Сангрита

      С того момента прошла уже практически неделя. Боб купил своим «новым друзьям» одежду, научил их пользоваться некоторыми человеческими вещами, помогал им совершенствовать их знание языка и даже пытался найти им работу. И вот как раз последний пункт был самым сложным. Какой нормальный работодатель возьмёт к себе четырёх шестнадцатилетних фриков, не умеющих практически ничего? У них даже имён всё ещё нормальных не было, а уж тем более паспортов. Приходилось врать, что они приехали из другой страны и паспорта вместе с чемоданами потеряли в аэропорту, когда прибыли в США. Поэтому они иногда забывают какие-то слова, так странно выглядят и имеют имена, напоминающие названия фруктов. И все в эту сказку верили. И все даже верили в то, что все они его приёмные братья и сёстры, так как Бобу очень повезло с тем, что его родители как-раз не из США, как и сам парень, так что они вполне могли взять детишек из детдома, а через несколько лет отправить их вслед за братом в «престижную страну, где они точно смогут найти хороший вуз, а потом и хорошую работу» и бла-бла-бла. Кэрроу, кстати, тоже по этой причине сюда отправили. Но так вышло, что бедные детишки так восхитились Америкой, что банально прозевали свои чемоданы и были обречены на безделье. Но даже с такой трогательной историей их никто не брал на работу. А паспорта делать всё как-то не успевалось: Боб по ночам на работе, днём отсыпается, а весь этот сад-огород сами даже до Паспортного стола не дойдут. Так что приходилось ждать отпускных, ведь выходной ему никто не даст, не так уж и легко найти хороших барменов. А если он будет работать вдвойне хорошо, то, скорее всего, его начальник даст ему как-раз таки недельный отпуск. Долгожданный недельный отпуск! Уже месяцев пять без передышки Кэрроу пашет в этом проклятом баре каждый день. Никаких тебе выходных, никаких перерывов. Стоишь за этой чёртовой стойкой и обслуживаешь всякое быдло. Широко улыбаешься, даёшь жизненные советы, утвердительно киваешь на каждое «Ну я ведь прав! Это он (а) виноват (а)!», даже если понимаешь, что виновен клиент. Даже если этот клиент самая мерзкая мерзость, которую ты только видел.       Но, знаете, сделать документы ведь тоже не так уж и просто. Нужно обратиться в полицию, получить справку, подтверждающую, что ваши документы были утеряны, затем сделать фотографии для нового паспорта, пойти в посольство, разбираться ещё там с кучей бумажек, заплатить кучу денег. И всё для каких-то фруктов и овоща. Ужас. А это ещё при том, что у них ведь нет никакого более документа, подтверждающего их личности, потому что неделю назад они просто лежали в мешках, как ингредиенты для Сангриты! Ну и других коктейлей, конечно же.       Ещё была сложность в подборе еды для них, так как фрукты и овощи, которые были нужны их растущим организмам, они в упор не хотели есть. Ну, мол, как это так — есть наших собратьев? Лайм даже часто спорила и кричала что-то на подобии: «А вот ты человеческое мясо ешь? Нет? Почему же? А почему тогда мы должны есть фрукты, овощи, ягоды и прочее?». И не объяснишь же, что это для их же блага. Один только Апельсин иногда всё же соглашается. Давится слезами, извиняется, но ест, потому что понимает, что это нужно для их людского облика, чтобы оставаться здоровыми. А все на него так косо смотрят, а потом на Боба обижаются: «Как ты мог его заставить есть таких же, как и он?!». В общем, у Кэрроу появилась 1000 и 1 новая проблема. Это помимо его недосыпов, недоеданий, постоянных проблем со здоровьем и постоянных упрёков родителей о том, что он ушёл из медицинского ради работы бармена, мол: «Как так? Позор семьи!». Вся семья ведь успешные врачи, с алкоголем не то что на вы, а на вы и с большой буквы. Даже по праздникам больше одного бокальчика не выпьют, а иногда и вовсе алкоголь на их столах не появляется. А Боб полностью и целиком связал свою жизнь с ним. И что делать? Конечно, родители даже слышать ничего не хотели и позицию парня в упор не принимали: «Мы дали тебе всё: деньги, знания, хорошую школу, хороших друзей, мы нашли тебе невесту! Отправили тебя в большой город для того, чтобы ты выучился на врача, совершенствовал себя и свои знания! Как ты мог?! В кого ты такой?! Ведь всю жизнь в строгости тебя держали, как таким распутником вырос?». И мать плачет, на жалость давит, просит в колледж вернуться. А Боба уже тошнит от медицины. И никогда она ему интересна не была. Он хорошо рисует. Столько картин на заказ рисовал! А родители отобрали у него кисти и отправили в медицинский. Жестоко. Вот он и оторвался по полной: забил рукав, бросил колледж и устроился работать в бар. С родителями не общается. Зато теперь общается с овощем и фруктами. Ну не нонсенс, нет?       Но давайте перейдём от Боба к другим персонажам. Ведь не он главная фигура нашей истории. Я хочу познакомить вас с другими героями. Мы слишком уж мало о них знаем.

Где-то в гостиной

— А вот лично я считаю, что человеческая одежда глупая. Какой в ней смысл? — девочка с зелёными волосами сидела на полу в позе лотоса и качалась в разные стороны, упёршись руками позади себя. Перед ней на диване сидела, грациозно закинув ногу на ногу, Гранат, и смотрела в окно, подперев голову рукой, а вторую положив красиво на коленку. Рядом сидел Чили, расставив пошире ноги и раскинувшись пластом, из-за чего занимал большую часть дивана и, судя по его надменному взгляду, явно этого не стеснялся. Рядом с ним ютился Апельсин, поджав коленки к груди, обняв их руками и уложив на них свою рыжую головушку с растрёпанными волосами. — Смысл есть: не светить перед другими своими письками да сиськами. — Чуть раздражённо ответил на тупой, по его мнению, вопрос Чили и поднял голову вверх, рассматривая привлекательные трещинки на потолке. — Фу, как некультурно. — Красивая моська красноглазой скривилась от омерзения и та аж подальше отсела от перчика. — Поддерживаю! — Лаймовая резко схватила свою подружку за ногу и прижалась, смотря хмуро и недовольно на красноволосого красавчика, — Некультурный бескультурщик! — девчонка высунула язык и покривлялась, но Перцу уже было как-то наплевать на неё. Зато вот гранатовая дама вся раскраснелась, смотря на эту маленькую глупую девицу, но отталкивать не стала. Нравилось ей то, какая эта малышка резвая и самоуверенная. Без комплексов, загонов и навязанных мнений. За эту неделю, что они пробыли в теле людей, Гранат уже успела понять, что все люди зациклены на чём-то, а в основном на себе и своих комплексах, и у каждого из них такое плоское мышление, словно их всех запрограммировали по одной программе и, что-бы не попутать, дали им разную внешность. А такие как Лайми — так её ласково прозвали — являются огромной редкостью. «Наверное это потому, что она не человек.» — подумывала Гранат, но свои мысли и мнения вслух не произносила, чтобы Боба не обидеть. Всё-таки он их кормит, поит, одевает, помогает и всякое прочее. Он им, по сути, как родитель. — Граниии, — внезапно запищала Лайм и стала тереться лбом о колено подруги, — пойдём погуляем? Ну пожалуйста! — Это не от меня зависит, а от Боба. И не называй меня Грани! Я Гранат. — девушка зардела и хмуро посмотрела на подругу, чуть отпихивая её коленкой. — Не, реально. Чё мы дома сидим? Пойдёмте пройдёмся. Чё с нами случится? — Чили наконец перестал таращиться в потолок и посмотрел уже на Гранат, приподнимая одну бровь. — А чего все на меня уставились? — красноглазая вздёрнула вверх обе брови и сняла одну свою ногу со второй, выравнивая спинку, — Я же сказала: не от меня зависит, а от Боба. Вот у него и спрашивайте, раз так гулять хотите. — Ой, да он же только тебя адекватно выслушает. Он нам не доверяет. — Лайми надула щёки и встала с пола, резко плюхаясь жопкой на колени подруги, отчего та ещё больше впала в ступор. — Почему только меня? Не надо так пялиться, у нас ещё Апельсин есть. У него с Бобом вообще отличные отношения! — Юница недовольно буркнула и после уставилась на рыженького друга. Её примеру последовали и Перец с Лаймом, и теперь пялились на впавшего в ужас, красного от смущения Апельсина. Тот вообще растерялся и стал смотреть на своих друзей, округлив глаза и хлопая коричневыми ресницами, как будто это крылья и если он достаточно похлопает, то взлетит и вылетит из этой комнаты куда-нибудь подальше. — Чего зеньки вылупил? — Перец наклонился к своему соседу и злобно ухмыльнулся, — шуруй к Бобу. — Но я ведь не хочу гулять. — Апельсинка отвёл глаза в сторону и сильно покраснел от такого напора. Но никто ему не дал и шанса на своё мнение: Лайми пихнула Чили в плечо и тот кивнул, быстро взял рыженького на руки и таща того к Кэрроу. Нет, зеленоглазый то, конечно, вырывался, ещё как, но Перец, не смотря на свою худобу, был в несколько раз сильнее, так что, в конечном итоге, пришлось всё же пареньку будить и расспрашивать «опекуна» о том, можно ли им пойти гулять самим и как на долго, а ещё где здесь есть интересные места и, самое главное, даст ли он им деньги?       Бармен внимательно слушал мелкого, но от желания спать прервал его, дал кошелёк, как самому ответственному, и сказал, чтоб они больше его не будили. С такой радостной новостью Апельсин пришёл в зал к своим друзьям.