Водяные фонарики

      Белесый туман плотной пеленой окутал старый храм Бога Воды, отгораживая его от всего мира, как маленький островок, спасительное убежище от надоевшей рутины. В глубоком синем небе, созданном иллюзией священного хранителя, полыхали жемчужные огни, завораживая своим очарованием. Лишь полумесяц, точно позолоченный серебряный медальон, одиноко висел на цепочке звёзд, отражаясь косой полосой в пруду сливового сада. Ловя на свою гладь розовые лепестки, небольшое водное пространство казалось вышивкой, сквозь которую протянуты шёлковые пунцовые ленты.       Маленькие женские ручки склонились к краю, держа в руках сокровенный на этот вечер небольшой японский фонарик и, спустя несколько секунд, девушка, что с сияющими глазами, замерев, наблюдала за пламенем свечи, подтолкнула его в тихое ночное плаванье.       Едва уловимый вздох вырвался из груди, а на прекрасном девичьем личике расцвела блаженная улыбка. Пускать по воде фонарики — такое занятие, несомненно, приносило Нанами неописуемую радость, даже несмотря на то, что это было так по-детски. Но, в конце концов, юная Богиня Земли и сама была рада вернуться в ту замечательную пору.       Лёгкий ветерок прошёлся по округе, шурша лепестками сливы и подгоняя водяной фонарик, словно маленький бумажный кораблик. Холодные порывы ветра достигли и хрупких плеч девушки, заставляя её поёжиться. Пожалуй, надевать лёгкую юкату было опрометчиво, а ведь…       — Нанами-тян, а ведь я говорил тебе, что на улице вечером прохладно, — пропел змей, обнимая со спины свою драгоценную хозяйку.       — И вовсе не прохладно! — нахмурив бровки, буркнула богиня, но от такого любезно предоставленного тепла отказываться не стала, с удовольствием прильнув к груди хранителя.       Хитро сощурив глаза, Мизуки оставалось лишь тихо держать на своём лице ухмылку. Маленькая глупая богиня, всегда она попадается в его ловко расставленные сети. Но, в конце концов, он же змей, победивший в своей коварности даже дикого лиса. Мягко положив белоснежную голову на плечо хозяйки, змей сильнее сжал её в объятьях. Такая хрупкая, такая невинная и наивная, не то, что он. Такую просто одно удовольствие защищать, одно удовольствие преклоняться, одно удовольствие служить. Да и сама Нанами для него одно сплошное личное удовольствие.       — Эй, Мизуки! — вывел хранителя из раздумий восторженный вскрик. — Смотри!       Праведный интерес тут же зажёгся в нефритовых глазах, и хранитель стал стремительно выглядывать вещь, заинтересовавшую его хозяйку. Ей стала цепочка водяных фонариков, плавно заполнявших пруд.       — Красиво! — сияя не хуже тех самых фонариков, выдал змей, отслеживая их передвижение.       Танабата. Праздник влюблённых, по традиции которого, пара запускает фонарик, как символ своей чистой любви. Однако не каждый из них по-настоящему достоин украшать священный пруд храма Бога Воды и удостоиться благословения Бога Земли. Так и сейчас, на кристально-чистой поверхности, парили лишь те избранные, в коих вложены самые сокровенные чувства.       — Ага, — улыбаясь самой, что ни на есть, чистой и детской улыбкой, прошептала Нанами, даже не замечая, что щёчки наливает легкий румянец.       — Ты такая милая, Нанами-тян! — пропел змей, в минутном порыве прижимая девушку ещё ближе, и целуя в раскрасневшуюся щёку.       Жар дыханья обдал нежную кожу, быстро сменяясь суховатыми губами.       — Мизуки! — полыхая, словно огонёк, взорвалась богиня, безуспешно отодвигаясь от порядком принаглевшего хранителя. — Прекрати!       — Но Нанами-тян такая милая! — гнул свою песню змей, продолжая прижиматься к вконец засмущавшейся девушке.       Хитрые чёртики плясали в прикрытых глазах: редко когда его возлюбленная позволяла ему такие вот шалости.       — Ми… — очередной поток протестов разбился вдребезги на мелкие осколки под натиском сладкого неожиданного поцелуя.       Быстро закрыв так и оставленные открытыми от неожиданности глаза, Нанами слегка подалась навстречу, а маленькие ручки скользнули по белесым волосам, прижимая ближе настолько любимого хранителя. В этот раз она ему уступит, впрочем, как и во все прошлые разы, да и сегодня всё же праздник.       Обвивая тонкими кольцами свою добычу, Мизуки поистине ей наслаждался. Его любимая хозяйка, его любимая Нанами. Он так долго был один, покинутый всеми, что в происходящее сейчас даже не верится. Словно сладкий сон окутал его с головой вместе с развалившимся храмом, словно сладкая нега, заполняющая всё вокруг, заполнила и его с остатками разбитого сердца. И он будет не он, если всеми силами не будет держаться за этот сон.       Разорвав поцелуй, змей лишь невинно улыбнулся и, как ни в чём не бывало, начал напевать песенку, ища взглядом что-то на берегу. Внезапно, он наткнулся на то, что искал и, выпустив богиню из объятий, поспешил за этой незаурядной вещицей.       Наверное, Нанами его никогда не понять. Такие быстрые смены настроения, манеры поведения и его заинтересованности иногда выбивали из колеи. Мизуки был слишком непредсказуем, слишком неуловим. Ещё ни разу она не смогла предсказать его действий. Пожалуй, ей никогда не узнать и то, что творится у него в голове. Даже сейчас, неожиданно поцеловать и куда-то сбежать! Как же девушку это злило! Сжав ручки в кулаки и надув щёки, Нанами стала молча выжидать, когда же её «любимый» соизволит вернуться.       — Нанами-тян! — не заставляя себя ждать, окликнул девушку змей, ставя перед ней большой японский фонарик со свечой внутри. — Смотри, что я принёс! — сияя как звёздочка, парировал хранитель.       — Ух ты! — бывшее раздражение разом исчезло, сменившись праведным восхищением.       Бумажный фонарик, расписанный разными надписями, несомненно, привлекал внимание. Вроде и незаурядная вещица, но в этот вечер, в это время, казался чем-то волшебным и недосягаемым.       — Ну что? Запустим символ нашей любви? — восхищённо поинтересовался Мизуки. – Ах, Нанами-тян, я так счастлив! — наигранно смущаясь, и, приложив руку к голове, представлял спектакль змей, заставляя девушку лишь пуще прежнего улыбаться.       — Дай сюда! — выхватив из рук хранителя заветную вещицу, отрезала Нанами.       — Я тоже хочу! — быстро сообразив, что его обделили, насупился Мизуки и, присев, ухватился за другой конец фонарика.       Сейчас, держа в руках бумажную конструкцию, почему-то им обоим казалось, что всё вокруг — это сказка. Такое мистическое единение, волшебство и необычность. Даже для Бога Земли и её хранителя.       Не сговариваясь, парень и девушка плавно спустили фонарик на воду, подтолкнув его за хрупкие краешки. Подхватываемый ветерком, тот, как и полагалось, быстро влился в поток остальных светящихся в ночи символов любви, создавая невообразимо-прекрасную картину. Сидя в обнимку, Нанами и Мизуки оставалось лишь наблюдать за всей этой красотой.       Танабата. Праздник влюблённых, по традиции которого, пара запускает фонарик, как символ своей чистой любви. Однако не каждый из них по-настоящему достоин украшать священный пруд храма Бога Воды и удостоиться благословения Бога Земли. Так и сейчас, на кристально-чистой поверхности парили лишь те избранные, в коих вложены самые сокровенные чувства. Чувства простых людей, чувства ёкаев, а также, чувства одной незаурядной богини к любимому… и кое-кому ещё.