Лютня и монетки

      У Рида кроме гитары было укулеле. Маленькой гавайской гитары он стеснялся и держал подальше от любопытных глаз, но спрятать что-то от Ричарда — задача бессмысленная, поэтому довольно скоро он узнал, что у Гэвса есть укулеле, и он умеет на ней играть, а раз так, то Рид просто обязан сыграть что-нибудь. И Гэвин играл. Вспоминал песни своей молодости, на ходу сочинял каверы и вечно был недоволен тем, что получалось, а Ричард слушал его и просил петь ещё. Постепенно из нерегулярной привычки она превратилась в постоянную, и Ричард узнавал о Гэвине всё больше и больше. По вечерам они ностальгировали: смотрели старые фильмы и сериалы. Старыми они были для Гэвина, для Ричарда каждый сериал был чем-то новым и неизведанным.       Как-то вечером Рид лежал на диване, положив голову на колени любимому андроиду, и шарился по Нетфликсу. Новинки он, по просьбе Девятисотого, игнорировал. — У нас ещё не досмотрен «Настоящий детектив», — напомнил Ричард. — Я заранее ищу, что потом смотреть. — О. Хорошо. Гэвин скучающе листал яркие афиши, пока не наткнулся на постер «Ведьмака». Зрачки расширились, сердцебиение участилось, а сам он ухмыльнулся. Ричард ничего не заметил. Впрочем, если бы и заметил, это бы ничего не изменило.

***

      Гэвин стал задумчив. Он закрывался в спальне с ноутбуком и что-то смотрел, засунув в ухо наушник, потом читал. По нему было видно, что он пытался что-то понять, но на расспросы Ричарда отвечал уклончивым: «Да так, неважно». А потом в доме появилась лютня. — Ты и на лютне умеешь играть? — полюбопытствовал андроид. — Буду учиться. — Не знал, что у тебя такой интерес к струнным инструментам. — М-м-м, ага, — невнятно ответил Рид.       Сразу подружиться с лютней не удалось: Гэвин привык к гитаре, но упорству детектива было не занимать, и вскоре раздражающее бренчание стало походить на мелодию. Ричард сдержанно хвалил за успехи, Рид самодовольно улыбался и снова сбегал в спальню репетировать. У Ричарда складывалось впечатление, что Гэвину очень надо как можно скорее научиться играть, но зачем — по-прежнему оставалось загадкой.

***

      Здесь было грязно, обшарпанно и холодно. И пыльно. Гэвин беспрестанно чихал, а Ричард делал всю работу за него: осмотрел место происшествия, труп, расспросил прибывшего на вызов офицера. — Ну, чё думаешь? — спросил Рид, когда Ричард вернулся к мертвому телу. — А что думаешь ты? — не без иронии спросил андроид. — Суицид, — Гэвин пожал плечами. Ричард удивился. Он пришел к такому же выводу, но для этого хорошенько поработал, а Гэвин… Ему хватило одного взгляда. И как ему это только удается?.. — Да, я пришел к аналогичному выводу. — Ну вот и идем, Плотва, — Гэвин похлопал его по щеке и ушел вразвалочку. — Плотва?..

***

      Вернувшись домой, Гэвин сразу бросился к лютне и с торжественным видом вплыл в гостиную. — Я тут кое-что разучил, хочешь послушать? — Конечно. Рид поставил ногу на край дивана, поставил на нее лютню, прочистил горло и начал: — Когда скромняга бард отдыхал от дел, с Геральтом из Ривии он эту песню пел… Укрощенная лютня нежно подпевала музыканту, Гэвин пел, прикрыв глаза и улыбаясь, а Ричард слушал. Закончив, бард спросил: — Ну как? — Мне понравилось. Но стоило ли ради этого покупать лютню? Ты мог исполнить это на гит… — Не мог, — перебил Гэвин. — И вообще, мои деньги, куда хочу, туда и трачу. — Как скажешь, — миролюбиво ответил Ричард.

***

      На следующий день Гэвин весь день насвистывал песенку себе под нос, и это не укрылось от внимания Тины. Улучив момент, она подхватила андроида под локоть и спросила: — Что это с Гэвсом? — Он поёт песню. — М-м-да. В смысле, с чего он начал её петь? Ещё и мотив смутно знакомый… — Он пел ее вчера. Я не приспособлен для пения, но могу попробовать повторить. — Давай. По мере того, как Ричард пел куплет, лицо Тины светлело, а когда он дошел до припева, подхватила: — … чеканной монетой… Так, хватит! Ты понимаешь, что ты наделал? — Нет, — искренне ответил Ричард. Тина вздохнула. — Эта песенка очень прилипчивая. Ты даже не представляешь, насколько. Ричард хотел было спросить, что в этом такого страшного, но его прервал оклик: «Шевелись, Плотва!». — Ну ясно, — сказала Тина. — Его уже не спасти. — От чего? — Сомнительных шуток и отсылок, чего ж ещё. Ладно, идите уже эльфам задницы надирать, а то без тебя наш мутант как без рук. И Тина мягко подтолкнула Ричарда к выходу, где его уже заждался Рид.       А весь отдел, сам того не замечая, остаток дня мычал под нос песню про чеканную монету, изредка прерываясь на беззлобное: — Гэвин, сука!