Save me

Омегу схватили чьи-то крепкие руки и резко оттащили от самого края моста. — Ты совсем что ли? Еще бы решил спрыгнуть на детской площадке с горки или вовсе повеситься на качелях. Идиот! — Шипит незнакомец, пребывая в жутком шоке; как можно настолько опуститься, чтобы решиться на суицид. — Взял свои ноги в руки и убрался отсюда.

За несколько часов до этого.

— Ты мне еще что-то говорить будешь?! Пошел вон из моего дома! — громкий крик разорвал ночную тишину. Альфа потирал свою ладонь, которой только что чуть не сбил молодого омегу с ног. — Но… я не вру, пожалуйста, Джэндо, я люблю тебя, — весь заплаканный, разбитый, но верный, омега ползал по полу, кидался в ноги альфы, не обращая внимание на все сказанные ранее слова в его сторону. — Ничего не хочу слышать, пошел вон, шлюха! — мужчина, не жалея сил, влепил пощечину намного сильнее, прогоняя бедного омегу на улицу, в холод, когда время на часах было давно за полночь.

...

— Да… что вы… какая разница, — парень заливался слезами, придерживаясь одной рукой за щеку, а второй за живот, где уже, как два месяца жило маленькое чудо. — Не трогайте… не хочу жить! — Хочешь. У тебя просто мозгов нет, чтобы это понять. Нельзя так своей жизнью распоряжаться, благодари, что ты ее получил. В чем дело? Что у тебя произошло? — Какая разница, все равно мы с вами больше не увидимся, — омега продолжал плакать, садясь на холодный асфальт рядом с краем моста, придерживаясь за те места, куда его били сильнее всего. Чонгуку рычать хотелось от глупости этого омеги, но он стойко терпел, стараясь взять под контроль ситуацию и взбушевавшиеся эмоции. Он присел рядом с парнем и подпер его плечиком, показывая небольшую поддержку. — С семьей проблемы? Я угадал ведь. Самый распространенный вид ссор у людей твоего возраста… — Я… — Омега утер слезы, более менее приходя в себя, — мой жених, он… он узнал о беременности и… он, — послышался новый тихий всхлип, — он выгнал меня, сказав, что я изменил, но… я действительно люблю его и ребенок его. Мне… больше некуда идти. Мои родители живут в другой стране, а я… кроме этой куртки, у меня ничего нет, — кивает на старую ветровку, которую выкинул альфа, перед этим сказав в сторону парня совсем не лестные вещи. Чимин сжал в руках края футболки, начиная медленно успокаиваться. Ребенку нельзя, хотя… какая разница, все равно умирать. — Пойдёшь ко мне? — спонтанный вопрос, подкрепленные улыбкой. Чонгук тихо присвистывает и закатывает глаза, желая провалиться сквозь землю — хочется забрать свои слова обратно, потому что это полный пиздец. Насколько нужно быть убогим, чтобы выгнать из дома такого симпатичного омегу, да еще и беременного! Гу хочет помочь. Помогал всем вокруг всю свою долгую жизнь и продолжит это делать. — Меня Чонгук зовут. А как звать тебя, красавица? — Чимин. — Парень вытер слёзы краем рукава, не веря ушам. Серьезно, он ему жить предлагает, абсолютно незнакомому человеку? — я не могу, мы знакомы пару минут, это как минимум глупо. — Ну тогда я могу помочь тебе с оформлением жилья на время. Отель подойдет? — альфа сколняет голову на бок и смотрит парню в глаза, сверкая своими неестественно-голубыми глазами в ночной темноте. — Не переживай. Мне можно доверять. — Нет, прости, — парень опять впадает в какую-то депрессию, обнимая колени. Лицо болит, тело ломит, болит живот. Парень хватается за него, издавая тихий писк. Если сейчас что-то пойдет не так, то может открыться кровотечение. — Ай… больно. Чонгу закусывает губу и быстро поднимается на ноги, поднимая за собой Чимина с холодного асфальта. — Я тебя тут все равно не оставлю. У меня есть друг, врач. Он сможет тебе помочь. Обхвати мою шею и прижмись покрепче. Ладно? — Чон переходит с быстрого шага на бег.

...

Омега проснулся в огромной кровати с прикрепленной капельницей и катетором в руке. Он смутно помнит вчерашний вечер, но руки непроизвольно тянутся к животу, чувствуя, что малыш еще там. На сердце приходит покой, и паника чуть угасает. Чимин мнет простыни, надеясь скорейшему приходу хоть кого-нибудь, и сильно пугается, когда видит в тени за шкафом какого-то высокого парня с красными глазами. — Уже проснулся? Как себя чувствуешь? — тихий голос рушит идеальную тишину, и к чистой речи вампира добавляются тихие шаги. Гамма садится на край кровати и пальцем убирает прядку длинных волос омеги со лба. — Тебе бы сходить к парикмахеру. Такой неаккуратный. — Без злобно смеется незнакомец, аккуратно проводя рукой по синяками на лице. — Я отращиваю, — омега дергается из-за испуга, отодвигаясь. — Простите, где я? И кто вы? — парень натягивает одеяло повыше, потому что на нем лишь огромная футболка. Кажется, его специально переодели. — Не беспокойся ни о чем. Я друг Чонгука. Меня зовут Сокджин, но можешь ко мне обращаться просто «хен». Ты находишься в нашем доме. Тут тебе и твоему малышу ничего грозить не будет. — Гамма гладит юношу по голове, пытаясь хоть как-то вбиться в доверие. Это очень важно, потому что за омегой сейчас нужен уход. — Я отправил Чона в аптеку. Он купит тебе витамины и собственную одежду. Хочешь что-то перекусить? Я думаю, что хочешь. Ты проспал около десяти часов. И чтобы омега не ответил, есть он очень хотел. Легко кивнув головой, Чимин постарался встать, но почувствовав дискомфорт - скривился, ступая босыми ногами на мягкий ковер.

...

— Как же вкусно, — когда в ход пошла вторая тарелка салата с курицей, омега смущенно отвел взгляд и тихо добавил: — простите, а у вас есть молоко? — Конечно. Сейчас принесу. — Киму было только в радость за кем-то присматривать. Гамма принес омеге упаковку молока со стаканом и сел на свое место, продолжая рассматривать тонкие черты лица омеги. — Чимин, почему ты хотел наложить на себя руки? Можешь рассказать, поверь, я не обижу. — Гамма улыбнулся, помогая Чимину налить молоко в стакан. Парень жадно его осушает, наливая второй. Так не хочется говорить об этом, но… может легче станет. — Мой… жених, кхм… бывший, из-за своей ревности подумал, что я ему изменяю. Просто выкинул из квартиры, как ненужную вещь. — Рука невольно потянулась к метке на шее, которая означала, что путь в нормальную счастливую жизнь ему закрыт. Кому нужен меченый беременный омега. У него ни гроша за спиной, ничего. Он обуза для всех. По щекам снова потекли слезы, и парень всхлипнул, утирая их внутренней стороной ладони. — Простите, я в последнее время слишком сентиментален. — Не стоит плакать из-за этого. Он мог тебя выгнать не из-за этого. — Ким поднимается из-за стола, прибирает стлл и угощает парня печеньем. — Он сам мог тебе изменить и прогнать в качестве защиты собственной шкуры. Люди странный народ. Мне уже восьмой десяток, а я не удивлен. — Тот смеется. — Кстати, а сколько тебе лет? — Мне двадцать один, исполнилось месяц назад, — парень хрустит сладостью, а после до него доходит смысл сказанных слов. — Простите, сколько вам?! — возможно, парень просто не услышал или не расслышал... — Тебе не послышалось. — Сразу ответил Ким, складывая руки на груди. Рано или поздно Чимин узнает, что… — мы с Чонгуком, как бы так верно выразится, вампиры. Мне восемьдесят шесть, ему шестьдесят один. — Слушайте, если это шутка, то с юмором у вас все плохо, — Пак слегка отодвигается, прижимая кружку молока ближе. Кто поверит в сказки про вампиров, это вымышленные существа, и все давно знают, что их не существует. — Нет, у вас явно с юмором проблемы. — Чимин выдыхает. Ему не по себе. Он сидит непонятно где, непонятно с кем, слушая о том, что эти парни вампиры. У него самого скоро шарики за ролики заедут. — Зато у тебя все в порядке. — Смеется Джин и уходит к входной двери к Чонгуку, который вернулся из «дальнего» путешествия. Чимину так и не доказали, что эти парни в действительности являются вампирами. Стоит ли ему переживать по этому поводу. — Хен! Я купил для Чимина фрукты, витамины в таблетках, овощи и много свободных свитеров. — Слышится нервный голос альфы из коридора и шуршание пакетов. Чон действительно переживает за нового жителя этого дома. Омега слышит знакомый голос и сразу же подрывается из-за стола. — Чонгук? — события вчерашнего дня все еще смутные, поэтому парень не очень соображает, просто вспомнил этот голос. — Чимин! — альфа перевел взгляд на омегу и подошел к нему, тут же сгребая в объятия. — Как ты себя чувствуешь? Джин не обижал? Я тебе купил одежду. Можешь переодеться. — Ох, спасибо огромное, — парень обнял в ответ, что-то бурча о том, что парень родит преждевременно, если это так не закончатся. Берет пакет и идет наверх, откуда выходил на кухню вместе с Джином. Этот Чонгук, он очень милый, и симпатичный, но… парень еще, вроде как, любит того подонка; хотя уверенности в этом все меньше. Ким провел Чонгуку небольшой отчет о том, что не так со здоровьем Чимина, и когда младший узнал, что Чимин действительно в положении, то был очень сильно возбужден. — Будь с ним осторожнее и следи за его действиями. Договорились? — Обязательно, хен. Можно мне к нему? — Конечно. Беги, заяц.

...

Омега лежал на кровати, поглаживая живот и тихо вздыхая на каждую неприятную волну боли во всем теле из-за побоев. — Все будет хорошо, твой папочка не будет болеть и нервничать. И ты никогда не узнаешь, что же случилось. Я не позволю. Чонгук заглядывает в комнату нового жителя и улыбается. Как-то он себя неловко чувствовал. У Чонгука с детства привычка все помогать и задалбливать своей добротой и любовью, отдавая всего себя на растерзание. — Ты не хочешь погулять по саду? Хен сказал, что тебе полезно много находиться на свежем воздухе. Или ты хотел побыть один? — Чонгук? — парень быстро стирает слезы, шмыгая носом. Садится на кровати, поджимая под себя ноги. Ему тоже как-то неловко от всех этих действий, но нужно привыкать, так как его отсюда вряд ли выпустят в ближайшее время. — Да, было бы неплохо немного прогуляться. — На лице появляется легкая улыбка, но чувство тревоги продолжает сопровождать все время, ведь, по сути, он знать не знает этих людей и видит их второй раз в жизни. — Отлично. Надень что-нибудь потеплее. Твои вещи уже в шкафу. Я подожду за дверью. — Альфа ярко улыбнулся, оголяя свои белоснежные клычки. Естественно Чимина никто не отпустит, Ким с Чоном уже взялись за него. Теперь омега так просто не улизнет.

...

— А где мы? — наверное, это один из самых главных вопросов. Сколько бы парень не оглядывался по сторонам, не смотрел из окон, свое местоположение он определить совершенно не мог. Точнее, где находится сам дом. Чимин знает весь Сеул вдоль и поперёк, но тут он никогда не был. Рука непроизвольно ложиться на метку, а в груди нарастает чувство тревоги. Страшно, причем не сколько за себя, сколько за малыша. — Это что-то вроде дачных земель богатых шишек Сеула. Мы находимся за городом. Я подумал, что лучше тебя отвести в наш с хеном дом, чем в свою рабочую квартиру. Тут места больше, сад красивый, да и воздух чище. — Чонгук поправляет ветровку и наблюдает за омегой. — Что ты теперь будешь делать? Как поступишь с ребенком, и что будешь делать с этим? — аккуратно проводит пальцем по коже омеги, заглядывая в глаза. — Ничего, ребенка я оставлю, он не виноват, что его отец последний придурок, — срок маленький, но он уже его чувствует. Возможно, со стороны это смотрится странно, парень наглаживает плоский живот. — Статус одиночки я верно понесу до конца своей жизни, ведь кому нужен меченый омега, так еще и беременный. Я постараюсь вас не обременять, уйду, как только силы востановятся. Хоть сегодня могу. — Тебя никто не выпустит из этого дома. — Грубо кидает альфа, даже не дослушав последнее предложение. Приступы агрессии бывали, и если парня не утихомирить, он могли перерасти некоторолируемую жестокость, но сейчас Чон просто нахмурился, продолжая прожигать омегу строгим взглядом. — Сокджин-хен все равно бывает дома только по вечерам. Я, в зависимости от дел и настроения. Ты же можешь тут жить спокойно и ст… строи-ить… мх. — Язык не поворачивается сказать это...— и строить свою личную жизнь. Метку возможно убрать. Такое заявление немного испугало парня, но тот лишь сильнее сжал ткань свитера, хлопая большими черными глазами. — Как, как ее можно убрать? — Омега присаживается на скамью в окружении множества пионов, которые помогли убрать легкое головокружение. — Это может сделать другой альфа. Естественно, не левый для тебя. — Чонгук садится рядышком и переводит взгляд на свои ноги. — Альфа должен два-три месяца зализывать ранку языком. Так она затянется, и от нее ничего не останется. Ты правда не знал этого? — Нет, — как бы хотелось все вернуть назад, и никакой метки просто не нужно было бы убирать. Омега мнется, не зная, что делать. У него нет в окружении альф, Джэ всех распугал, в прямом смысле, в универе все альфы бояться подходить к этому омеге. — Значит, обречен… — Я могу тебе помочь! — почти прокричал Чон, вскакивает с места и глупо улыбаясь, пошатываясь. Омега был безумно симпатичным. — Извини. Но… серьёзно. Почему бы мне не попробовать? — Я тебя совсем не знаю, — парень все видит и понимает, поэтому лапка ложиться на скамейку, чуть ближе к Чону. К этому парню никакого доверия, ведь Пак его видит второй раз в жизни. Рука задрожала, и Чимин убрал ее на колени, поглаживая джинсу. Страшно, очень, — но… мы можем попробовать. — Но в голове лишь мысли о том, что если случись чего, Чимин покинет этот дом, пытаясь любыми способами убежать из страны, подальше, к родителям. Чон тяжело выдыхает и кивает. — Каждый день перед сном я буду заходить к тебе. Я сделаю так, чтобы это исчезло с твоего тела. «Конечно. Потому что там должна быть метка самого Чона. И больше ничья» — Давай нарежем букет роз и поставим его у тебя в комнате.

...

Вечером в доме никого не было. Чимин любовался букетами на столе, сидя в гостиной. По телевизору шла какая-то сопливая дорама, из-за чего омега плакал, поедая вкусную кашу. Такой чувствительный стал, жуть. Наглаживая живот, он улыбался тому, что скоро станет папой. Это же чудо, самое настоящее, только завтра нужно будет пойти в универ, взять справку для сессии, чтобы сдать все досрочно. Чонгук должен скоро прийти, а может и Сокджин. Парни пришли вместе. Раз в их доме теперь проживает омега, оба пообещали друг другу больше времени уделять ему. Мало ли что может произойти. Сокджин уже знал о том, что Чон будет пробовать убрать метку, поэтому на это время он покинет дом и немного займется цветами в саду. — Идем. Тебе пора спать. Парень тихо угукнул, вставая с дивана. Путь до комнаты они шли молча, Чимину слишком неловко, а Чонгуку неловко вдвойне. Кровать была прохладная, но это было к лучшему, парню нужно остыть после всех эмоций, что он собрал за этот день. — Я готов.