assorted

Поцелуй не становился интенсивным. Губы переплетались медленно, пробуя на вкус непривычные ощущения. Сокджин смаковал чужие губы, языком исследуя с мучительной медлительностью, не спеша, позволяя также себя изучать и с готовностью передавая контроль в чужие губы. В какой-то момент они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха. Легкие Сокджина сжались от нехватки кислорода, однако он не против был продолжить сразу же. — И что мы делаем? — спросил Хосок, когда Сокджин оттянул большим пальцем нижнюю губу Хосока и уже потянулся за поцелуем. — Дегустируем. Удивленный Чон откинулся назад, чтобы поймать его взгляд. — Это же твой первый раз с парнем? — уточнил Сокджин и без того очевидное. — Да. — Сокджин посмотрел на него весьма многозначно, ставя точку. Нетерпеливо потянулся за чужими губами, подмяв под себя раскрасневшегося от долгого поцелуя Хосока. — Дегустировать будем только губами. Сокджин не сразу понял, на что тот намекает. — Оу, — дошло до него с опозданием. — Боишься, что я захочу тебя трахнуть? — глаза Хосока от возмущения засверкали, от чего его лицо стало еще более милым. Ему так идет краснеть. — Кто кого еще. — процедил воинственно, и Сокджин вправду впечатлился. Что же, преступить черту им не грозит, оба до чертиков не хотят оказаться снизу. — Я натурал, на секундочку. — Я тоже. — напомнил Сокджин, обхватывая губы Хосока своими. И плевать, что натуралы не целуются до онемения на диване, вжавшись друг в друга всем весом собственного вспотевшего от острых чувств тела. Чон даже не думал о том, как будет вести себя утром при встрече с Кимом. Ну поцеловались. Ну и ладно. В жизни каждого мальчика должен быть подобный опыт, вот оный и появился. Главное, никто их них не возбудился, вот если бы член одного их них дрогнул, было бы катастрофически неловко. Он не собирался это делать странным, тем более Сокджин вел себя как обычно. — Смузи из фасоли? — не успел Чон сойти с последней ступени, как донесся голос Сокджина. — Угу. — Хосок прошел на кухню на голос хозяина дома. Он впервые видел Кима таким домашним. Вчера он уснул до того, как тот вернулся в постель после душа, а утром уже проснулся один. — Ты обычно плотно завтракаешь? — Я обычно не завтракаю. — уселся на высокий барный стул перед кухонным островком и стал следить за чужими отточенными махинациями. Взгляд то и дело порывался скользнуть к губам напротив. — Я живу очень далеко. — Ты где теперь снимаешь? Хосоку должно было стать стыдно за обман, но не стало. — Все там же. Я тебе соврал. — Зачем? — удивился Сокджин, выключая блендер и переливая получившуюся жижу в высокие стаканы. — Не знаю… На самом деле, стало немного стыдно. Хосок отвел взгляд, пока подворачивал рукав сокджиновой рубашки на себе. Вещи этого широкоплечего ублюдка ему велики. Длинноногий позер. И вообще, губы Сокджина всегда были такой интересной мягкой формы? — За столько лет я не особо двинулся с места… Обычно меня такое не трогает, но перед тобой почему-то стало стыдно. — Мы работаем в одной компании. — Я временный сотрудник. — напомнил Хосок с полуулыбкой. В его голосе не было горечи или отчаяния, нет. — После окончания контракта найду стабильную работу. — Чон кинул на Сокджина озорной взгляд. Тот даже перестал смешивать смузи, удивившись его игривости. — Я даже не против, если поспособствуешь. — По блату хочешь? — усмехнулся Сокджин, вновь сконцентрировавшись на своем смузи. — Ты сам когда-то говорил, что хорошие связи нужно сохранять и поддерживать. Сокджин деланно осуждающе покачал головой, затем рассмеялся. — Я заметил, что ты хороший ученик. — Стараюсь. Перелив свой напиток в стакан, Сокджин обошел островок и сел рядом с Хосоком. — У тебя еще месяцев шесть? Хосок угукнул. — Мне хватит… Набери, когда окончишь контракт, устрою в компании дедули. Чон воззрился на Сокджина, выпучив глаза. Он сейчас правильно услышал? Собирается вернуться в семью? — Будешь работать на дедушку? — Ким громко рассмеялся с его реакции. — Нет, — пытаясь отсмеяться, покачал головой. — Планирую отжать у него бизнес. — Услышав это, выражение лица Чона тут же поменялось. — Что рожа такая кислая, м? — По хлебалу получишь. — цокнул Хосок. Это только он имеет право грубить и сквернословить, он не привык слышать подобное от Сокджина. — Давай-давай, пей свой смузи, ты должен набраться побольше сил для революции. — Эй, побольше веры в меня! — Я и верю. Мое будущее в твоих руках, жри давай свои гороховые сопли и дуй устраивать переворот! — Вот негодник, а. Так продолжилось их утро, а затем они собрались и вместе поехали на работу. Им изрядно пришлось попотеть, чтобы подогнать одежду под Хосока. Тот буквально утопал в каждом комплекте. — Я потом тебе верну. — пообещал искренне, запихивая свою вчерашнюю одежду в рюкзак. Пообещал, но так и не вернул. И даже спустя неполные три недели рубашка и брюки Сокджина остались лежать в комнате на крыше, выстиранные и отутюженные, забытые своим хозяином, но не Хосоком. — Насколько будет странно, если написать ему про это? — пробубнил про себя, лежа на полу, уставившись в туманное окно. В этом году осень ударила очень рано. — Написать или не написать? — Хосок кинул взгляд на настенный календарь, подаренный на работе. У него остался неполный месяц до конца контракта. С Кимом не виделся с тех пор, как тот вернулся в головной офис. Сам погрузился в ненавистную рутину с беготнёй, вернулся к исходной точке и сильно бесился из-за того, что его держали на коротком поводке с помощью контракта. Постоянной работы ему точно не предложат в этой компании, поэтому можно написать Сокджину, напомнить об обещании. Хосок смелый малый, он умеет нахальничать, когда ему это выгодно, не зря же он подростковые годы провёл, применяя разные роли. — Хорошо, поближе к концу месяца напишу. — пообещал сам себе, и тут вздрогнул, услышав телефонный звонок. В последние недели он думает только об одном человеке, и почему-то в груди возгорелась надежда, что звонит тот самый. Вскочив и неловко ударившись головой о ручку двери, Хосок, сдерживая стон боли, подхватил телефон. На экране был незнакомый номер. — Да? — с потаённой надеждой ответил на звонок, затаив дыхание. — Чон Хосок? — по ту сторону раздался приятный женский голос. — Да. — Вас беспокоит Сон Джихе, мама Сокджина. Мачеха Сокджина, — на автомате поправил её Хосок, однако вслух ничего не сказал. — За вами уже выехала машина, окажите честь позавтракать со мной тет-а-тет. — Голос был требовательный, ни намёка на просьбу. Чон, само собой, удивился, а потом, когда снаружи раздался сигнал машины, понял, что выехавшая машина уже доехала. Эта дама не спешила звонить заранее. Намеренно позвонила, чтобы Хосок не успел подумать? — Я не дома. — Вы дома. — И с этими словами она отключилась. И что прикажете делать Хосоку? «Твоя мачеха вызвала меня на завтрак, это нормально?» — без всяких предисловий написал сообщение Сокджину и побежал собираться. Ему самому стало любопытно, что хочет та мадам.