Три раза, когда Сун Лань не смог улыбнуться, и один раз, когда у него получилось

А луна – куда бы ты ни пошел – Последует за тобой. Как летящее зеркало, заблестит У дворца Бессмертных она. И сразу тогда исчезает мгла – Туманная пелена. Ты увидишь, как восходит луна На закате, в вечерний час. Ли Бо, «Песнь луне Эмэйшаньских гор»

Праздник Чжунцюцзе* пришёлся на самый первый день октября. Прежнюю Нечистую Юдоль было не узнать, до того она преобразилась, ни дать ни взять, подобно молодой девушке перед свадьбой. Город гудел как разъяренный пчелиный улей. Сун Лань и Сяо Синчэнь, проходили по узким улочкам, украшенным к Празднику середины осени. Весь город тонул в великолепии ярких бумажных фонариков и гирлянд из пёстрых лент. Чем ближе становилась ночь, тем больше расцветала всевозможными красками Нечистая Юдоль, и улицы заполонялись празднующими людьми. 1 Торговцы открывали свои лавки со всевозможными яствами, сладостями, украшениями, и каждый из них на свой лад кричал, зазывая покупателей. Город заполнялся смешением разнообразных специй и курящихся благовоний. К холодной сандаловой нотке примешивалась тёплая корица, терпкий пряный кардамон подхватывал в воздухе аромат тимьяна из ближайшей чайной. От обилия запахов у Сяо Синчэня кружилась голова и пробуждался аппетит. — Подходите, подходите, друзья! — кричал молодой торговец из лавки, буквально заваленной аккуратными горками лунных пряников. — Если не найдёте в моей лавке своих любимых вкусов, выбирайте любой другой бесплатно! Признаться, и сам продавец выглядел под стать своему товару. В ярком синем одеянии, расшитом переливающимися нитями, он невольно служил отличной рекламой своей собственной лавки. Вокруг него уже собралась изрядная толпа людей, желающих отведать главное праздничное угощение. У Сяо Синчэня заблестели глаза. — Цзычэнь, пойдем посмотрим! — он потянул спутника за рукав ближе к разукрашенной лавке. Сун Лань едва успел кивнуть ему в ответ. При виде заклинателей толпа расступалась сама собой. — Господин торговец, расскажите про ваши замечательные пряники! — Синчэнь с улыбкой проплыл через скопившихся вокруг людей. — О, достопочтенный заклинатель! Выбирайте любой на ваш вкус. Второй берите в подарок. Эти вот, — он показал на фиолетовые пряники, украшенные рисунком в виде лотоса, — с толчеными лотосовыми зёрнами. Эти цветные — все сладкие. Вишня, слива, локва. А вот тут, медового цвета, — он указал на горку справа, — это мясные и рыбные. Вот эти, где изображено перо, с птицей. Какие вам угодно? Синчэнь задумался, потирая подбородок. Он хотел все и сразу. — Цзычэнь, какой юэбин* ты хочешь? — На твоё усмотрение, Синчэнь. — Ну, ты сам это сказал. Уважаемый продавец, — обратился он к парнишке, — я слышал о твоей лавке только самое лучшее. А что-нибудь особенное у тебя есть? Синчэнь пальцем подозвал торговца поближе и шепнул ему почти на ухо: «Для особенного человека». Торговец блеснул глазами. — Конечно, что угодно для вас, достопочтенный! — парнишка отвесил покупателям извиняющийся поклон и поманил за собой Синчэня куда-то вглубь лавки. — Цзычэнь, я сейчас, — Сяо Синчэнь, исполненный любопытством, последовал за торговцем. Сун Лань только хмыкнул в ответ. В ярко освещенном доме торговца повсюду кипела жизнь. Помощники носились туда-сюда со свежими порциями пряников, кто-то носил воду, замешивал тесто. Синчэнь откровенно радовался, попав в закулисье небольшой пекарни. — Достопочтенный господин, пряники юэбин по обыкновению круглые, но я в этом году кое-что усовершенствовал. Но боюсь, на продажах это может сказаться не очень хорошо. Наш народ он, знаете, предпочитает традиции новаторству. И всё же, мне кажется, вы оцените. Парнишка стянул с высокой горки пряников тонкую ткань. Под ней оказались юэбины самых различных форм! Звездочки, листики, лотосы, рыбки с идеально ровной поверхностью. Парнишка взял сверху один, а второй рукой потянулся куда-то под стойку и выудил что-то наподобие конуса, заполненного, по всей видимости, свежей глазурью. — Вы сказали, особенное. Выберите любой пряник, какой вам нравится. Они все со сладкими начинками. И я нарисую вам на нём, что вы хотите. Сяо Синчэнь едва ли не ахнул от восторга. Но потом принял снова серьезный вид. Вскоре он вернулся к Сун Ланю, который ожидал его поодаль от толпы. — Вот, держи, — он протянул своему спутнику один бумажный сверток с пряником. А второй открыл сам. Сун Лань с интересом наблюдал, как Сяо Синчэнь разворачивает яркий красный пряник в виде звёздочки, расписанной переливающейся глазурью, и впивается в угощение зубами, приобретая при этом вид совершенно довольный и блаженный. — Ммм, благослови Небо этого парнишку! Сун Лань с любопытством развернул свой юэбин. Это оказалось розовое сердечко, цвета, подобного яблоневому бутону по ранней весне. Поверх витиевато был начертан иероглиф: «Драгоценность*». Сун Лань округлил глаза. — Драгоценность? — Да, — подмигнул Сяо Синчэнь и с мягкой улыбкой прошествовал дальше. Сун Лань последовал за ним, едва не запутавшись в полах собственных одежд. 2 В самом центре города настелили широкий деревянный помост, обитый по краям бархатной тканью и украшенный всевозможными кисточками и колокольчиками. На этой импровизированной сцене весь праздничный день, с самого утра, выступали разные артисты. Кто-то пел традиционные праздничные напевы, кто-то играл на старинных инструментах, кто-то танцевал. Ближе к вечеру жители разожгли более десятка крупных факелов и расставили вокруг помоста. Так сцена превратилась в настоящее сердце праздника. Сяо Синчэнь завороженно смотрел, как в ярком свете факелов девушки исполняли великолепный танец с веерами. Они взмахивали широкими рукавами из полупрозрачной летящей ткани, кружились, подобно снежинкам в свете огней, переливаясь и отбрасывая несчетное количество отблесков от расшитых бисером одежд. Танцу подыгрывали на традиционных инструментах несколько мужчин. Девушки синхронно поднимали вверх руки, и веера-вейлы повторяли их движения. Ветер подхватывал летящие ткани, превращая танец в настоящую феерию из красок и сияющих огней. Колокольчики, развешанные вдоль помоста звенели в такт каждому прыжку или взмаху. Одна из девушек выбежала вперёд. Глаза её были завязаны плотной алой тканью. Совершенно вслепую она изящно изгибалась, подобно тонкой иве, и другие танцовщицы, что находились чуть поодаль, повторяли за ней некоторые движения, подхватывая их, подобно эху. В какой-то момент на помост к танцовщицам вскочил обнаженный до пояса юноша с факелом в руках. Как понял Сяо Синчэнь, этот танец олицетворял прошедшее лето и приходящую осень, борьбу природы, жизни и смерти. Юноша подхватил за пояс «слепую» девушку и крепко прижал к себе. Она стала вырываться, и в этот момент остальные танцовщицы закружились вокруг пары в центре, превращаясь в настоящий вихрь из вееров-вейлов. Юноша выдохнул в небо огромный огненный столб и исчез в этом вихре из блестящих тканей. Девушки разошлись в стороны: солистка осталась на сцене, а на глазах её уже не было повязки. Она улыбалась и кланялась зрителям вместе со своими подругами. Танец закончился. Стоящий рядом мужчина заметил, с каким восторгом заклинатель смотрел на танец. — Достопочтенный заклинатель, — обратился он к Синчэню, как только музыка стихла, — как вам понравилось это представление? Вы впервые в наших краях? Синчэнь улыбнулся: — Мне, в отличие от моего спутника, уже приходилось бывать в Цинхэ ранее, — он провёл ладонью по руке стоящего рядом Сун Ланя, — но на Чжунцюцзе мы здесь действительно впервые. Этот танец — просто воплощение изящества. Я никогда прежде не видел ничего подобного, уважаемый господин. — Та девушка, что танцевала с завязанными глазами, моя супруга. Это традиционный для Цинхэ танец. Он называется «Песнь Огня и Снега» — Ваша спутница неподражаема! — абсолютно искренне ответил Синчэнь. — Правда же, Цзычэнь? Сун Лань кивнул в ответ и схватил Сяо Синчэня под локоть, потянув подальше от сцены. Когда они отошли от сцены на почтительное расстояние, остановившись в маленьком безлюдном переулке, Синчэнь спросил: — Цзычэнь, скажи, разве не прекрасное представление! Так поэтично. — Я плохо разбираюсь в танцах, — ответил Сун Лань, отводя глаза куда-то в сторону. — Хммм… — Синчэнь почесал подбородок. — А если станцую я? Он выудил из рукава белую тонкую ленту, которая каким-то чудом вообще там оказалась, и повязал себе на глаза, закрепив её узелком на затылке. Сяо Синчэнь взмахнул рукой точно так же, «слепая» девушка на сцене. Откуда-то издали снова стала доноситься музыка, и заклинатель, лишённый возможности видеть, сразу поймал ритм бубнов и дицзы, совершенно чарующе сочетавшийся с тем самым танцем. Синчэнь запомнил движения с первого взгляда. Он провёл кистью мимо завязанных глаз, расставив пальцы наподобие веера, взметнул рукавами, изогнулся в спине, повторяя точь-в-точь все движения девушки, изображавшей «снег». — Цзычэнь, — он раскинул руки и сделал шаг навстречу Сун Ланю, — если я «снег», то мне нужен «огонь». В это самое мгновение Сун Лань обхватил его за талию и притянул к себе в объятия. Несколько секунд он разглядывал каждую чёрточку лица Сяо Синчэня, а потом дёрнул узелок, сдерживающий ленту на затылке. Лёгкая ткань волнами опала на землю. Едва они столкнулись взглядами, весь Цинхэ, казалось, остался где-то в другом измерении. — Ну, Цзычэнь, ты иногда действительно подобен огню, — Сяо Синчэнь хотел отвести глаза, но не нашёл в себе силы, потерявшись в тёмном взгляде Сун Ланя. Сун Лань прижался к нему так близко, что их дыхание перемешалось. А потом вдруг склонился к уху. — Кажется, сегодня я стал немного лучше разбираться в танцах, Синчэнь, — шепнул он. 3 От импровизированной сцены-помоста празднование постепенно смещалось в сторону набережной. Внимательные и юркие торговцы не оставили это без внимания. И вот — уже набережная заполнилась шумом и сиянием огней. Сяо Синчэнь и Сун Лань стояли чуть поодаль на возвышении, разглядывая, как молодые девушки загадывают желания и пускают маленькие бумажные лодчонки по воде. Подобно крошечной яркой флотилии, миловидные светящиеся цветы-плотики, подхваченные течением, скользили вдаль до самой лунной дорожки, и уже оттуда река уносила их куда-то в неведомые дали. Провожая взглядом плывущий по воде бумажный фонарик, похожий на разрезанное пополам яблочко, Синчэнь вдруг спросил: — Цзычэнь, ты не хочешь фруктов? Сун Лань согласно кивнул. Лавка зеленщика стояла совсем неподалёку, и уже через пару минут заклинатели к ней подошли. — Господин зеленщик, как торговля? — справился Синчэнь. — Сегодня на редкость хорошо, достопочтенные заклинатели! — раскланялся хозяин лавки. — Будь добр, заверни нам два яблока и две груши. — О, с радостью, конечно-конечно, — затараторил мужчина, но тут же осёкся. — Ах, господа заклинатели, прошу меня покорнейше простить. Сегодня такая бойкая торговля. Яблоко осталось только одно. Как… ох, как неловко вышло-то, простите, простите! — торговец стал раскланиваться в извиняющихся поклонах. — Давайте я положу вам три груши, а то яблоко отдам бесплатно! Знаете, это такой чудесный сорт, «алый жемчуг», такие растут только у нас в Цинхэ! Сяо Синчэню стало даже жаль несчастного торговца. — Да не волнуйтесь вы так, господин зеленщик! Пусть будет по-вашему, — Сяо Синчэнь улыбнулся, и торговец шумно выдохнул, будто гора с плеч. Он так заработался сегодня, что не успел вовремя принести ещё одну партию фруктов. Большие городские праздники кого угодно если не сведут с ума, то собьют с толку. Отходя всё дальше от набережной и городского праздничного шума, Сун Лань спросил своего спутника: — Синчэнь, что ты предпочтёшь, грушу или яблоко? — Грушу, — сразу же ответил Сяо Синчэнь, доставая из свёртка спелый мягкий плод. И бросил взгляд на Цзычэня. Тот выбрал яблоко и впился зубами в яркий алый фрукт. Торговец не обманул, яблоко действительно оказалось совершенно замечательным, сахарным на вкус, с едва заметной кислинкой, которая придавала свежесть и пробуждала аппетит. Сун Лань отметил: — Надо завтра по утру вернуться сюда, чтобы ты тоже отведал этих чудесных яблок. И в дорогу можно взять их. Синчэнь хитро посмотрел на своего спутника. — А знаешь, Цзычэнь, я передумал насчет груши. С этими словами он, совершенно неожиданно для Сун Ланя, ловко выхватил у него яркое красное яблоко и откусил в том же самом месте, где и Сун Лань. — Синчэнь.. ты! — Сун Лань округлил глаза, буквально лишившись дара речи. — Ага, я. Что я, Цзычэнь? — он с улыбкой жевал самый сладкий кусочек, смеряя своего спутника совершенно невинным взглядом. — Ты прекрасен. 4 Сяо Синчэнь бросил взгляд на далёкие освещенные полной Луной горные пики, скрывающиеся в туманной дымке. Сегодня Небеса благоволили всем, даря совершенно прекрасную и безоблачную погоду, идеально подходящую для любования полнолунием. Двое заклинателей покинули пределы Нечистой Юдоли, едва только минула полночь. Они медленно поднимались вверх по безлюдному холму. Под ногами шелестели успевшие опасть листья, полная Луна ярко освещала спутникам дорогу среди редколесья. — Куда мы идем? — Сун Лань впервые оказался в этих краях и не знал всех особенностей и дорог. — О, там такой чудесный обрыв впереди. Не Хуайсан мне его показывал, когда мы прогуливались с ним однажды. Я прекрасно помню эту дорогу. — Ты хорошо знаком с Главой Не? — Ах, виделись пару раз, — отмахнулся Синчэнь. — Ещё до нашего с тобой знакомства. Сун Лань неопределенно повёл бровями. — Поверь мне, оттуда открывается совершенно потрясающий вид, Цзычэнь. Нет лучшего места для любования Луной в день Чжунцюцзе. И Синчэнь оказался прав в каждом своём слове. В этом Сун Лань убедился самолично, стоило им добраться до горного обрыва. Вид оттуда открывался такой захватывающий, что стоил каждого шага по безлюдной каменистой дороге. Далеко внизу переливалась огнями фонариков Нечистая Юдоль, полная жизни и праздника. Никто в городе сегодня не собирался ложиться спать. После полуночи большинство жителей вернулись по домам, чтобы продолжить любование Луной в тесном семейном кругу, как того требовала многовековая традиция. Сун Лань окинул взглядом открывающийся фантастический пейзаж и Луну, сияющую среди абсолютно чёрного, усеянного россыпью звезд неба. То было вдали. Но нечто более потрясающее находилось гораздо ближе. Сяо Синчэнь, окутанный лунным светом, напоминал Небожителя, спустившегося с самой Луны в честь Праздника середины осени. Словно почувствовав, Синчэнь поймал взгляд своего спутника и подошёл поближе. — Цзычэнь, сегодня такой чудесный день Чжунцюцзе, я очень рад провести его здесь с тобой. Друг мой, но ты за весь день ни разу не улыбнулся. Сун Лань пожал плечами, не отрывая взгляда от Сяо Синчэня. — Цзычэнь, можно просьбу? — Что угодно для тебя. — С благоговением, он положил руки на плечи Синчэня. — Улыбнись мне, Цзычэнь. Пожалуйста. И Сун Лань улыбнулся. И от улыбки этой, похожей на пробившийся сквозь тучи лунный луч, смутилась, казалось, сама богиня Чанъэ. И Сяо Синчэнь не смог отказать себе в радости сцеловать эту улыбку с губ своего спутника всецело.