Я буду ждать

      Сон Лиэль был коротким и беспокойным. Но когда она проснулась, все кошмары ушли, и Лиэль ощутила какую-то особую бодрость. Возможно, игра Даниэля была не так плоха, как показалось сначала. Или мысль, что на ее собственное расследование и поиски Эмили теперь есть время, успокаивала, и потому Лиэль, сложив в рюкзак все, что могло бы ей пригодиться, вышла из комнаты, а затем и поместья в раннее теплое утро.       Лиэль обошла поместье кругом и вышла к саду, в котором недавно гуляла с Луизом. Белые лепестки опали с цветов и лежали сейчас на земле неподвижно, словно тысячи мотыльков спали, облитые солнечным светом. Лиэль смотрела на «мотыльков» и наслаждалась тишиной. Еще немного и поместье проснется, и сохранять покой в душе будет не так просто, если она, конечно, не найдет место, где можно хоть ненадолго спрятаться от гостей и хозяев. Лиэль снова взглянула на поместье, отметив, насколько оно красиво, когда небо над ним безоблачно.       – Это надо сфотографировать. – Камера уже была в руках. – Так. Выбрать ракурс и... – в визир фотоаппарата Лиэль увидела, как на одном из этажей поместья открылось окно. За портьерой кто-то стоял. Лиэль убрала камеру и тут же вернулась к поместью. Но сколько бы Лиэль не смотрела, окна везде, как и прежде, были закрыты. – Началось, – подумала Лиэль и пошла туда, где, как ей привиделось, кто-то за ней наблюдал.       В библиотеке было тихо, не потому что тут соблюдали тишину, а потому что Лиэль была единственным посетителем. Она шла между рядами высоких шкафов и стеллажей – они упирались в потолок и будто поддерживали его свод. Лиэль проводила руками по корешкам книг, читала названия, выведенные разноцветными завитушками, и прислушивалась. Она надеялась, что не спугнула того, кто был здесь.       Выбрав книгу, Лиэль уселась в удобное кресло с высокой спинкой. Забравшись в него с ногами, она раскрыла книгу и задумалась, глядя в окно: «Вот там я недавно стояла». Вдруг боковое зрение уловило движение справа. Девушка повернула голову и посмотрела на стеллаж, откуда только что она достала книгу. Там, в просвете твердых темно-коричневых и вишневых переплетов, виднелось темное глухое окно небольшого размера. Какое-то время она всматривалась в него, но, не заметив ничего странного, склонилась над страницами выбранной книги.       Вчитываясь в строки, бегущие стройными рядами черных букв по светлополосому полотну листа, ей вновь показалось, что между книг промелькнула тень. Это начинало пугать и тревожить её. Спустив ноги с кресла, она снова впилась взглядом в черную матовость загадочного окна. Она все смотрела и смотрела, долго и безотрывно. И за тусклым стеклом вдруг обнаружилось наполненное слабым светом пространство. Без сомнения, комната была там. Проглядывалась она смутно, даже едва различимо, поэтому рассмотреть ее не представлялось возможным, но в том, что помещение там было, Лиэль была уверена так же ясно, как и в том, что поместье это хранит слишком много тайн. Ей даже почудилось, будто она уловила движение. Очевидно, кто-то был там. Лицо. Виделось оно неотчетливо, но, кажется, принадлежало девушке. Лиэль напряглась всем телом, вглядываясь во мрак. Да, она увидела. Глаза, полные отчаяния и боли, смотрели на нее с той стороны.       Внезапно-резкий звук захлопнувшейся массивной двери библиотеки эхом прокатился вглубь зала, разрывая тишину пространства. Лиэль вздрогнула и развернулась в сторону входа.       – Не ожидал тут кого-то увидеть в такую рань, – взгляд Кимэя прожигал насквозь. От него хотелось сбежать и спрятаться. Кимэй подошел к стеллажу и поправил книги.       – Что это за окно? Что за ним? – посмотрев на темный квадрат стекла, она ничего не увидела, словно комната исчезла, скрылась из виду.       – Надо же, сколько любопытства, – совершенно спокойно, будто этот вопрос ему задавали слишком часто, ответил Кимэй. – За ним находится хранилище, его пристроили к поместью совсем недавно. Раньше окно выходило к озеру, но сейчас, поскольку смотреть там особо не на что, его заделали. Не показывать же гостям весь бардак, правда? – Кимэй даже улыбнулся, но взгляд его был все таким же хватким, и Лиэль непроизвольно сжималась под ним, словно зверек, загнанный в ловушку. – Не опоздай на завтрак, – добавил он и вышел.

***

      – Доброе утро, – Лиэль вошла в столовую и села на свое место. Никто не обратил внимания на ее слова, и каждый продолжал заниматься своим: перешептываться, листать документы, будто Лиэль здесь и не было вовсе, будто события прошлых дней привиделись ей в горячке. – «Но я не болела. Почему?..» – Лиэль не могла понять причин совершенного игнорирования ее личности. Погрузившись в собственные мысли, она не заметила, что столовая опустела.       – Лиэль, – теплая ладонь накрыла руку Лиэль, и маленькая кофейная буря внутри чашки успокоилась. Лиэль подняла голову и встретилась с добрым взглядом Луиза. – Раз уж у нас образовалось немного лишнего времени, не откажешь ли ты мне в прогулке? – его улыбка обезоруживала.       – Неделя, Луиз, – Лиэль вернула улыбку, – не так уж и немного. А может, и меньше. Вряд ли Кимэй плохо заботится о своей матушке. Но я не против. Когда выходим?       – Ну, если ты не собираешься пить кофе, – он кивнул в сторону кружки, – то я прямо сейчас позабочусь, чтобы нам подготовили лошадей.       – Лошадей? – Лиэль посмотрела на свою руку, на которой все это время покоилась его ладонь. Алоис проследил за ее взглядом. Он как бы случайно провел пальцами по нежной коже Лиэль, и завел руки за спину.       – Через час я буду ждать тебя у главных ворот. – Не обращая внимания на ее волнение и трепет, Луиз коснулся губами ее щечки, а потом быстро зашагал к выходу.       – Хорошо, – сказала Лиэль себе, поднимаясь из-за стола, – через час. – Когда Лиэль оказалась в своей комнате, сердце ее по-прежнему гулко билось: «Когда-нибудь я упаду на этих лестницах. Почему нельзя было построить лифт?» Но спустя час Лиэль по-прежнему ощущала стеснение в груди, и молодая кровь ее горела, и щеки слегка щипало от радости. – Пора. – И Лиэль снова бежала по лестнице.       Луиз уже ждал ее, держа за поводья двух крепких жеребцов разных мастей: один их них был цвета жженого кофе, второй – редкого кремового оттенка. В лучах солнца шерсть их блестела, и Лиэль торопилась к ним, чтобы погладить длинные волнистые гривы. Приближаясь к Луизу, Лиэль прятала глаза под ресницами.       – Прошу, – он подал ей руку и помог взобраться на лошадь. А после они отправились на прогулку.       – Где мы остановимся? – спросила Лиэль, жмурясь от яркого света.       – У озера. Хочу кое-что тебе показать.       – А потом?       – Потом отдохнем, перекусим и обратно, – он взглянул на Лиэль. – Солнечные дни здесь редкость, но если у тебя есть планы, то...       – Нет. Я просто спросила.       Дорога до водоема занимала около часа. Они ехали молча, изредка переговариваясь между собой, пока не добрались до места. Луиз спешился, и, привязав лошадей к дереву неподалеку, помог спуститься Лиэль. Расстелив покрывало на траве, он выложил из сумки напитки и сэндвичи.       – Ты очень запасливый, – Лиэль аккуратно опустилась на мягкую ткань.       – Я бы сказал, предусмотрительный, – он посмотрел на Лиэль, и во взгляде его промелькнула невыразимая печаль. Воспоминания, вновь неожиданно и болезненно, нахлынули на него волной грусти, предательски обволакивая и утягивая в прошлое, которое невозможно было изменить. Когда-то, очень давно, он любил. Любил так сильно, как только может любить ангел. Но человеческая жизнь оказалось такой хрупкой. В тот день, когда она ее потерял, в тот злосчастный день его мучила какая-то странная тревога. Бросив дела, что дал Отец, он торопился к ней, но не успел, и не смог спасти ее. Всевышний не согласился помочь своему сыну. В гневе, в несчастье ослушался он Отца и выпустил на свободу все чистые души, и сам спустился на землю, чтобы продолжить жизнь среди людей. Разгневанный поступком сына, Создатель закрыл дверь, ведущую в верхний мир до тех пор, пока он не соберёт все ангельские осколки, так бездумно отданные грешным творениям его.       – Что-то случилось? – Лиэль выдернула Луиза из воспоминаний и подалась вперед, чтобы лучше видеть его глаза.       – Все хорошо, – добрая улыбка вновь появилась на его лице. Лиэль была так похожа на нее: и внешностью, и характером, да были незначительные отличия, хотя нет – другая. Но все же она поселила в его сердце смятение, он считал ее очаровательной, и всем существом тянулся к ней, как бы ни отрицал этого. Луиз думал о ней, думал гораздо больше и чаще, чем тот, кто испытывал бы равнодушие.       – Луиз, – Лиэль коснулась руки, – присоединяйся, – она потянула его вниз.       – Прости, я опять задумался, – он опустился позади нее.       – О чем же?       – Я спрашивал себя, уж не влюблен ли я?       – Влюблен? И в кого же? – Луиз не видел, как в глазах Лиэль играли смешинки.       – А разве тут много вариантов? – он обхватил ее плечи руками, притягивая ближе к себе.       – В меня? Да ты с ума сошел! – но она улыбалась, и ее улыбка говорила: «Это очень мило, я так этому рада!». – Луиз, это не смешно, – продолжала она. – К чему такие шутки?       – Я говорю совершенно серьезно, – он коснулся губами ее волос.       – И что привело тебя к таким мыслям? – она развернулась, чтобы найти ответ в его голубых глазах.       – То, что я не нахожу себе места, когда не вижу тебя, – сказав это, Луиз, находящийся во власти порыва, прижал к себе Лиэль, а затем подарил ей самый нежный поцелуй. И сердце его билось совсем рядом с ее сердцем. И Лиэль сама тянулась к нему.       «Неужели я, правда, влюбился? Не может быть, – думал он. – Интересно, могли бы мы быть вместе? – мысль показалась ему странной, мало осуществимой, даже недостижимой вследствие осложнений, которые она могла внести в его планы и жизнь в целом. Но, не смотря на это, он признал, что она ему нравится, действительно нравится».       Луиз с трудом отстранился от ее губ. Смутившись, она отвернулась. Луиз продолжал ее обнимать, согревая теплом своего тела. Они сидели и смотрели на озеро, водную гладь которого нарушали два прекрасных лебедя – чёрный и белый. Они плавали совсем рядом, касаясь друг друга перьями крыльев.       «Это ведь не первый наш поцелуй, отчего же так мне так волнительно?» – думала Лиэль. По ее лицу скользнула едва заметная улыбка, а кожа покрылась мурашками. Она думала о прикосновениях, которые он ей дарил, редких, но полных тепла и ласки, и в ее сердце росла влюбленность, маленькая, но неожиданно сильная. Лиэль развернулась к Луизу и, встретившись с его глазами, поняла, что снова тонет в них, и тонет безвозвратно.       Возвращаться в поместье совсем не хотелось, но время близилось к вечеру и уже заметно похолодало.       – Пора, наверное, собираться обратно, – он первым нарушил тишину. Лиэль поднялась вслед за Луизом и помогла сложить покрывало.       Отвязав лошадей, Луиз вновь помог взобраться Лиэль на лошадь. Но то ли ее разморило на солнце, или в глазах потемнело от переизбытка чувств, но она вдруг покачнулась и стала падать с лошади. Алоис, словно что-то почувствовал. Он обернулся, прежде, чем оседлать свою лошадь, и успел подхватить Лиэль, спасая ее от вывихов. Однако без травм обойтись не удалось. Зацепившись за торчащий из ствола дерева острый сук, Лиэль разодрала ногу.       – Сейчас, потерпи, – он посадил ее на траву, снял рюкзак со спины и достал из него антисептик. Надорвав джинсы сильнее, он обильно полил рану прозрачной жидкостью. – Поедешь вместе со мной, – полный волнения взгляд коснулся ее лица.       Лиэль не хотела показывать, что расстроена и все же невольно вздохнула. – «Единственные штаны в моем гардеробе».       – Завтра мы снова прогуляемся, – он заправил прядь ее волос за ухо, – до магазина. – Усадив Лиэль на свою лошадь, Луиз разместился позади нее и крепко обхватил за талию. Привязав вторую лошадь к седлу первой, он уверенно вёл их в сторону поместья.