Я буду ждать

      На улице резко похолодало, и серые тучи затянули небо. Вот-вот должен был начаться дождь. Лиэль села на плетеные качели и раскрыла дневник подруги. С первой страницы ей улыбнулись две девочки на фоне картинной выставки – их общее с Эмили фото. В тот день, будучи еще подростками, они поклялись в вечной дружбе.       – Я не забыла клятву, Эмили. Я найду тебя, где бы ты не была, обещаю, – она погладила снимок, – мне так тебя не хватает. Следующие страницы рассказывали о ней, жизни в приюте, обидах и мечтах, о которых Лиэль и так знала. Вчитываясь в строки, Лиэль то улыбалась, то глаза ее наполнялись слезами.       Следующее фото вызвало неоднозначные ощущения. Точно такой же снимок сделала и она, когда только приехала в поместье. А дальше шел текст:        Дорогой дневник, мне не хватает слов, чтобы выразить свою радость! Меня наконец-то заметили! Сегодня в почтовом ящике я нашла письмо. Оно пришло из поместья Ревера. В нем говорится, что в ближайшие дни они согласны принять меня и дать интервью. Ты представляешь, сколько возможностей откроется передо мной, если я с этим справлюсь? Сотни, нет, тысячи крупных компаний будут приглашать меня. Став известной, я смогу воплотить если не все свои мечты, то большую их часть! Поэтому я должна хорошо подготовится и пока никому не говорить о моей поездке. Даже моей дорогой Лиэль. Позвоню ей позже, когда освоюсь в поместье. Представляю, насколько она удивиться. Пока что это все новости, пора собирать чемодан.       Пролистав пару страниц, Лиэль остановилась на портрете парня, под которым черной гелиевой ручкой аккуратно выведена подпись «Радость моей души». С фотографии на Лиэль смотрел приятной внешности молодой человек. Приветливая улыбка и выразительные прозрачно-карие глаза излучали доброту, рукой он взъерошил волосы необычного вишневого оттенка.       Милый дневник, я давно не писала, но на то у меня есть серьезные основания! Все это время я находилась с ним. Две недели. Целые две недели. Я даже не заметила, как они пролетели! Надеюсь, ты простишь меня за столь долгое отсутствие, ведь я так счастлива! И вот сейчас я хочу поделиться с тобой своим счастьем. Кажется, я влюбилась! Пока я не уверена точно, ведь раньше со мной такого не случалось. И все же думаю, что это и есть то самое чувство! Мне хочется быть с ним постоянно, а еще кричать! Кричать на весь мир о своих чувствах, что наполняют мою душу! Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о нем, а сердце мое принимается так сильно биться, когда я вижу его, что я боюсь не удержать его в своей груди. Но самое главное, наши чувства взаимны! О, дневник, как бы мне хотелось, чтобы и Лиэль могла разделить со мной эту радость! Я же хотела позвонить ей, но у меня потерялся телефон. Не могу вспомнить, где могла его оставить. Как найду, сразу же позвоню моей дорогой Лиэль. Представляю, как она волнуется. Я что-то хотела еще сказать, только не помню. От чувств стало что-то твориться с памятью. Не удивительно, что я все время что-то теряю. Что еще? А. Интервью перенесли. Хозяйка поместья, кажется, приболела. Но это совсем не страшно. Она, конечно, поправится. Сейчас кое-кто рисует мой портрет и просит отложить в сторону дневник. Я напишу позже. До встречи, дорогой дневник.       Затем несколько листов, очевидно, были вырваны, и дальше следовал текст странного содержания.       Демоны – духи-посредники между потусторонним миром и земным. Вот тебе и параллельные миры, дорогой дневник. Рай и Ад – знак равенства, между двух черточек которого – мы. То есть, ничто?       И снова несколько страниц не хватало.       Авриэль – Абриэль – шестой из семи князей ревности и вражды. Абриэль считается управляющим всеми грехами мира. Данель (Даньяль, Даниэль) – один из падших ангелов-наблюдателей, вступавших в браки с дочерьми человеческими. Веррин (Верин) – демон, склоняющий людей к нетерпимости. Ситри – двенадцатый дух, имеет огромную власть над отношениями, правда в несколько странной интерпретации. Он может заставить и мужчин, и женщин влюбляться, а если быть точнее, то он создает между ними безудержную страсть. Также он может заставить людей раскрыть все свои секреты. Ситри – один из немногих темных даймонов, с кем нужно быть предельно осторожным. Возможно, Ситри – это воплощение древнеегипетского бога Сета. Как известно, Сет являлся богом тьмы и хаоса, и в большей степени относиться к стороне зла. Ситри – Зверь.       Кимейес, или Кимарис – шестьдесят шестой дух. Он обучает тривиуму, обнаруживает потерянные или скрытые вещи, а также помогает в поиске сокровищ. Другое его имя Хепри. Хепри олицетворял силу воскресения Солнца, новую жизнь. Кимейес обладает большими золотыми крыльями, чего нет на более ранних изображениях. И само его тело тоже имеет золотистое свечение. Марбас – пятый дух. Некоторые из тех, кто призывал Марбаса, описывали его внешний вид следующим образом: у него есть стальные (голубые, серые, серебряные) глаза, белые или платиновые волосы, которые очень светлые. У него загорелая кожа и серо-голубые рога на макушке. У него также есть крылья, которые представляют собой смесь синего, серого и черного цветов, и черный хвост. Он довольно высок и имеет подтянутое телосложение. Марбас имеет уникальное понимание мира и здоровья. Он является врачом и хирургом, обладающим обширным и глубоким пониманием методов лечения различных заболеваний и состояний. Помимо прочего, Марбас любит изучать психические расстройства, а также отношения между разумом и телом.       Потом шли рисунки, списки ингредиентов и рецепты, но не нормальных человеческих блюд, а для выполнения ритуалов. Символы Лиэль прочесть не смогла и перелистнула страницы.       Что происходит в этом поместье? Эти Ревера не люди. Однажды я видела, как один из них – Кимэй – открыл потайную дверь. Скажешь, что такого? Что в потайные двери и комнаты в замках, поместьях норма? Возможно. Но одно дело, когда их открывают, повернув какую-то незаметную деталь в интерьере, другое... В общем, он прочитал что-то на... Наверное, это латынь. А потом он использовал кровь. Еще я была там, за этой дверью. Она ведет в подземелье. И знаешь, что я там видела? Девушек! Много, очень много девушек! За толстыми металлическими прутьями, они вжимаются в холодные стены своих клеток. С их неподвижных, безжизненных лиц, на меня смотрели глаза, полные страха и ужаса. Они тихо плакали и просили не трогать их. И я не могла помочь им!       – Я знала! – Лиэль аж подпрыгнула, когда произнесла эти слова. Теперь она была уверена в том, что за глухим окном она видела человеческое лицо. Дальше были снова вырванные листы, за которыми следовали пустые страницы. На некоторых из них читались обрывки фраз, но это никак не могло помочь в расследовании. – Вы мне все расскажете, – в груди и животе противно замерло. – Надеюсь, ты еще жива, Эмили.

***

      Луиз нашел Лиэль на улице. Слегка покачиваясь в качелях, Лиэль придерживала руками книгу, что лежала на ее коленях. Она плакала – он понял это по мокрым дорожкам, оставившим следы на ее щеках.       – Хочешь, я увезу тебя отсюда? – Луиз остановил качели и коснулся ее лица. – Далеко-далеко.       – Нет, я не могу уехать, – сказала Лиэль и показала дневник. – Я должна знать правду, – и ее глаза вновь наполнились слезами.       – Даже если эта правда стоит твоей жизни? – он посмотрел вдаль.       – Что ты знаешь? – она встала и подошла к нему вплотную.       – Ничего, кроме того, что тебе там не место, – он обнял ее, уткнувшись лицом в волосы. – Я боюсь потерять тебя, Лиэль, – он действительно боялся, потому что желание вернуться к Отцу было столь же сильно, как потребность в ее любви. – Почему ты плакала?       – Она мне, как сестра, которой у меня никогда не было, – прошептала Лиэль, – мы выросли вместе.       – Сентиментальность. Борись с ней.       – Зачем? – она неожиданно разозлилась. – Мир и так полон безразличия.       – Я же не советую тебе становиться черствой, но излишняя чувствительность будет истощать тебя эмоционально, а силы тебе еще понадобятся, – он тяжело вздохнул, понимая, что Лиэль во что бы то ни стало необходимо добиться справедливости. Причину ее приезда в поместье он тоже знал, и дневник, что был в ее руках, уже видел. – Так просто они тебя не отпустят. Так что плакать над прошлым не стоит, по крайней мере, в ближайшее время, его надо учиться отпускать. «Кто бы говорил» – мысленно корил он себя.       – А, может, мне нравится так жить! Может, я хочу плакать от воспоминаний! Отдавать себя людям до последней капли, даже если их, возможно, нету в живых! – эмоции выходили из-под контроля, грозясь перерасти в истерику.       – И что ты ищешь в них, в этих других? Чего ждешь от этих посторонних, совершенно чужих людей? Восхищения от твоей доброты и заботы? Они не видят твоей усталости, не чувствуют твоей боли, одиночества, – проговорил он то ли себе, то ли ей, и вновь обнял ее.       – Ну и пусть. Зато так я чувствую, что жива, – девушка уткнулась в Луиза, и плечи ее подрагивали от холода и охвативших переживаний.       – Но, наполняя других, тебе остается лишь пустота, – он провел рукой по ее волосам.       – Так заполни ее! – выкрикнула Лиэль, с силой ударила Алоиса в грудь.       Поднявшийся ветер плотнее сгонял чернеющие тучи, гнул пока еще гибкие молодые стволы березок и терзал макушки могучих елей. Луиз крепко прижимал к себе девушку, пока она горько плакала в его объятиях, он успокаивал ее, поглаживая и покачивая, будто пытался убаюкать.       Звук мотора, который с каждой секундой становился все громче, заставил их отстраниться друг от друга. Знакомый черно-серебристый мотоцикл приближался, пока не оказался возле машины Луиза. Даниэль спрыгнул с сиденья, снял шлем и направился в их сторону.       – Матушке значительно полегчало, – приближаясь, проговорил он, – так что пора возвращаться, подготовка к вечеру идет полным ходом, – вскользь глянув на Луиза, он впился взглядом в лицо девушки.       – Я только возьму наши вещи и вернусь, – одарив тяжелым взглядом Даниэля, Алоис направился в сторону дома.       – Лиэль, – Даниэль попытался обнять ее, как только Луиз скрылся в дверях. – Он обидел тебя?       – Нет, – она зло посмотрела на Даниэля.       – Только скажи, и…       – И что? – Алоис вернулся с вещами. Встав рядом с Лиэль, он притянул ее к себе. Небо заметно потемнело, вдалеке послышались первые раскаты грома, и яркая молния, разрывая тучи, вспыхнула над их головами. Луиз и Даниэль стояли, как две скалы, и прожигали друг друга взглядами.       – Ничего, – выплюнул Даниэль. – Ее будут искать, – и, запрыгнув на байк, сорвался с места, оставляя на дороге клубы пыли.       Алоис, убрав ключи от дома в один карман, вынул ключи от машины из другого.       – Что это? – Лиэль подняла с земли выпавший амулет и провела пальцем по большому красному камню в его центре.       – Ерунда, – Луиз нахмурился, пытаясь забрать его, – неудачная покупка.       – Перестань, он очень красивый. Это ведь для меня? – Лиэль искала ответ в глазах Луиза, но, не найдя его, добавила, – я хочу, чтоб ты одел его, – и развернулась к нему спиной.       Сжав челюсти до мучительного спазма, Луиз застегнул цепочку на ее шее.