Инструктор по танцам за рулём

Своих карапузов Тренер любил, но того, что последней выходкой они подложили ему огромную свинью, это не отменяло. Хотя достойного оправдания не было ни у кого из них, при индивидуальном допросе все давали одинаковые показания. Научил на свою голову. Тренер чуял грозящие им неприятности, но поделать ничего не мог. Он, разумеется, встанет за парней горой, когда возникнет такая необходимость. Только бы не возникла такая необходимость. Предпринятая попытка разузнать что-либо о специфической отрасли сельского хозяйства энтузиазма нисколько не прибавила. – Молись, Тренер, чтобы потерпевшей от произвола твоих пацанов стороной не оказался Микки Пирсон. – Кто такой, серьёзный персонаж? – Не то слово. Акула бизнеса, король конопляных джунглей. Впрочем, ведёт свои дела он в основном через гончих. Если придётся иметь дело с ними, полетят головы. По наиболее причудливой траектории. – Имя? Кого следует опасаться больше всего? – Правую руку Микки. Зовут Рэймонд «Рэй» Смит. – Британец? – Чистокровный. Сам я его никогда не встречал, но, говорят, больной на голову псих. Гадство. А потом Эрни признался. К тому моменту, правда, Тренер почти смирился с тем, что исход будет наихудшим из возможных. Единожды выругавшись, он погрузился в мрачные раздумья, которые никто не смел нарушить, так что остаток тренировки ребята провели точно смирные зверята. Олени. Накосячили, да, но это был и его косяк. Тьфу ты, грёбаные каламбуры. Перед встречей с печально неизвестным Смитом Тренер усиленно прощупывал свои каналы, но ничего конкретного, что могло пролить свет на облик того, с кем ему предстояло иметь дело, не выяснив. Британец, занимающий роль помощника Пирсона испокон веков, – вот и всё, что удалось разузнать, – Бермудский треугольник, а не человек. О том, как со скуки спросил о предмете своего беспокойства у карапузов, Тренер не единожды пожалел. – Рэймонд Смит? Я слышал, здоровый как бык мужик под два метра. Чёрный. И душа у него чёрная. – А я слышал, он русский. – Гонишь! Что за русский с именем «Смит»? – А кто их знает. – Херню несёте! Обычный он, белый, британец. Но, говорят, в психушке сидел. – А я слышал – в тюрьме. Заколотил кого-то скалкой до смерти. – Мне говорили, у него докторская степень по химии. – Вы, девочки, совсем умом тронулись от своих фантазий. Все знают, что он хитрозадый еврей, понаехавшая элитка. Скользкий, зараза. Со склонностями к, если вы понимаете о чём я. Эдди поиграл бровями, сделав пошлый жест, но Тренер, к своему счастью, того уже не видел, поторопившись сбежать, прежде чем вера в людей покинула его окончательно. К счастью, костоправам на входе в бар достаточно было сказать, что у него дело к их боссу, а других посетителей, кроме одного человека, стоящего за стойкой, в зале не оказалось. Хорошо поставленный вкрадчивый голос на чистом английском сообщил Тренеру, что его увидели и готовы слушать. Британец, да, и со спины, и в профиль, без определённого возраста, где-то между 25 и 35, но явно младше его, одет со вкусом, безукоризненно, зацепиться не за что. Высокомерный, но без заносчивости. Одни только беспокойные пальцы выдавали его тщательно сдерживаемую нервозность, хоть что-то человеческое. Тренера это несколько успокоило. Он сказал всё, что планировал, искренне и честно, его внимательно выслушали, его, вероятно, услышали. Тренер убедился в том, что всё вовсе не так плохо, как представлялось изначально, и со Смитом вполне можно вести дела, не опасаясь ежесекундно за свою жизнь. А уж когда они вместе обозревали сверху оставшуюся от Наха кашу на железнодорожных путях, Тренер невольно проникся сочувствием не только к себе, но и к Смиту, вид которого явно выражал всё содержание словаря обсценной лексики в узких рамках джентльменского воспитания. Не повезло парню с работой. Или просто неделя выдалась неудачной. – Я помогу, – сказал Тренер, имея в виду всё, что было в его силах. Он не поручился бы, не сказал с полной в том уверенностью, что на обращённом к нему лице отразилась глубочайшая признательность. Вернее было сказать, что лишь жалкие дюймы бикфордова шнура отделяли Тренера от разделения участи снизошедшего нах Наха. Но, справившись с собой, Рэймонд Смит вдохнул-выдохнул, раз-второй, кивнул. Сдержанно поблагодарил. Они обменялись номерами, и Рэймонд пообещал сообщить, когда ему понадобятся услуги Тренера. Они снова встретились через несколько дней. Рэймонд позвонил, сказал, что нужно обсудить детали и продиктовал адрес. Свой домашний адрес. Тренер точно не ожидал, что в огромном не охраняемом доме они окажутся одни. Действительно, в чём-то Рэймонд был психом. Словно образцовый добропорядочный хозяин дома, Рэймонд вежливо предложил ужин. Тренер не менее вежливо отказался. Рэймонд вежливо предложил выпить. Тренер вежливо отказался. Заметив, как бровь над левым глазом Рэймонда дёрнулась, Тренер поспешил согласиться на каплю бренди в чай. Он и хлебал этот чай весь вечер, пока Рэймонд готовил ужин, ел ужин, пил виски и рассказывал о Микки и его делах с большим Дэйвом. И всё это медленно, вкрадчиво, обстоятельно, никуда не торопясь. Словно робот. Возникла мысль, что любое отклонение от программы вызовет сбой в работе, и Рэймонд, опасаясь этого, все свои физические и душевные силы прикладывал к тому, чтобы вести себя корректно. Или же ему просто нравился звук собственного голоса. Приятный был голос. В конце концов, Тренер, устав чувствовать себя психоаналитиком без возможности поставить диагноз или получить почасовую оплату, выставил перед собой руку. Заметив это, Рэймонд замолчал. – Рэй, прости, что перебиваю, суть я уловил. – А, прости, я не подумал, что у тебя могут быть запланированы ещё дела. – Нет, дело не в этом. Рэй молча уставился на него поверх очков, сползших на кончик носа. Какая же он гончая, если бухгалтер по всем составляющим внешнего вида? – Мне хотелось обозначить границы. Минимума необходимой информации достаточно, вовсе не обязательно посвящать меня в детали, не играющие роли. – Да, действительно. Я много говорю. Прости, что отнял время. Здесь его расписание, копия органайзера, разберёшься. Тренер был не готов вдруг испытать острое чувство вины, спровоцировав неловкую ситуацию. Рэй же вовсе не производил впечатления человека болтающего попусту и способного потратить чьё-либо (тем более, своё) время нерациональным образом. Просто накопившийся стресс требовал выхода. Тренеру было это хорошо знакомо. Всем парням, которых он подбирал с улицы, сначала хотелось разбить чьё-то лицо, а затем выговориться (и выплакаться). Тренер привык быть и грушей, и жилеткой, возможно именно поэтому его настоящее имя так и не прижилось (а не потому, что безопаснее было не сообщать его всем и каждому), прозвище выражало суть лучше всего. Тренеру было не сложно. И хотя сферой его влияния была уличная праздно шатающаяся шпана, можно было сделать исключение для одного заебавшегося гангстера, разве нет? – А что ты про какого-то лорда говорил, пострадавшего из-за этого Дэйва? Генри или… Рэймонд моргнул. Не нервный тик, а простейшая форма выражения удивления, типа «ты ещё здесь?» Одно из двух: сейчас он или прогонит его, раз по всему очевидно, что Тренер на это напрашивался, или задержит ещё на время, если ему самому этого хотелось. – А, да… Второе. Увлёкшись беседой, Тренер задумался о чём-то, потом махнул рукой, так и не осознав, что это было. Единственным отголоском этой случайной мысли, настигшей его в середине реплики Рэя, когда он с интересом слушал и рассматривал его и всё вокруг, была убежденность в том, что на Дэйве он отыграется. Самая жирная свинья будет как раз, Тренеру была нужна компенсация. Ведь масштаб последствий оплошности его ребят был больше, глубже, чем ему представлялось. Он был не намерен заводить дружбу с преступниками. Даже если эти преступники были столь удивительным образом располагающими к себе. Даже если ему этого хотелось. Продемонстрировать же результат своих трудов Рэю стоило хотя бы ради непередаваемого выражения его лица. Напоследок. Будет что вспомнить. В остальном же всё закончилось в тот момент, когда над пронырливым журналистом закрылась крышка холодильника. Тренер готовил себя к тому, чтобы в словах прощания не прозвучало ничего лишнего, поэтому голос не подвёл. Рэя же не подвело лицо, просто застыв на середине какого-то выражения. Тренер уходил с чувством выполненного долга. Но любимые, мать их за ногу, карапузы, в последнее время приобретшие повышенную чувствительность ко всему, что говорил им Тренер (уж не волшебная ли трава была тому виной?), оповестили его о своём твёрдом намерении поступить правильно. «Всё исправим», – заверили они. Потому что Тренер этого хотел, разве нет? Тренер хотел размозжить кому-нибудь голову из-за всей этой ситуации. И надо же – возможность. Чёртчёртчёрт. Тот факт, что он сто лет не держал пистолет в руках, не помешал ему выстрелить наёмным убийцам в головы и не промазать. Паршивые какие-то киллеры пошли. Растерянный и взъерошенный Рэй, оценив кровавую композицию на своей лужайке, никак своё к ней отношение не проявил, больше обеспокоенный судьбой своего босса. Тренер же, спрятав пистолет и сделав дыхательную гимнастику, прислушался к тому, как тело реагирует на только что совершенное убийство. Никак, как и ожидалось. Но парням нужно будет что-то сказать, как-то успокоить, ведь они, очевидно, собираются совершить глупость именно такого рода. Этому тоже он их научил, получается. Проклятье. Звонок от живого Микки Рэя немного успокоил. Но за руль Тренер его всё равно не пустил, заставил занять пассажирское сиденье, застегнул на нём ремень безопасности, спросил, куда ехать. Его самого успокаивала забота о других. Пока он вёл машину и следил за дорогой, Рэй позвонил кому-то и попросил позаботиться о трупах. А, точно, трупы. – Прости. Этого я не ожидал. – Я тоже. Но это ничего, не парься. – Микки сказал, твои парни его спасли. – Угу. – Я верну долг. – Не стоит. – Я был бы мёртв. – Мертвы другие. Я же сказал. Три страйка, мы в расчете. – Ты в расчёте с Микки. Не со мной. – Ты угрожаешь мне своей благодарностью? Рэй рассмеялся, сухо так, нервно. Тренер не смел надеяться, что общения с Микки удастся избежать. Оставалось только верить, что его манера вести дела избавит Тренера от статуса крёстного отца-всеспасителя. Правда, не нужно, спасибо, давайте каждый просто вернётся к своим делам, к тому, что хорошо получается. – Два выстрела в голову. Скажешь, повезло? – А я не рассказывал? Биатлоном занимался в юности. Рэй больше ничего не сказал, наверняка сделав верные выводы. Не глупый же был. Когда их пути разойдутся окончательно, Тренер даже будет по нему скучать. …Он всегда был таким наивным? Рэй зачастил к нему в зал, парням он нравился. Тренеру нравилось видеть его, наблюдать издалека. При приближении он хмурился, но на Рэя это уже не действовало. Да и ни на кого не действовало. – Тренер. Да по нему же видно, что он сам застрелится, если втянет вас в какой-нибудь переплёт снова. – Вы ему просто нравитесь. Ну, как человек. Я ничего такого не имею в виду… – Он вам благодарен. – Не гоните его. Увещевали его любимые карапузы на все лады. Совсем страх потеряли. Рэй же только того и хотел – не потерять. Что оставалось делать? Только брать на себя ответственность, вести. Прежде чем другой, столь дивно неопытный в выражении своей признательности (и чего там ещё, боже) не завёл их куда не следует. Тренера, человека терпеливого и сдержанного, раздражали прелюдии, утомительные танцы вокруг да около. Хочешь ударить – ударь. Хочешь что-то сказать – скажи. Просто сделай без всяких неуклюжих обманных маневров, если ты не инструктор по танцам. Это он так себя уговаривал. – Рэй. Тот обернулся. Тот же ракурс, что и в их первую встречу. Но уже совсем другой человек. Рэй, а не Рэймонд Смит. «Пойдём ко мне домой. Я напою тебя чаем и уложу спать. Потому что я привык строить отношения таким образом». Да, чёрт. Это всегда было так сложно? Почему легко было с пацанами? Потому что они были младше? Потому что они были неиспорченными и импульсивными? Предсказуемыми? Потому что не были убийцами? Потому что не были суровыми бородачами? Суровые бородачи разве всегда были в его вкусе? – Пропустим по стаканчику? В чужих глазах за стёклами очков читалась радость победы. Никогда раньше Тренер так не радовался чужой победе и собственной капитуляции. Не переборщить бы только с прелюдиями. Только того он и опасался, что партнёром по танцам он может оказаться не очень хорошим. «Век живи, век учись, дураком помрёшь» – прямо-таки верх педагогической мысли. И его жизненное кредо, судя по всему. __________ продолжение: https://ficbook.net/readfic/9164248