Людские поговорки

      Она мечется из угла в угол, бурчит себе под нос восхищения в адрес умирающей цивилизации. В голове навязчиво всплыл давний разговор с братом по крови. Он процитировал тогда ему людскую пословицу, которую Детлафф естественно не понял. Растолковал по своему, но почему-то сейчас захотелось узнать правильное толкование, правильный ответ.

Хорошо там, где нас нет.

      Логично в понимании такого как он предположить, что смысл заключается в отсутствии людей. Где их нет, там хорошо. В этом он убедился на собственной шкуре. Люди в его жизни доставили ему немало неудобств и проблем. Да что там, один человек почти погубил существо, по своей сути которое в некотором роде практически неубиваемое. Но при всем этом те же люди заставили его пересмотреть все свои изначальные взгляды на жизнь… Логично? Логично. Но почему этот ответ не верен? Помниться, в одной книжонке посвященной этой теме было это высказывание и подробно объяснялось его значение. Но книги под рукой нет. Проще всего спросить у неё, она наверняка знает. Но… Почему бы ему самому не догадаться? Спросить и узнать всю суть было бы слишком просто.       В проломе на потолке показалась полная луна. Такая же большая и яркая, как в ту ночь. В ту ночь ему казалось, что он потерял все, что так долго выстраивал после истории в крае вина и гуляний. Свою пещеру, свои принадлежности, свою руку… Мелочи.       Скорее, больше всего его огорчила потеря надежды на лучшее будущее. На то самое сказочное и нереальное «долго и счастливо». Он до сих пор с трудом верил, что все те ужасы уже давно позади. Все закончилось. И, кажется, вот оно. То самое «долго и счастливо»… Но надолго ли? Что для него меньше сотни лет? Одно из мгновений вечности. А для неё — целая жизнь. Даже если она проживет достаточно долго по меркам людей… Для него этого будет мало.       Счастье, которое он обрел с таким трудом, за которое боролся всеми своими силами заберут суровые реалии жизни. На эту тему тоже вроде была какая-то поговорка у ее народа. Что-то вроде: «У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем: у него есть настоящее — и то не день, а мгновение.» В этом есть… Смысл. В конце концов разве это важно? Время. Главное, что эти моменты были. И он их не забудет. Но все равно думать о неизбежном… Неизбежно больно. Чувство жгучей ревности и нехватки внимания захватило мужчину. Так мало времени, а она тратит его на глупые камни, а не на него…       Собственничество - не очень хорошее качество. Ему давно пора это признать и смирится с интересами его беловолосой подруги. Он не должен так думать, ведь ей это нравится… Ну, а ему нравится она. Её интересы естественно часть неё. Логично? Логично. Но ведь её интересует и приводит в восторг не только культура эльфов?       У вампира появилась заманчивая идея переключить все её внимание хотя бы на парочку часиков на себя любимого.       Выйдя вперед на свет, чтобы его было хорошо видно, мужчина задрал голову вверх, купаясь в холодных лучах огромной луны. Облик его менялся постепенно, человеческие черты уходили на второй план, а далее и вовсе исчезали из виду. Будь на месте Айрис кто другой, лицезрея подобную картину этот кто-то непременно бы грохнулся бы в обморок, неистово заорал в приступе паники или же бросился бы на него с мечом, излучая всем своим существом яркий и явный страх. Так бы поступил любой, но только не она. Северянка была не из робкого десятка, девушка приняла его, пусть и не сразу. Тоже самое было и у него по отношению к ней. И он принял ее в свою стаю не так давно. Обоим необходимо было время.       Что есть поговорка? Поговорка, пословица — народная мудрость. То, что люди передавали из поколения в поколение. Люди восхищали Детлаффа. И если не все, то одна людская девушка уж точно.       Ведь северянка не видела ужасных острых когтей и зубов, не замечала уродливую морду монстра, её не смущало отсутствие глаз в его нетопыриной форме. Все ее внимание было теперь сосредоточено на дырявых, огромных и величественных крыльях. Зная это, высший вампир не без удовольствия расправил их, показывая во всей красе. Лунный свет падал на массивные плечи монстра, зубы и длиннющие когти сверкали на свету. Равномерное дыхание заставляло подниматься и опускаться широкую грудь, а огромная голова была повернута в сторону девушки, из рук которой от неожиданности выпал с глухим стуком полевой журнал, звук от падения размножился благодаря сводам древней пещеры.       — Нахохлился, словно петух перед курицей в брачный период.       Монстр улыбнулся, обнажая устрашающие клыки.       — Я думал, ты сравнишь меня с более благородным и величественным зверем. Или с более красивой птицей.       — Павлин подойдет?       — Вполне.       Она подняла упавшую книгу, убрала ее в сумку, лежащую на холодном камне. И приблизилась к монстру. Тот наклонился, нависнув над северянкой, которая подняла голову и рассматривала с интересом вампира.       — Тогда в деревне у меня не было времени как следует рассмотреть тебя в подобном облике и должна сказать… Это впечатляет.       Ее рука коснулась когтистой лапы вампира. Такая маленькая по сравнению с его.       — Я рад, что смог произвести на тебя впечатление. Пусть и таким необычным для тебя способом.       Его голос был иной, но чертовски притягательный.       — Это так вы соблазняете вампирш? У кого круче крылья?       — Не только крылья, — загадочно произнес высший вампир.       Словно в доказательство вышесказанных слов, Детлафф раскрыл клыкастую пасть, высунув длинный красный язык. Айрис отвела стыдливо свой взор, заливаясь красками и легким румянцем на щеках, бывших пару минут назад бледными при свете полной луны.       Монстр наклонился ближе, касаясь языком шеи северянки, проведя небольшую дорожку и заканчивая ее на мочке покрасневшего уха. Айрис в который раз проклинала себя и сладкие спазмы внизу живота, предвкушая развития данных событий.       Предназначение одежды как-то позабылось. Штаны, блуза, сапоги - все стало ненужным. Нижнее белье не стало исключением и также было отброшено в дальний угол пещеры. Обнаженная, в холодном свете луны, она казалась ему идеальной. Особенно рядом с таким, создающим явный контраст монстром, как он. Айрис закрыла глаза, ей было и страшно и ужасно интересно. Что тут сказать, такого безумия у нее явно еще не было на ее не столь богатом опыте.       Но то, что произошло далее, она явно никак не ожидала. Ласки прекратились, возбуждение на миг потухло, а лапы едва коснулись аккуратно, пытаясь не задеть такую тонкую светлую кожу острыми как бритва когтями её плеч. Он склонился, преодолевая последний миллиметр пространства между ними, сливаясь в единое целое со своим счастьем таким банальным действием. Монстр прижал её к себе, нежно обнимая, стараясь не причинить вреда своей звериной личиной. Айрис, обнимая монстра в ответ, после мгновения удивления задорно хохотнула.       — Детлафф, когда это ты успел стать таким сентиментальным?       Монстр сложил крылья, будто бы спрятав их двоих от всего мира.       — С тех пор, как помню себя, милая.       Северянка задумчиво провела рукой по массивному нетопыриному крылу.       — Какого это - летать?       Вампир опустил голову той на грудь, её руки прикоснулись к лысой, с проступающими многочисленными синими венами голове.       — Пытаться объяснить это довольно бессмысленное занятие. Подобно тому как если бы слепому пытались объяснить что есть цвет, а глухому, что есть звук.       — Тебе удобно быть незрячим в этой форме?       — В этой форме я не нуждаюсь в зрении. У меня обострено многое другое и я прекрасно тебя чувствую и осязаю без него.       Девушка обхватила обеими руками морду чудовища и сомкнула свои губы на его пасти. Крылья подрагивали от нетерпения и нарастающей эйфории. Оголенная спина коснулась холодного камня, когтистая лапа заботливо уложила бледное тело на холодный пол пещеры. Порывы ветра от двигающихся крыльев обдавали пронизывающим холодом обнаженное тело. Вампир не переставал дарить ей наслаждение, она извивалась на холодной поверхности, не чувствуя холода, а лишь стонала, не контролируя себя от нарастающего жара внутри нее и отдаваясь похоти вперемешку со страстью полностью без остатка.       — Может, мне стоит вернуться в более привычную для тебя личину человека?       Айрис сильнее впилась ногтями в широкую спину, доставляя ровным счетом нулевой дискомфорт, наоборот еще больше дразня зверя.       — Может, тебе стоит замолчать и продолжить?       Детлафф усмехнулся, утробно рыкнув, касаясь стройных человеческих ножек своим чересчур длинным языком, постепенно подбираясь к самому заветному и чувствительному месту. Ноги бесцеремонно были раздвинуты неестественно длинными костлявыми руками, от прикосновений которых окончательно сносило крышу, отключая с концами разум, желая лишь одного - дать волю разгорающимуся внутри них обоих огню. Трение, ласки, прикосновения. Возбуждение нарастало с каждой секундой. Язык плавно переместился, очерчивая мокрую дорожку с низа снова к шрамированной шее северянки, проникая в приоткрытый рот. Сладкая нега сменилась дискомфортом и болью, которые со временем становились не столь ощутимы, уступая удовольствию и предвкушению. Медленные движения, дыхание, опаляющее её ключицы, легкие укусы. Не верилось, что столь устрашающее создание может быть таким… Нежным, аккуратным?       С трудом пытаясь контролировать животные инстинкты, вампир подхватил на руки за ягодицы девичье тело, прижимая как можно ближе к себе. Северянка обхватила костлявые бедра монстра своими ногами, устраиваясь как можно удобнее. Руки обняли шею, голова покоилась на его груди, дырявые крылья укрывали нагое тело, пытаясь согреть и так разгоряченную особу. Она двигалась навстречу, желая продлить столь сладкое мгновение, а он рычал, как подобает зверю. Еще немного усилий, последний толчок, движение и...       Тепло стремительно разливается по всему телу, накрывая с головой. Сладкие судороги поразили девушку, а монстр постепенно опустился на колени, меняя облик с нетопыря на человека.       Обнаженные, уставшие, но счастливые. Детлафф открыл глаза, осматривая девушку. И хоть тот прекрасно обходился без них в обличье монстра, ему их в данной ситуации чертовски не хватало. Не лицезреть в полной мере такую красоту. Девичью грудь, все это притягательное тело… Было знатным упущением с его стороны, но тем не менее сейчас он с легкостью наверстывал упущенное. Смотря на северянку, он медленно, но верно начинал соображать. И тут вампира будто осенило.       — Я понял.       Айрис подняла вопросительно голову, устраиваясь рядом с нагим теперь практически не чем не отличавшимся от обычного человека мужчиной. Он ответил на её немой вопрос.       — Регис однажды поведал мне людскую поговорку. Хорошо там, где нас нет. Я понял наконец её смысл.       Айрис мило улыбнулась.       — Неужели, ну-ка, просвяти же меня.       — Место, где нас нет, моментально превращается с нашим появлением в место, где мы есть. А хорошо, как ни парадоксально, оказывается там, где мы были. Чаще всего, осознание счастья приходит к нам одновременно с его потерей. Мы не ценим, то что у нас есть и нам всегда кажется, что где-угодно все хорошо, но только не у нас. Хотя на самом деле где-то там может быть точно также как и здесь, а то и хуже. Лучшее, бывает, враг хорошего. И на самом то деле здесь в данный момент мне лучше всего, чем где-либо еще… С тобой.       Он хотел ей сказать, как боится однажды её потерять. Он ничего не сможет сделать, ведь такому врагу не страшны его зубы, когти, молниеносные скорость и реакция. И имя этому врагу — время.       Она хотела ему сказать, что желает больше всего на свете стать такой же как он. Не ради силы, своеобразного бессмертия, лишь ради того, чтобы быть рядом с ним всегда. Но она не может быть такой же как он. Так уж получилось, что он появился на свет высшим вампиром, а она человеком.       Когда-то будучи юной девчонкой, Айрис читала глупый роман про вампира, который обратил девушку в подобную ему. Но то были детские сказки. Такого не бывает.       Ни один ни вторая не озвучили вслух того, о чем думают. Вместо этого их губы нашли друг друга в полутьме пещеры, луна исчезала, уступая место солнцу.       А Детлафф, откинув прочь дурные мысли, прошептал Айрис на ухо несколько слов, которые заставили ту снова улыбнуться и думать о хорошем:       — Давненько не разминал я крылья. Думаю, как-нибудь стоит показать тебе, какого это - летать.