Как в мафии узнали, что Гин - девочка
11 марта 2020 г., 16:58
Хигучи, откровенно говоря, побаивалась Чую и Дазая. И откровенно завидовала тем, кто, к своему счастью, видел их лишь изредка. Сама Хигучи, будучи напарницей Акутагавы (читай: «слугой»), виделась с ними постоянно. И мечтала, чтобы их не было поблизости. Они пугали. От Чуи исходила просто бешеная энергия, казалось, будто весь воздух в его присутствии электризуется. Дазай же пугал своим ледяным взглядом.
Он не выглядел опасным или злым, но тьма в его глазах могла поглотить тебя. Она пугала и завораживала одновременно. Хигучи не знала наверняка, но была уверена, что единственным человеком, который не боялся Дазая, был Чуя. Даже Акутагава, хоть и был заворожён в большей степени, чем напуган, испытывал страх перед своим наставником.
Хигучи было некомфортно находиться с ними в одной комнате. Но ничего с этим она сделать не может, поэтому приходится терпеть.
Чуя сидел на столе, читая отчёт, рядом с ним в воздухе плыл бокал вина, а бутылка летела в другой конец комнаты, отправляясь в мусор. Ещё по бокалу было у всех в кабинете — собственный она держала в руке, ещё один стоял на столе у Дазая, а Акутагава отставил свой подальше, углубившись в чтение.
Вообще, отчёт читали все, кроме Дазая, который считал, что это не царское дело, а значит и ему можно не напрягаться. Вообще, было немного непонятно, как он вообще тогда знает, что нужно делать, если даже не в курсе, какая планируется операция? Так ведь можно и умереть, и Хигучи не отрицала, что, возможно, в этом и состоит его план.
— Скучно, — протянул он, капризничая совсем как Элис, а то и хуже. — Хочу обниматься! Чуя?
— Тронешь меня и познаешь все виды боли, — даже не отрываясь от отчёта, произнёс Накахара.
На месте Дазая, Хигучи трогать его не стала бы. Ведь понятно, что стоит им соприкоснуться, как бокалы, бутылка, папки и всё, что Чуя левитировал, упадёт. А за вино этот человек и голыми руками может убить. Он, вообще-то, за что угодно может убить, но за вино тем более.
Дазай, очевидно, понимал это, поэтому принялся жалобно хныкать, что «Чуя такой нехороший и злой». Как малое дитя, серьёзно. Не знай Хигучи на что способен этот человек, задалась бы вопросом, что он вообще в мафии забыл.
— Я тоже не хочу с тобой обниматься, — наконец, заключил Дазай. — С Рю тоже, ваши способности так мешают тёплым объятиям, хоть вешайся. Хотя, вешаться тоже не хочу, настроение не то.
— Иди обними Мори, — мрачно посоветовал Чуя. — Или Хигучи, раз хочешь без способностей.
Хигучи, откровенно говоря, была абсолютно против любых физических контактов с Дазаем. Уж слишком он страшный. Не в смысле «не красивый», а в смысле «у меня внутри холодеет, когда мы в одном помещении».
— Прости, Хигучи, ты не в моём вкусе, а Мори-сан не умеет обниматься, я пытался, но он такой колючий, даже Элис его не обнимает, — горестно протянул Дазай, даже не посмотрев в сторону Хигучи. И хорошо. — В мафии столько сотрудников и даже не с кем обняться!
У Чуи и Акутагавы на лицах был невысказанный вопрос «С какого, блять, хуя тебя потянуло обниматься?», но он так и остался невысказанным: все знали, что в голове у Дазая творится хаос. Лучше ничего не спрашивать, всё равно никакого логического объяснения там не будет.
Хигучи подумывала запастись наушниками, потому что как только Дазай не получает желаемого, он начинает страдать. Громко и сильно, раздражая до нервного тика. Чуя и Акутагава, наверное, уже успели привыкнуть и научиться абстрагироваться, но у Хигучи пока не получалось отточить этот навык до совершенства.
— Не мафия, а инвалиды какие-то, — бурчал Дазай, совершенно по-детски скрестив руки на груди. — О!
Хигучи не смогла не заметить смены тона, поэтому подняла голову, чтобы посмотреть, что же так воодушевило их неугомонного. В двери стоял Гин и явно был не в своей тарелке. Ну, наверное, так влияет присутствие этих двоих — даже лейтенанты ящеров не встречаются с ними так часто.
— Гинушка! Обнимемся? — Дазай выпятил нижнюю губу, сделав щенячьи глазки.
Чуя едко сообщил, что с такой шпалой, как он, обниматься никто не хочет, а Рю фыркнул, но ничего не сказал. Хигучи была уверена, что Гин откажется. Потому что, ну, парень вроде был достаточно адекватным, чтобы чувствовать себя недостаточно комфортно для таких действий.
— Конечно, Дазай-сан, — пожал плечами Гин, усаживаясь просиявшему Дазаю на колени и позволяя обхватить себя руками. — Эти буки не обнимают вас, да? Как они могут? Вы прекрасно обнимаетесь, Дазай-сан.
— Слышал, Чуя? Гин считает, что я прекрасный! — Дазай совершенно несерьёзно показал Чуе язык. — У тебя какое-то дело, малыш?
Хигучи старалась сохранить лицо, потому что, что, чёрт возьми, такое с Дазаем? Он так сюсюкается только с Чуей. А Гин, главное, похоже, чувствует себя весьма комфортно.
— Нет, папочка, — нахально ответил Гин, и никто в комнате даже воздухом не подавился, словно так всё и должно быть. — Мне просто домой уже пора, ищу доброго рыцаря, который отвезёт меня.
— Во-первых, стоило с этого начать, — внезапно вмешался Акутагава, поднимаясь с кресла. — Я отвезу тебя, если ты сделаешь нам что-нибудь поесть. А во-вторых, хватит называть этого придурка так, он не наш отец!
— Во-первых, я не собираюсь ничего готовить, а ты всё равно меня повезёшь, — Гин поднял палец, положив голову на плечо Дазаю. — Во-вторых, можешь сесть обратно, я могу подождать, пока вы закончите с делами. В-третьих, как мне ещё их называть? В-четвёртых, заткнись и смирись.
Хигучи не знала, чего ожидать. Могло произойти всё, что угодно. Но Акутагава просто усмехнулся, покорно падая обратно в кресло, Дазай довольно улыбнулся и чмокнул Гин в висок, а Чуя рассмеялся.
— Они так быстро растут, — прокомментировал Дазай. — В отличие от тебя, Чуя. Но, скажи спасибо, нашим детям повезло не быть такими коротышками.
— Гин, будь зайкой, прирежь его, — с лёгкой улыбкой произнёс Чуя. — Тачихара больше не нарывается на тебя?
— Тачихара нарывался на тебя? — Возмущённо уточнил Дазай, а Гин как-то неопределённо пожал плечами. — А я почему не знал? Никому нельзя обижать мою девочку!
Акутагава тоже выглядел удивлённым, а Гин просто снова пожал плечами, а затем заверил всех, что «никто на меня не нарывается, я вовсе не беззащитна, чего устроили-то». Стоп. Дазай сказал «девочку»? Гин говорит о себе в женском роде? Хигучи, что, уснула? Гин — девочка?
— Я закончил, — Акутагава откинул отчёт на стол. — Хигучи, отдашь их Тачихаре и Хироцу, пусть хоть в этот раз не проебутся. Гин, всё, пойдём. У этих двоих ещё задание, а я хочу есть. Пойдём-пойдём. И сними эту блядскую маску уже.
Акутагава, очевидно, исчерпал лимит своего терпения и вышел из кабинета. Чуя с Дазаем ухмыльнулись, а затем с интересом посмотрели на Гин, покорно выполняющую просьбу Рюноскэ.
— Ну, как он? Давай, колись, — нетерпеливо спросил Чуя.
Хигучи решила, что у неё галлюцинации. Во-первых, Чуя никогда не говорит таким тоном! А во-вторых, Гин без маски. Гин — девочка. Она улыбается. Хигучи даже не может не отметить, что Гин — красивая. ЧТО?
— Мальчики, мы дождались! — довольно заявила Гин, широко улыбнувшись. — Братец вчера вернулся домой под утро, очень довольный. У него было свидание! С тем мальчиком-тигром, я в восторге! Я уж думала, что он обет безбрачия где-то тихо дал, а нет, прикиньте! Только не спугните его. Официально — у моего брата есть парень!
— Я жил не напрасно, — хлопнув в ладоши, ухмыльнулся Дазай. — Можешь идти, дорогая. Когда у тебя появится парень, а? Я доживу до этого момента?
— Не думаю, папуля, — Гин обворожительно улыбнулась, распустив свой хвост. — У меня, вообще-то, есть девушка. Наоми, она прелесть. Познакомлю когда-нибудь.
Гин, послав воздушные поцелуи Чуе и крайне удивлённому Дазаю, выскользнула за дверь. Хигучи даже не знала, что ей сказать.
— Чуя? Мы плохо на них влияем, — категорично заявил Дазай. — Подожди-ка, почему ты не удивлён? Ты знал и не сказал мне?
— А я должен был? — Лениво отозвался Чуя, а затем ухмыльнулся, встретившись с возмущённым взглядом Дазая. — Просто я — их любимый родитель. А, вообще-то, ты её видел. Та девчонка, сестра одарённого с иллюзиями из агентства.
Лицо Дазая восхищённо вытянулось, и Хигучи решила, что как-то так она, наверное, выглядит. У её начальника есть сестра, которую она считала мужчиной, и парень! Господи, слишком много потрясений на сегодня. Слишком много.
— Хигучи, скажи честно, ты ведь не знала, что Гин — его сестра, да? — Внезапно насмешливо протянул Дазай, а затем рассмеялся, не давая ей даже ответить. Очевидно, перманентное удивление, застывшее у неё на лице, говорило само за себя. — Серьёзно, не мафия, а детский сад.
***
— Тачихара, ты Гин не видел? — Акутагава слегка закашлялся, появившись в кабинете своего подчинённого. — Мы немного опаздываем, бронь в ресторане даже мой авторитет не удержит. Тачихара удивлённо покосился на своего босса. Что, блин? Акутагава и Гин? Не то чтобы у него не было гомосексуальных знакомых, типа, за примером даже далеко ходить не надо, но Рюноскэ, почему-то, всегда казался убеждённым гетеро. Да и это же Гин! Как можно ходить в ресторан с этим маньяком? И чего это Акутагава такой беззаботный? Он ведь не умеет выглядеть так расслабленно. Они всеми ящерицами делали ставки, настоящее у Рюноскэ лицо или каменная маска, потому что, ну, у него была довольно скудная мимика. — Э, — глубокомысленно протянул Тачихара. — Знаешь, я уже планировал уходить, так что могу помочь в поисках. Гин частенько болтается в оружейной, точит там свои ножи. — Да, Гин обожает ножи, — Акутагава рассеяно кивнул, лениво следя за быстрыми сборами Тачихары. — У всех в нашей организации есть какой-то фетиш, типа, взять хотя бы Дазая или Чую, они вообще отбитые. Тачихара удивлённо покивал. Акутагава редко так много говорит, может, волнуется? Переживает, что удивил подчинённого своими отношениями, а теперь пытается затмить первый шок чем-то ещё более удивительным? Тачихара, как не самый приближённый, следил за главами издалека, так что был лишь немного наслышан об их причудах, а его начальник, вертящийся в тех кругах, был немногословен и слишком уважал своё начальство, чтобы высказывать какую-то критику. Акутагава спокойно шёл рядом с Тачихарой, иногда отвечая или что-то рассказывая, конечно, в своём стиле «Больше трёх слов — уже достижение», но и это было прогрессом. Гин, весьма предсказуемо, нашёлся в оружейной. Он убирал клинки в ножны, а затем резко обернулся, стоило им войти. И, к удивлению Тачихары, его совершенно не смутило наличие коллеги рядом с Акутагавой. Разве они, ну, не должны стараться как-то скрываться? — А ты не торопишься, да? — Насмешливо произнёс Акутагава. — Никто не посмеет убрать бронь с нашего столика, — легкомысленно отозвался Гин. — Ты уже боишься находиться со мной в одном помещении и привёл подмогу? Брось, Тачихара сгодится лишь как живой щит. Акутагава фыркнул. А Тачихара как-то заторможено повёл плечами, мол, «не трогай меня, я просто наблюдатель». — Мечтай. Я просто искал тебя. Ты закончила? Стоп, что? Тачихара постарался скрыть удивление. Почему Акутагава обратился к Гин в женском роде? Он, что, не знает, что Гин — парень? Нет, Тачихара, конечно, понимал, что такое скудное общение с коллегами вряд ли может гарантировать, что босс знает его любимый цвет, но такая неосведомлённость? — Закончила, — легко согласился Гин, а Тачихара уже ничего не понимал. Гин обманывает босса? Он же точно парень! Не может Гин быть девушкой. — Я, кстати, нашла рецепт очень вкусного лимонного чизкейка, так что, возможно, ты захочешь привести своего друга к нам домой, потому что, вообще-то, я не кусаюсь. — Отвали, — беззлобно огрызнулся Акутагава. — Я кусаюсь. И Ацуши, кстати, тоже, хоть и не признаётся, но, между прочим, сестра-маньячка не помогает в создании хорошего впечатления. — И вовсе я не маньячка, — Гин подошла (о Боже) к ним и, сняв свою маску, улыбнулась Акутагаве, коротко поцеловав его в щёку. — Братишка, я думаю, что если твой парень хороший-котик-из-агентства до сих не сбежал хотя бы из-за того, что ты как-то раз ногу ему оторвал, то поход в наш дом тоже переживёт. Дай мне минутку и отвернись. Тачихара не знал, что его в данной ситуации поражало больше: то, что его начальник, который всё-таки не гетеро, встречается с тем тигром из ВДА, или что Гин — девушка и сестра этого самого начальника. А, нет, знал. Девушка, серьёзно? Какого чёрта? Гин достала свой рюкзак, и Тачихара автоматически отвернулся вместе с Акутагавой. Сестра начальника! Она, получается, Гин Акутагава, что ли? Звучит как-то неестественно… — Что у тебя с лицом? — Рюноскэ удивлённо смерил его взглядом. — Я даже не знаю, белый ты или красный. — Я просто, вроде как, не знал, что Гин — твоя сестра, — говорить о ней в женском роде тоже как-то странно. — У неё в досье указана фамилия, — немного весело протянул Акутагава. — А ещё это очевидно, разве нет? Мы ведь даже похожи. — Все в мафии почему-то решили, что я — парень, — внезапно подала голос Гин, а затем появилась перед ними, отчего Тачихаре захотелось врезать самому себе. — Не знаю, в чём дело. То, что я не ношу на работе платья как у Элис-тян, вроде, очевидно. Хотя, Хигучи тоже ходит в костюме, но все знают, что она — девушка. Тачихара медленно моргал, стараясь осознать, что перед ним сейчас стоит Гин. И как вообще он мог даже предполагать, что она не девушка? Гин распустила волосы и надела какое-то лёгкое голубое платье, став абсолютно не похожей на себя в маске. Она была гораздо красивее многих других девушек. А главное — в ней и Акутагаве действительно прослеживалось сходство. Одинаковый цвет волос и глаз, бледная кожа, которая на Гин не выглядела такой болезненной, как на её брате, да даже родинки над бровью совпадали. Если бы не многолетний опыт по владению собой, Тачихара сейчас бы, наверное, бился в истерике. Но вместо этого он хлопал глазами, глядя на насмешливое лицо начальника и хитрую улыбку его сестры. — Почему ты ни разу не поправила? Четыре года я считал тебя парнем! Гин пожала плечами, а её брат засмеялся. И даже тот факт, что Акутагава в принципе не должен смеяться, не заставил Тачихару удивиться сильнее, чем то, что тот человек, который до жути пугал всех ящериц, проводил самые жёсткие тренировки и мог прирезать, глазом не моргнув, оказался девушкой. — Так ко мне относились серьёзней. Я ведь не одарённая и не начальство, а этих снобов попробуй заставь подчиняться девушке. Мори-сан меня не за красивые глазки взял, — Гин легко ухмыльнулась. — Всё, братец, пора. Там наша бронь горит, а твой мальчик, должно быть, заждался. — Хватит его так называть, — буркнул Акутагава. Он что, смущён? Они вышли из оружейной. Тачихара продолжал идти с ними, хотя, наверное, не стоило. Но что сделаешь, если здесь всего один-единственный коридор, который выведет их на свободу? Нет, он, конечно, мог бы затеряться позади, но интерес пересиливал. — По семейному кодексу младшей сестре позволено терроризировать брата смущающими вещами о его бойфренде, — Гин показала язык. — По кодексу мафии боссу позволено застрелить своих подчинённых в случае неповиновения. — А потом Дазай-сан будет держать тебя, пока Накахара-сан будет крошить тебе череп, потому что их любимый ребёнок — я, а не ты. — Они не наши родители, так что ты не можешь говорить, что ты — любимый ребёнок, — веско заметил Рюноскэ, но, честно говоря, прозвучало не очень-то убедительно. На самом деле, Тачихара, изредка наблюдавший за трио «Дазай-Чуя-Акутагава» на тренировках, считал, что будь Рюноскэ чуть младше, а два других компонента наоборот старше, они сошли бы за семейку. Очевидно, там ещё как-то незаметно затесался четвёртый компонент. Гин, похоже, такой аргумент тоже не пронял, поэтому она лишь засмеялась. И, Боже, у неё смех, как у ангела! У неё милый голос, она абсолютно прелестная, а Тачихара считал её мужчиной вот уже четыре года. Пиздец он, конечно, да. Рюноскэ и Гин ушли в сторону парковки, а Тачихара застыл, смотря на их отдаляющиеся спины. Нет, сегодня какой-то странный день. Интересно, сон ли это? Возможно, ему стоит поспать, и всё это окажется просто бредовым сном? На следующее утро Тачихара всё ещё был в шоке. Ну, теперь он знал, что это не сон.***
— Да я сама недавно узнала, — поделилась Хигучи, которую Тачихара выловил в одном из коридоров. — Вообще жесть. — Я до сих пор отойти не могу, — Тачихара почесал затылок. — Чего это вы тут делаете? — Внезапно раздался голос Хироцу. И Хигучи, и Тачихара подпрыгнули от неожиданности. Вот ведь хитрый дед, зачем так пугать-то? Тачихара спокойно рассказал о Гин, надеясь на какую-нибудь странную реакцию, но Хироцу лишь скучающе кивнул. — Я знал, — Хироцу пожал плечами. — И вы называете себя «мафиози», хотя даже не удосужились заглянуть в её личное дело? Или хотя бы просто спросить? Или заметить? Я открою вам страшную тайну, но у Гин на экране блокировки в телефоне вот уже шесть лет стоит её фотография с братом и Чуей с Дазаем. — Ну, не все же такие наблюдательные, верно, Хироцу? — Гин появилась совершенно внезапно. — Дазай-сан просил передать, что нам нужно навестить одних туристов, зашедших в наш город. Вы закончили обсуждать меня, или дать вам ещё пару минут? — Да, идём, — тут же согласился Тачихара, исчезая следом за Хироцу. Гин ещё на пару секунд задержалась, а затем, подмигнув Хигучи, ушла. И что это может значить? Непонятно. Ну, да и неважно.
