***
Глеб
Что может быть хуже утреннего похмелья? Ну разве что ощущения когда тебе девушка сказала, что она может умереть? Да ощущения не из приятных, будто сердце разорвали на кусочки. А что еще может быть хуже когда особа которая сказала это лежит рядом, в тот самый утренний похмельный день? Проще говоря чувствовал я себя паршиво. Да еще и Кира слишком упрямая, она уже минут 10 пытается избавиться от меня, и нагло просто сбежать в самую рань. Я упрямо наваливаюсь сверху пытаясь хоть еще немного поспать, но как будто это девчонка так просто допустит это, я с полуприкрытых век наблюдал как Кира пытаться скинуть меня с себя, но что то плохо выходило, ночь как никак удалась, подмечаю про себя видя укусы на плече и шее, почти синие. Может и казалось что я перестарался, но черт какой был кайф выплеснуть все что накопилось в душе за эти гребаные две недели, выплеснуть именно на ней. Яркие синяки красовались почти везде, аж стыдно, может ей было больно? Хотя судя по тому как она энергично двигается с самого утра, нет. Ей явно понравилась прошлая ночь, как будто я плохо ее знаю. Я упрямо притворяюсь спящим, но не могу сдержать смех когда она злобно рычит и закатывает глаза.
— Так ты не спишь? — восклицает та, спалился с потрохами — Глеб черт встань.
— Зачем? — она злиться, с каких она пор стала такой злой? Нет она конечно всегда была вредной малявкой, но чтобы злиться с самого утра?
— Глеб — она снова толкает меня пытаясь встать с кровати.
— Что я вчера тебе говорил — я подвигаю к себе ближе слыша ее стон боли, видимо все же перестарался, я оглядываю синяки на бедрах от сильных сжиманий. Снова хочет сбежать? Какого хрена? Разве я ей вчера не кратко и ясно дал понять что бы она не смела сбегать? Ведь хоть и сложно признавать, но мне без нее было плохо, чертовски плохо. Мне никогда не было так хуево после расставаний, ни с кем из девушек, у меня будто дыра черная возникла в груди. Я почувствовал что я становлюсь просто как раньше, до того как я встретился с ней, таким же идиотом который знал дорогу в клуб и обратно, ну и где купить наркоту. Мне казалось что это самое главное, ну типа, веселиться? Кайфовать? Получать кайф от пьянств, наркотиков, и секса. Но что в итоге вышло? Вернулся я в старое русло? И? Ничего из этого не радовало, абсолютно, ни наркота, ни алкоголь, ни даже красивая фотомодель.И спрашивается какого хрена Глеб? Какого хрена с тобой происходит? Что это за такие чувства от которых невозможно избавиться. Я хотел ей набрать, позвонить, поговорить, сказать что мы решим эту проблему вместе, мы бы все обсудили. Но я почему то подумал что она меня ненавидит, я ведь как назвал это отмазкой, я думал она права выдумала просто эту отмазку в своей голове! Но почему то факты не сходились, приступ возле клуба, кучу таблеток в ванной, кучу таблеток в сумках, шрам на груди. И почему я такой идиот? Почему я сразу не спросил, не задавал вопросы? Может просто не волновало, думал что ей нечего скрывать. Но как же глубоко ошибся.
«У тебя своя боль (своя)
Я не стану в неё лезть, нет»
Именно так я и сделал, так и поступил, не хотел лезть, думал что ей просто нужно время чтобы разобраться в себе. Но черт, какого хрена! Я поднимаюсь на локти чтобы взглянуть на чертову бестию. Яркие глазки уставились на меня, совсем не такие как раньше.
«Скажи, готова ли принять решение? (решение)
Ты от меня скрываешь остальные предложения»
Я запоминаю строки нового трека, иногда кажется что именно она вдохновляет меня на новые треки, на новые строчки. Пусть совсем и не несущие для большинства аудитории смысла, но только не для меня. Я губами касаюсь синяка на шее целуя его, все-таки перестарался, но и извиняться даже не подумаю, сама виновата. Пришла в логово голодного хищника и даже не подумала о последствиях. Да я даже никогда с Лесей не позволял себе такого, что бы во так, до потери пульса, до синяков, до боли. Она вздрагивает всем телом и кожа покрывается мурашками, я знаю лишь то что хочу быть рядом. Хочу просто помочь ей, разобраться, сделать хоть что нибудь. Но уж точно не отпускать эту неуравновешенную. Она когтями проводит по груди и пытается оттолкнуть.
— Да что с тобой? — я поднимаю на нее взгляд.
— Это с тобой что? — мы смотрим друг на друга как два идиота не зная что и сказать.
— Давай не будем притворяться что никаких разговоров прошлой ночью не было — она округляет глаза и смотрит на меня.
— Ты что помнишь?
— Нет я конечно склерозник, но не настолько что бы не запоминать разговоры с тобой Кир — почему она так удивленна? — что с тобой? Хотела сбежать утром? И что дальше Кир, тебя устраивают эти отношения? — она немного хмурится, я позволяю ей подняться. Иду к шкафу и кидаю ей её вещи чтобы она оделась, она удивленно смотрит на меня, явно думая что я выгоняю ее, она опускает голову и накидывает нижнее белье. Думаю этого хватит что бы на нее не накинуться и не трахнуть ее еще раз, она хотела уйти за другой одеждой, но я останавливаю ее обратно усаживая на кровать грубо беря за плечи. Разговор, сейчас мне нужно понять ее, иначе я конкретно сойду с ума — так и думаешь молчать? — я сжимаю ее хрупкие плечи думая лишь о том что она может рассыпаться словно песок прямо тут, только сейчас я замечаю то какая хрупкая эта девушка, настолько что даже страшно притрагиваться, бледная кожа, из-за болезни, но нет красоты это не портит, худое тело не могло не сносить башню любому парню — хорошо, будешь до тех пор сидеть тут пока не заговоришь ясно? — я отхожу от нее и иду к двери упрямо. Она сидит на кровати и наблюдает за мной? Серьезно не станет говорить? Я выхожу с комнаты и закрываю дверь слыша возмущенный вскрик со стороны Киры.
— Что ты творишь? — она стукает по двери.
— Подумай о своем поведении малышка — говорю я отходя от комнаты — пока мы нормально не поговорим, ты не выйдешь с этой квартиры и комнаты — я рычу наливая стакан воды, о боже спасительная холодная водичка.
— Ты не имеешь права! Выпусти немедленно! — я выпиваю почти два стакана залпом, черт аж легче стало.
— Имею право малышка — кричу я — так что будь добра, разберись в своих чертовых безумных мыслях и давай спокойно поговорим, нет, будешь сидеть тут хоть до посинения!
— Голубин! — яростно кричит та, я захожу в ванную комнату — не смей! А ну выпусти! Голубин! — как же она любит мою фамилию, я улыбаюсь слыша ее крики — не смей меня игнорить! Выпустил! Живо! Голубин! Чтоб тебя! — но дальше я не слышу ее криков, я включаю душ заглушая все ее крики. Горластая девчонка, надо было ночью постараться еще лучше что бы кричать не смогла. Тоже мне…
Прошло почти два часа, я сидел в своей комнате записи, трудно было собраться с мыслями.
«
Прихожу домой, я не знаю, где ты
В зеркале горю холодным светом звезды»
«И наблюдаю как горят все мои мосты» — и какого хрена песни такие грустные? Я тянусь к синтезатору и делаю первый бит который пришел в голову.Хоть песня еще не готова, но такой бит точно подойдет.
«будто запер себя в себе
Тысячи сомнений на наш счёт
Насчёт тебя, насчёт меня» — я меняю звучание раз за разом, но понимаю что не могу под бит наложить строки, обожаю (ненавижу) момент когда не чувствуешь от куплета песни то что хочешь. Это не то, все не то. Я кидаю на стол тетрадь с записями и выхожу с комнаты, прислушиваюсь к тишине. Молчит, у нее так много терпения? Я иду на кухню и закидываю в рот бутерброд, кофе уже остыл, я и забыла про него видимо слишком увлекся. ДА и не писал я уже очень долго, думаю меня живьем скоро фанаты съедят причем заживо. Столько шумихи, столько ожиданий нового альбома, прошло совсем немного времени с моего прошлого. Мне явно нужен отдых, иначе я чекнусь, а все по вине этой бестии.
— Ладно — слышу я — ты выиграл Глеб, давай поговорим! — я дожевываю бутерброд и отпиваю кофе — ты что ушел? — все-таки не надолго ее хватило. Я подхожу к двери и открываю замок видя как она сложив руки на груди стоит в моей длинной футболке почти до колена. Сексуально, даже слишком, она хочет пройти, но я не даю ей это сделать — что тут будем разговаривать? — я киваю указывая что бы она села на кровать, она злиться, психует, словно вредный ребенок, топает ногой, но идет к кровати хмуриться и садиться на кровать скалдывая на груди руки — о чем нам нужно говорить? Я не понимаю, сначала ты говоришь мне каждый раз уйти, вчера орал нахрена я пришла, и наверное проклинал меня раз тыщу, ты явно не хотел меня видеть, а потом ты резко меняешься в поведении дома накидываясь на меня и прося не оставлять тебя? — я вижу как она не выдерживает и встает ходит с другого угла к другому — потом мы трахаемся, причем не просто трахаемся, а срываем гнев друг на друге, по крайней мере мне так показалось от тебя! А потом ты резко хочешь поговорить и говоришь мне разобраться в себе, когда сам черт тебя дери не понимаешь чего хочешь! То отталкиваешь, то притягиваешь, и как это понимать Голубин? — если она еще раз скажет мою фамилию я снова ее отрахаю во всех позах. Я сжимаю кулаки, закрываю глаза, она бесит, нереально бесит меня сейчас.
— Я разобрался, я вчера тебе сказал что хочу быть рядом — спокойно говорю я.
— Но до этого ты послал меня раз пять!
— Это было не всерьез ясно? Да ладно тебе, я был пьян, да облажался, признаю, я просто не ожидал что ты припрешься ко мне! Я думал все, все кончено мы больше не увидимся. Я не сдержал эмоций, да я был зол тебя видеть, после того как ты — я указываю на нее видя как она стоит на месте все так же держа руки в замке на груди — ты разбила мое сердце — она отводит взгляд, знает свою вину, хоть это она понимает — черт я сказал то чего хочу вчера, хочу что бы ты поговорила со мной об этом, хочу что бы ты осталась тут, рядом, я уверен есть выход всегда, из всех проблем, и все болезни лечатся — я вспоминаю что не все — ну ладно не все, но большинство из них!
— Говорить о моей болезни? Что мне рассказать? Сколько мне осталось жить? Чего ты от меня ждешь, какую информацию ты ждешь от меня? — она разводит руки — я больна, да, я не знаю когда умру, но то что умру это факт Глеб, не изменить этого.
— Ты врешь! — взрываюсь я наконец то — не ври черт тебя дери! — я читал про эту ее гребанную болезнь, знаю что есть операция, знаю что есть шанс что она ей поможет, но почему она даже не заикается о варианте об этом? Я хмурюсь, жду пока она сама выскажет это.
— Все я домой — она мотает головой и идет к выходу, но я преграждаю ей путь, снова и снова, шаг влево, шаг вправо, и так не даю пройти, хватаю ее за руку когда она пытается проскользнуть и грубо швыряю на кровать, не хочет по хорошему, будет по плохому — да что на тебя нашло! — восклицает она встает с кровати и смотрит на меня — Глеб что ты ждешь услышать от меня.
— Правду, скажи правду что смерть это не единственный выход — она злиться, что с ней не так? Почему она не хочет признать это? — ты сдалась? Вот так просто? Да что с тобой такое Кир! Я не понимаю! Ты сильная девчонка, дерзкая, и черт тебя дери боевая, и куда ты делась а? Куда ты запихала все эти качества?! Ты достала! Достала врать и плакать, прекрати реветь! — всегда плачет когда я кричу, и сердце аж от боли разрывается когда малышка плачет — прекрати! Я не говорю тебе ничего плохого, ни бью, не унижаю, ничего, так какого лешего ты ревешь! — она всхлипывает и утирает слезы.
— Да потому что я ненавижу когда ты кричишь! — орет теперь она на меня, снова злиться, но уже не ревет — я люблю тебя Глеб, — я чувствую как сердце буквально ускоряется на ходу, каждый удар, мне чертовски приятно слышать, ведь как бы я не хотел не любить ее, никогда не получалось, она всегда вызывала дрожь и страх при встречах, она всегда улыбалась и дарила тепло которое я так давно в своей жизни не ощущал, среди алкоголя, наркотиков, и сук, она дала новый свежий глоток воздуха, показала что мир не такой ужасный как кажется на первый взгляд. Может пусть и смотрит детским взглядом на мир, но именно этого не хватало в моей жизни. Почувствовать себя как в детстве ребенком, и почувствовать чистую любовь. Почувствовать что девушки не видят во мне, идола на сцене, не видят во мне деньги — люблю, но что будет потом? Я не хочу даже думать об этом — я иду к шкафу и вытаскиваю черное огромное худи, подхожу к ней — что ты делаешь? — я как маленького ребенка начинаю ее одевать в свою же одежду — Глеб? — я натягиваю огромное худи, не хотелось бы что бы все видели ее синяки на шее и засосы, а в той футболке она это не скроет, я осматриваю ее вид. Футболка выглядит как платье, поэтому и так сойдет. Не хочет говорить, она, поговорим с ее врачом. Раз уж на то пошло.
— Мне пофиг что будет потом, мне важно что сейчас — я закидываю хрупкое тельце к себе на плечо, она такая легкая.
— Голубин! Куда мы? — она возмущается, я одеваю кроссы, а потом и ее, до чего дожился надеваю кроссы на девушку и завязываю шнурки как глупый мальчишка — куда мы? — снова задает вопрос, но я не отвечаю, пусть это будет для нее сюрпризом, хотя вряд ли такой сюрприз будет приятным. Снова закидываю на плечо — Глеб я умею ходить! Я не калека! Отпусти на землю — командным тоном говорит та, я улыбаюсь словно довольный школьник, какие приятные ощущения внутри — Голубин! Ну елки палки! — я стукаю ее по заднице, довольно больно стукаю, та аж вскрикивает от боли — ты что охринел!
— Щас еще раз шлепну если не закроешься, не зли меня Кира! — я подхожу к машине и просто усаживаю на сиденье закрывая за ней дверь.
— Да куда мы? — она напугано смотрит на меня.
— Я не позволю тебе умереть ясно тебе? — я наклоняюсь ближе к ней грубо беря за мягкие волосы, черт как же она сносит крышу, сводит сума, особенно когда она сидит в моей одежде — мне плевать на эту болезнь, мы от нее избавимся ясно?! Чего бы это не стоило — она хочет что то сказать, но я не даю возмутиться, закрываю ее рот поцелуем, она упрямо сопротивляется, что еще больше хочется ее. Чертовка мелкая! Я поймал ее язык и кусаю за него, и та шипит и мычит — я не хочу слышать от тебя больше ничего — я отворачиваюсь от нее завожу машину.
— Голубин… — но громкая музыка почти на всю заглушает ее разговор, чувствую за такие выкидоны я скоро получу от нее, я вижу как она сдается, отворачивается от меня как маленький ребенок надувая губы. Правда как маленькая, я улыбаюсь подпевая песне своей же, да еще строкам которые посвящаются именно той сидящей бестии которая сидит рядом.
«Ты засела так глубоко
В моё сердце, так глубоко
Я не в числе всех тех дураков
Что болтают без умолку»
Мы подъехали к той самой больнице где собственно и началась вся эта заварушка, где впервые я ее встретил, где впервые наши взгляды столкнулись. Огромная больница почти в четыре корпуса. И так тот главврач что был как же его там, хоть убей не помню, помню лишь имя Влад. Он лечащий врач Киры, значит у него и спросим. Я вытаскиваю напуганную Киру из машины, ее пугают больницы? Нет скорей всего тут другая реакция была.
— Что ты задумал? — я хватаю ее за плечи упрямо направляясь прямо ко входу туда где мы лежали, рядом был кабинет главврача, помню даже где находиться хотя не так часто бывал здесь, еще бы не забыть, я просто умолял его выписать меня, потому что я конкретно заебался тут находиться. Когда мы проходим в больницу она вздрагивает — Глеб давай просто уйдем отсюда — но я не слышу ее уверенно ведя за собой. Сейчас она не в том положении чтобы указывать. Я нахожу кабинет который был нужен — зачем идти? — но не успевает она договорить я открываю дверь. Немного ошарашенные люди взглянули то на меня то на девушку — Глеб очередь надо соблюдать боже — говорит та, тяжело выдыхая и дергая за руку.
— Кир я закончу и приму тебя — говорит мужчина сидящий за столом.
— Прости Влад я не знаю что на него нашло — Кира с силой вытаскивает меня из кабинета врача, сталкиваясь с тем самым парнем который поедал ее взглядом когда был осмотр. Хоть выстрелите не вспомню имени. Кира вздрогнула и удивленно взглянула на него, отпустила взгляд и отошла пропуская парня вперед. И что это было? Мы садимся на лавочку где собственно была очередь только из нас двоих, верно уже поздно вряд ли в такое вообще он должен будет принимать ее. Но почему тот парень не дает покоя мне, он так взглянул на нее, будто между ними произошло что-то такое… Что я не знаю? Я сжимаю кулаки, так ладно, сейчас надо думать не об этом совсем, я смотрю как Кира отпустила голову и зарылась в мою кофту, она смотрела на свои кроссы что то явно обдумывая.
— Кир — она переводит на меня взгляд, я хочу задать вопрос который волновал меня, но меня прерывает врач разрешая заходить. Кира устало выдохнула и мы вместе заходим в кабинет.
— Садитесь — мужчина с лысой бошкой и усами занял свое место, ладно позже разберусь с тем.
— Здрасти — я сажусь на кресло рядом с Кирой.
— Здравствуй, здравствуй Голубин, тебя что-то беспокоит?
— Вообще то нет, я пришел поговорить о ней — я перевожу взгляд на малышку.
— Да что говорить, я не понимаю что он от меня хочет! — я смотрю как пацан сидящий справа чуть дальше за отдельным столиком, то и дело кидает взгляд на МОЕ! БЕСИТ!
— Да ну? Ты знаешь о чем я хочу поговорить — говорю ей я.
— Не знаю, и не понимаю!
— Понимаешь, не прикидывайся дурочкой.
— Голубин что б ты знал это ты притащил меня сюда непонятно зачем, что ты там удумал в своей башке мне не известно — снова злит, снова бесит, снова хочется кричать и орать на нее, черт бы ее побрал, всегда выводит из себя, всегда разжигает огонь.
— Так успокоились оба — прерывает наш вздор врач, смотря то на меня то на Киру — что-то случилось? Приступ? Проблемы? — Кира тяжело выдыхает и молчит — Кир.
— Нет, ничего такого — я хочу вспылить, но врач ясно дает понять что не стоит, и сам видит что его пациентка упрямо врет.
— Кир помнишь наш разговор, ты говоришь мне правду, — спокойным голосом говорит Влад, даже мой гнев куда то улетучился. И как это получается у него?
— Оно болит, иногда — она закидывает ноги на кресло и виновато прячет глаза, класс, просто супер, а мне то как «приятно» слышать это, я касаюсь ее руки упрямо сплетая наши пальцы.
— Я хотел спросить о лекарствах, неужели совсем не помогают? — я смотрю на врача — может есть какие то другие, более дорогие, не знаю.
— Глеб такая болезнь не лечиться просто таблетками.
— И чем же лечиться.
— Операция это единственный выход — Кира сжимает мои пальцы.
— Вот видишь, есть выход Кир, зачем врать?! — я смотрю на нее, она не смотрит в глаза, лишь в пол, упрямо разглядывая кроссы, что в них интересного? — это я хотел услышать от тебя — я дергаю немного на себя что бы она хоть подняла взгляд на меня.
— Я не буду делать операцию — упрямо говорит Кира.
— Что да какого хрена Кир? — да что с ней такое? Почему? Она не пользуется шансом? Неужели она правда хочет оставить все как есть? Она думает о чувствах вообще других? Обо мне, что буду чувствовать я если она умрет? О чем будут чувствовать Эля, ее сестра с мамой, да все черт побери! Чертова эгоистичная дура!
— Я не лягу под скальпель ясно! — громче повторяет она одергивая руку.
— Глеб сядь, давайте вы оба успокоитесь, ладно? — он берет в руки стопку бумаг — Глеб у нее уже было две операции, они были не удачными — ну конечно, конечно тот шрам, доказательство того что не вышло, раз она сидит тут у него. Боже иногда мне кажется что я тупой, серьезно — третья операция не гарантирует успеха, понимаешь? Это сложная операция, да она поможет ей, но гарантия успеха не больше 10 процентов, это как колесо фортуны крутить.
— Понимаешь теперь Глеб? — она роняет слезы на мою кофту — понимаешь что мы не в долбанной сказке? Мы не в фильме, и не какие то там герои романа, третий раз не может вот так просто взять и повезти, понимаешь?
— А ты предлагаешь просто ждать?
— А ты предлагаешь просто взять и умереть сейчас? — каждое сейчас слово будто пуля в сердце, настолько больно что трудно дышать, а от этого запаха медикаментов кружится голова.
— Я предлагаю тебе сделать операцию — говорю я понимая что это самое глупое что я мог сказать.
— Ты серьезно? Ты слышишь что я тебе твержу Глеб! Ты хоть иногда слушаешь меня — она стукает меня по плечу, просто уходит оставляя меня одного, словно снова выстрелила в меня и просто нагло ушла! Чертова засранка! Что б ее.
— Голубин как никак ей решать и только ей, она должна подписать сама документы, без ее подписи мы не будем делать ей операцию. Ты понимаешь это?
— Я знаю, но дайте этот документ, разве вы не согласны со мной? Думаете я не прав предлагая ей это? — он тянется к бумагам и достает лист.
— Я не уверен, но думаю попытать удачу стоит, ей не долго осталось. Если ей не помогают таблетки которые я прописал сильнодействующие, то я не уверен что она и два года протянет, я знаю что ты можешь уговорить ее, но и давить на нее не надо. Она должна разобраться, как никак ее отец умер на операционном столе, дня нее тяжело — поэтому она не хочет идти? Она боится?
— Мне нужно от вас кое что — он поднимает взгляд на меня.
— У меня в США есть один знакомый врач, когда то попадал к нему от передоза — не скрываю фактов что был наркоманом, все хапали дурь в Амереке, а я был не лучше, ничем не отличался от них всех — я оставлю номер, спросите у него сколько стоит операция в США и у лучшего хирурга окей? А я разберусь с Кирой.
— Ты ведь понимаешь что это будет огромные деньги стоит?
— Мне плевать на цену, — плевать на все… лишь бы ее не потерять, не хочу чувствовать снова то что было, эту огромную всепоглащающую пустоту — просто сделайте это хотя бы не для меня, а для Киры, я наберу как только она будет готова — я поднимаюсь со стула кидая взгляд на того парня, какое смазливое личико, а ведь такие в ее вкусе. Бесит…
Я нахожу ее сидящей на лавочке, она сидела опустив голову, совсем маленькая, моя малышка, сердце сжимается, я подхожу к ней садясь рядом с ней слыша ее всхлипы, почему она плачет? Ее задел разговор про операцию?
— Кир.
— Не проси меня это подписать — она поднимает взгляд — не проси Глеб, я не могу — я тянусь к ней обнимая ее, почему то именно сейчас я уверен что нужно поддержать ее, ей нужна поддержка, но я совсем не умею поддерживать. Я прячу листок с подписью в карман — не проси Глеб я не могу.
— Прекрати, все хорошо — я касаюсь ее голубых волос, и вдыхаю ее запах, как приятно чувствовать это — я не буду тебя просить, но ты должна понимать Кир, должна знать что я не хочу что бы ты уходила, никто не хочет этого, я хочу что бы мы попытали удачу, я знаю что для тебя это невозможно, знаю, но ты ведь всегда была сильной нет? Неужели ты не справишься? — я отпрянул, взял в руки ее лицо, заплаканные глаза смотрят на меня — я не хочу тебя терять, но и мысль о том что мы вот так все оставим и это в любое время может случиться убивает меня Кир, убивает так же как и тебя.
— Я дура да? Надо было не говорить что люблю тебя, тогда в Турции, надо было просто уйти.
— Ты думаешь я бы сдался? Ты чертова бестия понравилась мне не в турции, совсем нет, ты меня зацепила своими когтями еще при той встрече на парковке, при той встрече в клубе, и той дурацкой вечеринке. Все те дни дали понять уже тогда что я без ума от тебя.
— Чертова парковка — плачет она, я смеюсь пытаясь вытереть ее слезы.
— Чертов клуб, и чертова вечеринка — говорю я — чертова любовь, и чертова жизнь — она смеется, впервые одаряя меня своим смехом, боже как я давно его не слышал — подумай об этом ладно? — она кивает, и наконец то обнимает меня своими ручками, ее хрупкое тело, боже просто сносит крышу. Я касаюсь ее волос, безумный цвет, и безумная маленькая девчонка которая просто смахнула всю черную пустоту внутри своим крылышком, поселилась там в груди, и подарила тепло и уют, и чувства эти греют душу. И хочу чувствовать это каждый раз, каждую секунду, как чертов наркоман.
— Кстати — говорю я, она утирает слезы и смотрит на меня — что у тебя было с тем пацаном? — она удивленно смотрит на меня, значит было…точно что то было?!
— Ничего — тут же встает она с лавочки — поехали домой.
— Кира не смей увиливать от ответа — она побежала к машине срываясь тут же с места, серьезно? Я улыбаюсь и тоже бегу за ней, так просто не уйдет чертовка — не убежишь — я припечатываю ее к машине смотря на нее, жду ответа.
— Да ничего не было — она пытается сбежать снова.
— Было, говори, я не буду злиться, просто мне нужно знать — нет я буду злиться, если услышу, но черт я просто должен знать.
— Между нами ничего не было правда — будто почувствовав что я сейчас взорвусь говорит она — он просто признался в своих чувствах, а я отшила, больше ничего — тут же с потрохами сдается.
— Отказала потому что ты любишь меня? — я довольно улыбаюсь смотря на нее.
— Самоуверенный какой — фыркает малышка.
— Признай — я лезу под худи, но мне этого мало, другой рукой поднимаю длинную футболку которая была на ней.
— Что ты делаешь! Не тут же! — а сама улыбается, провоцирует мелкая зараза.
— Скажи это Кира — хочу вечно слушать ее голос, и эти слова.
— Голубин! — она снова злится и стукает по плечу, я уверенно поднимаю ее за попу и та удивленно смотрит на меня, она обводит мою талию ногами — ну Глеб — я целую ее в шею, знаю как заставить ее говорить, знаю каждые ее слабые места, я немного отодвигаю свитер и целую синяк с прошлой ночи. Чуть выше и почти дышу ей в ухо, слыша как она тихо застонала — черт с тобой! Люблю тебя! Только не возбуждай меня посреди улицы, и уж точно не возле больницы! — я смеюсь чувствуя вкус своей победы.
— Я был прав насчет того что он влюблен в тебя, тогда помнишь? — еще тогда я заметил при обходе то как он на нее смотрит, ох вот чуял я, мою чуйку не обманешь. Она фыркает и целует меня в губы — отвези меня домой ладно? Только домой! А не к себе.
— Зачем?
— Я хочу разобраться что делать дальше — тяжело выдыхает она, я отпускаю ее на землю.
— Заставляешь возбудиться, а теперь просишь отвезти домой, и уехать? Ты просто ведьма! — я обижено иду к двери машины обходя ее.
— Что! Я не ведьма! — она запрыгивает в машину возмущенно крича на меня, — и вообще это ты первый начал, сам виноват, я даже ничего не делала — я улыбаюсь и закрываю глаза, в отличии от истерик остальных дам, это однозначно лучше, они не такие, все не такое, она словно какая то особенная для меня. Голубин ты полный идиот!
