Записки о прошлой жизни

       — Так всё-таки, что тогда произошло?       Двое — женщина и её сын — сидели на веранде. Лучи вечернего солнца причудливо преломлялись через кружевные шторы. Женщина, вздохнув, отложила вязание.       — Отца просил?       — Да, но он послал к тебе, — юноша нахмурился, — сказал, что это твоя история и ты должна её рассказать.       Она молчала, смотря обычно живыми, бодрыми голубыми глазами в окно. Но смотрела она не на сад, и не на дорогу меж холмов, не на поле и уж точно не на кучерявые редкие облака.       Она смотрела, и видела дела, записи о которых сохранились лишь в Небесной Канцелярии, и людей, канувших в Лету. Хоть она и старалась всеми силами уйти от прошлого, но с возрастом приходило понимание, что рано или поздно оно догонит её. Вот и настал этот момент       — Подожди. — Женщина пошла в дом, вернувшись с кипой старых тетрадей.       — В нашей семье есть хорошая традиция, — она открыла самый старый на вид блокнот, — читать вслух. Ты не против?       Сын воодушевлённо запротестовал: — Нет, конечно! — Что ж, тогда начнём.

***

             Да, дата неизвестна, потому что дневник я начала вести спустя пару дней. Но чтобы привести для себя всё в порядок, решила дописать такую вот предысторию! ? /03/2Х2Х       Я просто шла, сама не зная куда, главное — как можно дальше отсюда. Серое зимнее небо, чёрно-белые сороки и покосившаяся вывеска «Продукты» — всё было понятным, близким и в то же время далёким. Если скажешь «Доброе утро» соседям, то посмотрят как на больную: к вежливости здесь не привыкли, а многие даже не знают что это такое; попытка помочь упавшему человеку или заблудившемуся может оказаться подлейшей ловушкой, играющей на человечности. Остановилась, смотря на вечно бегущие облака. Может, и я скоро стану такой, думала, проходя мимо вонючих киосков с сомнительного вида продуктами. Дом — везде, где хорошо, семья… Нет, лучше забыть, как страшный сон, засунуть в самый дальний ящик памяти. Я остановилась на вершине моста и оглянулась. Подёрнутые смогом унылые бетонные высотки, бывшие когда-то «элитным» жильём, разваливающиеся хрущёвки, стихийная поросль МАФов… Издалека —эклектичная экзотика, а внутри — бедность и преступность. Нет, сюда она не вернётся. Утреннее солнце робко показалось из-за облаков.       Я ходила долго, как заведенная: где-то купила дешёвую шаурму, посидела на облезлой лавке в холодном ранневесеннем парке. Ни цели, ни желания искать её, просто тупой автопилот. Хотела было вернутся в квартиру, и… забыла. Да, вот так — амнезия. Вообще, кто я? Что с моей семьёй? Как меня зовут? Где мой дом? Я дошла аж до Нижнего города — хоть про себя ничего не помнила, но по местности ориентировалась неплохо — и внезапно в голове щёлкнуло: «Здесь». Я резко остановилась возле старого двухэтажного дома. Низенькая арка, исписанная граффити, выбоины, через которые было рукой подать до центра Земли. В общем, двор ничем не отличался от других дворов Старого города: окружённый видавшими лучшие времена белыми стенами, с чахлой клумбой посредине, он казался вырванным из другого времени, особенно для меня. Прожить всю жизнь в одном районе — это не шутки. Опа, я помню, что жила все свои пятнадцать лет в трущобах. Уже прогрес. Возле мусорника с надписью «Органика» одиноко лежала сосенка, несколько металлических и деревянных лестниц вели на второй этаж. Краем глаза я заметила ярко-фиолетовою вывеску. Оказалось, что справа, в самом углу, была простая тёмная деревянная дверь с пластиковым навесом, а над ним —вырвиглазная надпись «PROSTO SALON». «Мне нужно сюда зайти» — снова этот дурацкий внутренний голос! Он всегда мне мешал жить, особенно в отношениях с людьми. До этого момента, он, кстати, молчал, будто скрывал что-то от меня. Лучше бы и дальше молчал в тряпочку, не хочу быть ведьмой — их и так сейчас слишком много. Я нерешительно остановилась перед чёрной дверью, посмотрела на потёртую металлическую ручку, не решаясь открыть её. Только сейчас заметила звонок — квадратную белую кнопку, держащуюся на последнем издыхании. Стоило только затихнуть бойкой трели звонка, как дверь широко распахнулась. Изнутри вырвалась волна тепла, донеслись какие-то приятные, но непонятные запахи, трескотня радио. — Вас приветствует салон «PROSTO SALON»! Чем могу помочь? — Мне улыбнулась от уха до уха девушка лет двадцати пяти, невысокого роста, с округлыми чертами лица, россыпью веснушек и приветливыми серыми глазами — так выглядела та, кто вложил в стандартную приветственную фразу душу. — Я, пожалуй, зайду, осмотрюсь… — Дура (я). Розоволосая щедрым жестом повела рукой, приглашая: — Заходите, заходите! Вы по записи? Нет? Понятно. Кстати, меня зовут Мария Зозуля. А Вас как? Из-за такого быстрого словесного потока я окончательно растерялась. — Да, спасибо, очень приятно познакомиться. — Неловко пробубнила. — И… Я забыла своё имя. — Если катится по наклонной, то уж на всех парах. — Тем более заходи. Амнезия — паршивая штука. Мы стояли в небольшом коридоре. Стена перед нами была завешана плакатами и рисунками с вариантами стрижек и окрашивания, слева, за приоткрытой дверью, можно было увидеть какую-то комнату, но Мария повела меня направо. Помещение казалось светлым и просторным благодаря большому окну, белым кирпичным стены и высокому потолку. Слева — стойка для регистрации (судя по куче каких-то бумаг, коробочка с визитками и листом с ценами это действительно была она) и шкаф с открытыми ячейками, в каждой — по тюбику — наверное, краски. Увидев два зеркала с подсветкой, регулируемые по высоте кресла и столик на колёсиках со всякимибаночками, рядом с которыми был фен, я окончательно убедилась, что это салон красоты. — Присаживайтесь. — Пригласила Мария, приводя в порядок регистрационный стол. Я села на краешек большого старого кресла, расстегнув куртку. Место странное, но очень приятное, думала, осматривая «подарочные» чашки на полках, значки всех мастей, наколотые на ткань в рамке напротив стойки и очень пушистый на вид кактус. От разглядывания интерьера меня отвлёк вопрос: — Так что произошло? Может, мне позвонить в полицию? Или… Блин. Мария поймала мой взгляд и сразу поняла, что криминалом или умственной отсталостью тут и не пахнет. Она нахмурилась, побыла в таком нетипичном для неё состоянии ровно мгновение, и, решив, что мне можно доверять, расслабилась, спросила: — Чай или кофе?

***

Через пять минут мы сидели, попивая чай —она на барном стуле, я в кресле. Первой разговор начала Мария: — Что, почему и как? Я растерялась. Ужас, просто ужас. — Почему вы не спросили «когда»? Собеседница рассмеялась добрым смехом: —Вопросом на вопрос! «Когда» — сегодня или вчера вечером, потому что на закостенелого бомжа ты не похожа, а вот на обездоленного и потерянного человека — да. — Мария посерьёзнела. — Рассказывай, не бойся. — Ну… Я жила возле вокзала, там дома такие, хрущёвки. А вчера произошло что-то настолько ужасное, что я ничего не помню. Совсем. — Ох, ну и ну. Я сжала чашку, посмотрев в неё. В ответ на меня посмотрели грустные голубые глаза. Я взялась за остывший чай, а её собеседница внимательно рассматривала стену напротив. — Почему сюда? — Так вышло. — Ясно. Настала тишина. Слышался гул пылесоса сверху, тикали часы, тихо играла лёгкая рок-н-рольная музыка по радио. Мари чувствовала, что сейчас решается её судьба. Наконец-то Мария обратилась к гостье: — Ты приятный человек, во всяком случае по первому впечатлению. Оставайся у меня, тем более я знаю того, кто может помочь тебе. — Она приветливо улыбнулась, её добрые серые глаза смотрели в благодарные голубые напротив. — Меня можешь звать просто Маша. — Спасибо. А меня зовите… — Я посмотрела на упаковку бренда «Мари Кэй». — Мари. Без фамилии. Блин. Тупо. Ужасно. Плохо.       — Наконец-то познакомились! И всё-таки, возвращаясь к насущному… — Мария смотрела будто сквозь меня, задумавшись. — ПТСР, паршивая штука. Ты же знаешь, что это?       Я кивнула. Похоже, амнезия из-за этого. — Понятно. Были б деньги и документы, можно было бы сводить тебя к психиатру. Но ни того, ни того у нас нет, значит… Тут меня осенило. — И-извините, — начала я неуверенно, — но почему вы мне помогаете? Понимаю, что я, цитирую, «приятный человек», но не настолько же. — Я чувствовала, что Маша чего-то недоговорила. — Что ж, ты права. — Она совершенно не была удивлена моим вопросом. — Просто… Мой брат — колдун, и многие мои друзья тоже, поэтому у меня уже своего рода чуйка на такие дела. И тот, кто может тебе помочь — как раз одна из моих подруг. — Похоже, Маше было несколько неловко всё это рассказывать, да и всю правду она не сказала. Но я чуствовала, что вреда она мне не причинит. — Она ищет ученицу, и тут ты вовремя пришла. Всё как специально! — Мария явно была рада. — Все в плюсе! — Ну да. — Я решила остудить её пыл. — Только меня наверняка скоро будут искать. Органы опеки и всё такое… Но и здесь Маша не видела проблемы — мне бы такой оптимизм: — Ничего, найдут. В заложниках никто не держит, на органы сдавать не собираются, так что постарайся просто максимально успокится, не паниковать, и спокойно погостить у меня до… — Она, прищурившись, посмотреда на настенные часы, — …до восьми вечера. Сойдёт? — И снова обезоруживающая улыбка. — Выбора у меня нет, так что почему бы и нет? — Я постаралась улыбнутся в ответ, и устроилась в кресле поудобнее. Что ж, подождём.