Лавка Пряностей

Сколько времени прошло с той ночи? Наверное, несколько недель. Нет ничего станного в том, что они совсем потерялись во времени. Любой бы просто наплевал на ход часов и окунулся в чувства. Для них это что-то особенное, трепетное и новое, как первый снег поздней осенью или первая капель в начале весны. Эта любовь стала свежим глотком, принёсшим чувство счастья и гармонии в жизни обоих. День сменяет ночь, минуты перетекают в часы, а они не могут оторвать влюблённых глаз друг от друга. Каждая ночь становится особенной, ведь именно ночью, убрав преграду в виде одежды, они становятся одним целым. Как обычно говорят? Единство тел и душ? — Для меня Чонгук стал как сын, — шепчет уставший Намджун и прижимает лиса к груди. — Да, он подрос и многому научился. Мальчик так хорошо справляется с работой в лавке. — Ему помогают природные силы: слух, нюх... Он научился ими владеть как в теле человека, так и в теле лиса, — хвалит Нам Гука и целует Джина. — Завтра сходим на природу, я давно не превращался, — потягивается он и машет длинным хвостом, выглядывающим из-под одеяла. — Кстати, почему ты не разрешаешь трогать хвост? — Ам... Ну это очень чувствительное место у Инари. — Джин... — тянется к губам торговец, затягивая в поцелуй. — Почему ты такой? — улыбается в поцелуй лис. — Я просто люблю тебя, — гладит кожу длинными пальцами и ведёт руками вниз. Обводит сильную грудь и кубики пресса, сжимает бок и сильнее притягивает к себе. Вот рука уже сжимает ягодицу. — Джун, — стонет лис, когда он запускает пальцы в хвост и гладит его. — Тебе нравится, когда я так делаю? — продолжая гладить тёплый мех, спрашивает Нам. — М-м-м-м, очень, — захлёбываясь в стоне, шепчет лис. Хватает ртом воздух, когда вторая рука движется к члену. — Джун~и, прошу... — Ты, правда, хочешь? — Д-да... Ким немного поглаживает бёдра лиса и раздвигает их в стороны. Проводит по члену пальцами вниз, задевая мошонку. Джин громко стонет. Нам спускается вниз, целуя торс. Гладит руками полюбившиеся тело, облизывает пальцы и приставляет к колечку мышц. — Ты уверен? — Прошу... — медленно вводит сначала один палец, а затем и второй. Джин хватает ртом воздух. Торговец медленно, плавно двигает пльцами внутри, стараясь быть очень аккуратным. — А-ах, — стонет лис, когда любимый задевает чувствительный бугорок. Немного растянув Джина, Ким целует его так нежно, насколько способен. Приставляет член ко входу и плавно входит наполовину, давая возможность привыкнуть. Джин сам двигается навстречу. От такой близости кружится голова и немеет лицо. Хочется больше, ближе, дольше. Горячо и томно двигаются тела в темноте. Стоны и всхлипы наполняют маленькую комнатку. Слова любви оседают лепестками роз на душе, согревая черствое сердце торговца. Он любит прямо сейчас, душой, телом. Целует плечи и губы, утопая в ощущениях. Смотрит прямо в глаза, вдыхает запах медовой кожи и вновь целует губы-бантики. Плавно двигается, прислушиваясь к каждому слову Сока. Не может оторваться или прервать акт любви даже на секунду: слишком долго он ждал этого момента. И сейчас его любимый стонет под его телом и просит ускорить темп. И он послушно исполняет его тихую просьбу. Двигается быстрее, почти грубо толкаясь в Джина, выбивая всхлипы и стоны. Кажется, время и вовсе остановилось, только лишь бы эти двое побыли вместе дольше отведённого судьбой времени. Толчок — и Джин изливается себе на живот. Толчок — и Джун заполняет семенем лиса. — Прости... — виновато шепчет Ким, содрогаясь от удовольствия. — Я люблю тебя, — шепчет лис и тянется к губам. Внезапно послышался стук в дверь. — Я могу войти? — спрашивает Куки за дверью. — Ох, да-да, минутку, малыш, сейчас! *** — Хорошо, что мы выбрались в лес, — тянется старший лис и принимает облик Инари, за ним повторяет и младший. — Только прошу, не далеко, чтобы я вас обоих видел, — Нам держит за мордочку Джина, смотря прямо в глаза. — Хорошо, — облизнув щеку, урчит Сок и, махнув пушистым хвостом, бежит вслед за младшим. Солнышко приятно согревает кожу. Земля тёплая. В этой части света почти не бывает зимы. До сих пор зелёная трава. Джун запускает пальцы в зелень и впитывает её силу и спокойствие. Под рукой чувствует нежный и какой знакомый мех. — Джин~и? — Можно я полежу с тобой? — всё ещё находясь в образе лиса, спрашивает Сок. — Конечно, — он укладывает мордочку на плечо и закрывает глазки-бусинки. — Люблю тебя, Сокджин. Любого. В образе лиса ты или человека, я люблю тебя. По мордочке Кима стекает единственная слеза, которая, касаясь травы, становится блестящим камушком. Кажется, сам Сок не ожидал этого. — Я сам думал, будто это легенды. — Ты о чём? — спрашивает торговец, видя, как лис рассматривает камушек. — Мама рассказывала, что в момент абсолютного счастья, когда слёзы наполнены искренней любовью, они могут стать волшебными камнями, исполняющими желания людей. Это, кажется, он. Джун поднимает маленький камушек, переливающийся на солнце и оставляющий на ладони весь спектр цветов. — А кто может загадать желание? — Ты. — А любое? — Да, абсолютно любое. — Тогда я хочу... Хочу, чтобы ты стал человеком. — Что? — только успевает спросить лис, как он начинает дрожать. Мех исчезает, а вместе с ним и хвост. — Я человек? Зачем ты потратил желание на меня? — Потому что ты единственный, чего я хочу.