серебряковым.       Я почувствовал, что Мори опешил. Но миг продлился недолго. В следующую секунду он в привычной манере растрепал мои волосы и, прыснув, весело захохотал.       — Да уж! Умеешь удивлять хлопец! Да ты ж сам видишь: кругом никого нет, побеседовать не с кем. Да и не хочу брать на себя грех, что послал ребёнка на верную смерть в лес. Знай, я, вообще-то, имею совесть. Но не думай, что можешь избежать работы по дому! И для тебя занятия найду.       Щёки предательски зарумянились. То, что делает и говорит Мори, звётся заботой, ведь да? Я ведь никогда...       — Н-ну... Я бы с радостью... Ну, то есть э-это...       И опять я не могу выжать нормальной фразы. Я никогда не испытывал робость, но этот мир, это тело... Делают со мной нечто странное. Как говорится, впал в детство, иль как? Но, по сути, у меня его не было никогда.       «А что мешает попробовать сейчас? Неужели ты не хочешь узнать, каково это, когда о тебе заботятся?» Проклятая мысль так прочно засела в голове, что я решился отдаться судьбе, и покорно позволил вести себя за руку обратно в дом. У Мори руки большие и тёплые... Моя маленькая, детская ладошка помещается полностью. Это так... «Приятно...»*       Такие мысли заставили опять покраснеть. Я ведь не ребенок же. Но разве нельзя хотя бы разочек почувствовать как кто-то по-отцовски сжимает ладонь?       Здесь нет тренеров, которые накажут за малейшие проявления эмоций. Никто не узнает.       Я покрепче сжал ладонь в ответ.