Save me

Бета нервно постукивает пальцами по столу, смотря на омегу. Шатен весь съеживается под этим натиском двух глаз. Губа разбита, глаз опух, и под ним красуется синяк, оборваная рубашка и помятые тетради. — Господин Ким, сколько это еще может продолжаться. Что не день, то новая драка. Я уже не знаю, что с ним делать. Никакие беседы не помогают. — Директор смотрит на Тэхёна и на его отца. Ну и как у такого импозантного мужчины мог родиться такой омега. В свои семнадцать все время дерется. Да в его классе уже многие начали вести половую жизнь, а значит, они встречаются с кем-то, ведут себя как достойные омеги. А он что, лишь позорит Кима. Тэ прикусывает губу, фыркая. Он молчит. А смысл что-то говорить. С ним уже все дома поговорили, даже маленький Хосок, которому десять, и то, пытался что-то выудить у своего лучшего друга. — Прошу, извините его, директор Мин. Я обещаю, что больше такого не повторится. При вас зарекаюсь, что отныне Тэхен переводится на домашнее обучение. Никаких больше друзей и странных занятий. Пока не исправится. Приготовьте, пожалуйста, документы. Мне надоело это терпеть. — Гамма хмуро на юношу смотрит. Ну сколько можно. Они вместе выходят из кабинета, а у подростка лишь одно на уме, лежать на кровати с Чимин-хеном, поглаживая его пузико. Да-да, Чонгук уговорил своего мужа на еще одного ребенка. Он молчит, потому что знает, какой смысл что-то говорить, итак сейчас ругать будут. Сует руки в карманы, сгорбливаясь. Как альфа, честное слово. Джин даже и смотреть на сына не хочет. Эти его вечные драки и поведение непослушного альфы. Все в глотке сидит. Что же он делает не так? Почему Тэхен делает это? А главное, чего он хочет этим добиться? Где его любимый маленький милый мальчик, что так любил целовать своего хена и носить его одежду? — В следующий раз на разборки я не пойду. Устал, Тэхен. Это чистой воды позор. — Тихо басит гамма и уходит к авто. Когда же у Тэхена совесть проснется? Бог его знает.

* * *

Тэхён так и молчал всю дорогу, а после вышел из машины, убегая в дом. Хосок тоже в школе и придет не скоро. Дома лишь Чимин. Он забегает в комнату младшего, заставая его за примеркой новых вещей для беременных. Животик скоро уже вырастет. — Чимин, я так больше не могу, — тот вздыхает, ложась на кровать старшего, кутаясь в тот самый плед, что до сих пор так же приятно пахнет персиком. Смотрит в потолок, потирая свою руку. Он даже не переоделся, так и пришел с таким лицом и формой. Омегу такой удар хватил. Тот за сердце хвастается и бегом к Тэ-тэ. — Ты снова подрался? Тэхен, ну ты же омега. Почему ты себя так ведешь? — Чимин тому ранки обрабатывать принимается. — Знал бы ты, как сильно за тебя Джин-хен переживает. Он из-за каждой твоей драки себе место не находит. Тэхен, когда ты уже станешь умнее? — Ага, знал бы он, что дерусь я из-за него, — Тэхён тихо ойкает, когда блондин касается ранки на губе, — Чимин, каждая драка из-за него. И я не могу ничего поделать, и сказать об этом я тоже не могу. — Зачем? Почему из-за него? — Чимин смотрит на парня и охает. Заклеивает его ранки и смотрит в глаза. — Джин очень уважаемый человек. Зачем драться за него? — Чимин, они все время обзывают его, тычат мне в лицо, что он жутко старый, и как он может нравится кому-то… а он мне нравится, и я не понимаю, почему так. — Тэхён жмурится, сжимая кулачками плед. Во-первых, он сейчас жутко спалился, во-вторых, обидно за все слова, что ему говорят. Все одноклассники смеются над ним, над его чувствами. Над тем, что он на нормального омегу не похож. Джин за дверью застыл с открытым ртом. Ну почему он решил зайти к омегам именно сейчас? Почему? Чимин охает, мальчика поглаживая по волосам. — То, что тебе нравится хен, это не очень правильно, родной. Вот тебя и ругают за это все. Но ты все равно должен вести себя подобающе омеге. Не драться, следить за здоровьем и прочее. Не думаю, что Джин будет в восторге от этой новости. — Никто не будет в восторге от этой новости, я просто заткнусь и все. Меня никто никогда не слушает, и оно к лучшему. Прекрасно. А тебе я сказал, потому что больше некому. Так что, это мой секрет, а теперь и ваш, — чмокает того в живот, улыбаясь. Ну да, он всего маленький омега, мнение которого никому не важно. — Солнышко, не говори так. Это просто влюбленность, которая скоро пройдет, и ты будешь вспоминать об этом со смехом. Или же… тебе надо поговорить с Джином. Он больше знает о таком… — Ага, поговорить с тем, кого люблю. Смешно Чон Чимин, смешно, — младший горько усмехается, продолжая лежать на кровати, — это точно не влюбленность, ведь она не может быть столько лет, — заворачивается еще больше в плед, прикрывая глаза. — А знаешь, я правда замолчу, об этом никто не узнает. Какой смысл во всем этом… Джин врывается в комнату, сам того испугавшись. Как-то растерянно смотрит на Тэхена и кашляет. — Кхм… Тэхен, пойдем поговорим.

* * *

Младший уже успел переодеться и даже что-то закинуть к себе в рот. Садится на диван, поджимая под себя ноги. — Ну да, давай, ругай меня. Какой я никчемный сын и так далее… — Не буду я тебя ругать. Я просто хочу поговорить. — Тяжело выдыхает гамма и садится на корточки перед младшим. Берет его ручки в свои и коротко чмокает их, опуская голову вниз. — Сколько это будет продолжаться? — Пока эти твари не заткнут свои рты, — омега хмурится, резко вынимая свои руки из чужих. Не до нежностей сейчас. Да и вообще, не до чего. Ну да, а кто сказала, что будет легко в переходку. Подросток, что с него взять. Тэхён смотрит четко в глаза, пытаясь засунуть все свои чувства глубоко под замок. Он обещал сам себе, он сказал об этом Чиму. А Джин продолжает ласково улыбаться, смотря Тэхену в глаза. Поднимается. — И что же они тебе такого говорят, что ты лезешь в драку? Помнишь, я когда-то говорил тебе, что если тебя обижают и обзывают в школе, то тебе не стоит обращать на это внимание. Они просто завидуют. Разве я не прав? Из-за чего вы ругаетесь? — Какая разница, это наше, омежье, — Тэхёну так приторно сладко от его улыбки, хочется видеть ее каждый день, а он лишь разочаровывает своего хёна. Дурак. Ну ничего, он не увидит их больше, домашнее обучение привет. Младший встает с дивана, направляясь на кухню. Кушать то хотца. Джин хмурится и смотрит мальчику в спину. Он не знает, что ему теперь сделать. Вот прям серьезно. — Ладно.

* * *

Тэхён прыгает в бассейн, сбивая мелкого вместе с собой. — Ну Тэ, я сам хотел, — Хосок дуется, отплывая назад к бортику. — Ну и ладно, — тот хихикает, наблюдая за тем, как Чонгук помогает Чимину сесть на лежанку. — Чонгуки-хен, давай к нам. — Тот снова ныряет в глубину. Джин ему запретил гулять, но веселиться же и дома можно, правда, и тому гамма был против, но кто его спрашивать будет. — Хо, только осторожней, — Чимин охает, когда малыш начинает пинаться. Такой бойкий, как отец прям. Омега улыбается, показывая свои клычки. О да, теперь он такой же, как и муж. Сокджин вовсе не пришёл на семейный вечерний отдых. У него сейчас большой завал на работе. А именно клиентов его больницы становится слишком много. Больницу требуется расширить. А это не малые затраты. Да и энергии. Деньги-то не проблема. Чонгук за Чимином в оба глаза смотрит и умоляет Хосока с Тэхеном, чтобы те не брызгались в них водой. Кому-то весело, а кому-то неприятно. — Хен! Хен! — пищит маленький Хосок и лезет на спину Тэ. — Давай сегодня не спать ночью и рассказывать свои секреты? Я попрошу папу, чтобы он купил нам много сладостей. — Конечно, — Тэхён улыбается своей фирменной улыбкой и скидывает малого в воду, начиная того топить. Хо лишь смеется, а Чимин наблюдает за всем этим и улыбается (?) и не важно, что его сына сейчас топят. Тэхён всплывает, начиная щекотать малого. Хмурится, ибо тот молчит, а младший так и поджидает момента. Что-то ему шепчет, а после они вдвоем делают огромную волну, что сбивает Чона с ног и полностью обливает Чимина. Альфа в ярости. Кидает Чиму полотенце и гребет за малыми. — Ну я вам сейчас покажу!!! — рычит на них. Тут и Сокджин нарисовался. Надоели эти бумажки. Хочется немного отдохнуть. Гамма скидывает с плеч халат и присаживается рядом с Чимином. Выдыхает и прикрывает глаза. — Мама, роди меня обратно. Чимин, вот почему мне так плохо? — и это спросил врач у обычного омеги. Ах да, беременного омеги. — Вот скажи мне, дорогой мой Джини, давно ли ты был с омегой, — младший вытирает свои волосы, смотря на своего друга. Ну, а правда, сколько лет он уже живет с ними и видел Кима с омегой лишь раз, и то, лет так семь назад. Садится чуть удобнее, думая о том, что можно и искупаться. — Я серьезно, Джин, тебе нужен секс. Хороший секс. — Нет. Мне не нужен секс, Чимин. Мне даже не с кем. — Гамма руки в стороны разводит, даже не понимая, что говорит немного громко. Вдруг дети услышат? — Может, есть какой-то другой выход? Ах, какой из меня врач, я даже сам себя вылечить не могу. Куплю себе подавители и буду сидеть на них. Как и в детстве. — Ну-ну, и что тебе это даст? Пойми же, в нашем случае и случайные связи неплохой вариант, если ты уж так не хочешь отношений. А если и это нет, то рука тебе в помощь, хотя и с ней ты долго не пробудешь. Вот скажи как гамма омеге, ты же хочешь… Джин хмурится и ничего Чимину не говорит. Но по его взгляду и так все видно. Что делать? Позже решим. Сейчас Ким отправился спасать Тэхена и Хосока от злого Чонгука, ибо тот их сейчас 100% покусает.

* * *

— Ну что, ты готов? — Тэхён включает фильм на своем ноутбуке и освобождает для малого место. Чимин и Чонгук ушли в свою комнату раньше, а значит, нужно как-то пошуметь, чтобы не слышать ничего лишнего. Джин тоже ушел спать, поэтому вся ночь в их распоряжение. Ким младший кидает Хосоку пачку мармеладок, улыбаясь. А у него хорошая реакция.

* * *

Утром альфа вместе с гаммой отправились на работу, перед этим дав Тэхену тучу всяких заданий и отправив Хосока в школу. Никому теперь скучно не будет. Даже Чимину, потому что ему жару устроил малыш. Омега жмурится, никак с кровати встать не может. Слишком поясница болит. Омега кричит, надеясь, что малой услышит его и поможет. — Чимин? — Ким забегает в комнату и смотрит на старшего большими глазами, но ведь срок еще маленький, не может же он рожать. — Подними меня. — Пыхтит омега, покряхтывая. — Мне нужно готовить для нас всех. Если Чонгук не получит свое любимое мясо на ужин, я уверен, он съест меня. А тебя за компанию. Так что ты должен помочь мне с готовкой. — Конечно, — омега помогает подняться Чимину, придерживая того за талию. — Как ты с таким животом то ходишь, не тяжело? — они вместе идут на кухню и садятся за стол. Тэхён подает старшему все то, что нужно и берет тоже самое себе. — Совсем нет, подумаешь, четыре кг. — омежка плечиками жмет и начинает готовку. — Тебе тоже предстоит эта школа. Ох, главное рожать от того, кого любишь и не влюбляться в полных уродов… — Знаешь, я не буду рожать, и детей у меня никогда не будет. Не хочу. Буду жить с тремя котами. — Грустно улыбается, нарезая зелень. Ну да, какой нахер ребенок, если тот, кого он любит, его отец и не важно, что не родной. — Я тоже так думал, когда был в твоем возрасте. Но потом влюбился по уши. Я понимаю, Тэхен, что у тебя ситуация немного другая, но… попробуй соблазнить Джина. — Омежка улыбается. Бывало у омеги и такое, что он такую ересь нес. — У хена давно омеги не было. Не менее десяти лет, я тебе зуб даю. Попробуй. Вдруг что-то и получится. — Соблазнить? — омега слегка краснеет. А что, это очень даже неплохая идея. Наоборот, если действительно попробовать. Взять некоторые вещи из гардероба старшего и кое-что сделать с личиком. — Именно. Вечером хен придет с работы. Я заберу Хосока с Чонгуком, и делайте тут что хотите. Договорились? — омега хихикает.

* * *

Сокджин ложиться на свою кровать, расстегивая последние пуговицы черной рубашки. Устал, очень. Эта ежедневная нервотрепка, вечные крики на работе. Действительно, пора бы отдохнуть. А нет ничего лучше, чем крепкий сон, вот поэтому мужчина и засыпает через несколько минут, даже не раздеваясь до конца. В доме никого нет, и Тэхён серьезно намерен на этот вечер. В комнате отца как обычно стоит мрак, совершенно ничего не видно. Парень медленно ступает по паркету, придерживая подол своей длинной футболки. И да, кроме нее на нем ничего не было, ибо это был лучший вариант. Ну не кожаные ему лосины надевать. Медленно забирается на кровать, а после садится на Кима старшего сверху. Такой себе трюк, но все же… Ему просто хочется сделать это, поэтому он без раздумий падет вниз, касаясь пухлых губ. Гамма не сразу просыпается. Действия Тэхена были очень неуверенные и скромные. Тот глаза распахивает и не понимает, что тут происходит. — Тэ? Лунатиком заделался? Ты чего творишь? — гамма приподнимается вместе с омежкой на своей груди и включает блеклый прикроватный светильник. Понимает, в чем сейчас его сын и здорово так краснеет, отводя взгляд. Вроде взрослый вампир, ей Богу. А от полуголого омеги у него уже движение в штанах. Да даже дело не в этом. Тэхен ведь его сын… Омега молчит, очень сильно смущаясь. Да, он только что поцеловал своего отца, потому что любит, давно любит. Он снова его целовать пытается, обнимая за шею. Причем, делать этого совсем не умеет. Снова никаких слов, лишь действия. — Тэхен. Объяснись. — Голос старшего становится строже и ниже. Сокджин понятия не имеет, что с Тэхеном. Тот выпил? Да вроде алкоголем и не пахнет. В чем тогда дело? Гамма носом дергает. Нет, не течка. Тогда что, черт возьми, творит этот мальчишка? — Что… что тебе объяснить, что люблю? Это тебе сказать? Ты и так знаешь, какой смысл, только я тебя люблю не как отца. И дерусь я за тебя, потому что они на тебя всякую хуйню говорят. — Тэхён не поднимает взгляда. А еще этот свет полностью его освещает, черт, вот бы пробки выбило, и света просто не было. Сокджин глаза широко распахивает, желая много чего омеге сказать. Вот только смысл? Тэхен упрямый, как баран. Его какие-то там слова никогда не останавливали. И сейчас… это признание. Джин давно это знал и видел. Он тоже любит Тэхена. Как сына. Но как омегу… он не понимает. Не понятно то, что это что-то очень странное, заставило гамму поцеловать омегу. В губы. По-взрослому. Обнимает омежку за талию и прижимает к своим бедрам крепче. Все-таки Тэхен просто изумительный омега. Вот только повадки альфы всю малину портят. Младший двигается ближе, принимаясь целовать мужчину. Собственным членом задевает пах, начиная ерзать по нему. Обнимает за шею еще крепче, начиная медленно двигать бёдрами. Оно как-то само все это делается, непроизвольно. — Это можно считать за положительный ответ? — разрывает поцелуй, оставляя маленькую нить слюны. Гамма губы облизывает, посмотрев Тэхену в глаза, а после толкает его в грудь, заставляя упасть спиной на другую часть кровати. Тянется к светильнику и поднимает уголок губ. — Да. Свет выключается и в комнате снова появляется мрак. Оно и к лучшему. Тэхен ничего не будет видеть, а это значит, что у него будут притуплены чувства. Он будет сильнее реагировать на касания и прочее. Он сам пришёл к Джину. Теперь его уже никто от сюда не выпустит. Гамма снимает футболку с омеги и проводит обеими руками по его груди. Изучает, даже толком картинки не видя. Ну и что. Наклоняется и целует шею, грудь, животик, все. Старается насытиться омегой по полной. — Джин, — младший впервые в жизни так сладко стонет, при том, сам этого сильно пугаясь. Закрывает рот рукой, надувая губы. Очень страшно. А еще непривычно, а еще омега понял, что не готов лишится девственности, тогда на кой-черт он пришел, ведь знал. Или просто хотел услышать признание, или что… Ладошки упираются в крепкую грудь, а рот открывается в немом стоне. — Папочка~ п-подожди… Ким останавливается и медленно отодвигается от младшего. — В чем дело? Тебе не нравится то, что я делаю? — тихий вопрос, а после яркая вспышка света. Джин снова включил светильник. — Я… я боюсь, просто, я не знаю, прости… мне очень нравится но… — младший стал задыхаться от переизбытка чувств, сжимая кулачками простынь. Он сейчас лежит перед тем, кого любит, причем давно и сильно, и что ему не нравится? А именно то, что все быстро, не так, как он хотел. А просто трахнуть он себя не даст. Боится, если Джин просто воспользуется им и потом снова будет вести как сын с отцом. Ким смеется тихо и обнимает Тэхена, укладываясь рядом с ним. — Я и не собирался ничего с тобой делать. А поцелуи это так, небольшой тест для меня самого. Не могу поверить в то, что ты все это время был в меня влюблен и скрывал это. Чувствую себя последним подонком. Из-за меня страдал мой же ребенок. — Ты правда меня не тронул бы? — и самый невинный взгляд. Тэхён правда очень сильно испугался. Он прижался к гамме еще ближе, обнимая того за шею. И совсем не важно в каком он виде, главное с кем, — я люблю тебя… — Тебе еще нет двадцати одного, молодой человек. Я не хочу, чтобы меня посадили в тюрьму за изнасилование ребенка. Максимум, что я пока могу тебе предложить, это поцелуи. — Гамма хмыкает, укрывая омегу одеялом. — Я тоже тебя люблю, Тэхен. Но… как омегу, я не знаю. Не могу понять. Я знаю тебя с самого твоего детства. Будет очень трудно привыкнуть к тебе. Понимаешь.? — Угу, но у нас будут не только поцелуи, Чи… мх, я слышал ваш разговор в бассейне. Тебе правда нужна омега… и… если ты немного подождешь, то я буду весь твой, — Тэхён сейчас ни капельки не смущается, нет, наоборот, он хочет этого, но не готов. А Джину, как сказал Чимин, нужна омега. Гамма рычит и шлепает омегу по ягодицам, но не сильно. — Быстро спать. Я прекрасно себя чувствую и без этого. Тебе надо меньше чужие разговоры слушать. Понятно?

* * *

Когда с утра все ушли, Тэхён влетел в комнату старшего, крепко того обнимая. Целует в животик, широко улыбаясь. Он не знает, что будет дальше, но точно уверен, теперь они вместе. — Чимина, я тебя обожаю, — снова целует того в щеку, а после и в живот. Такой сладкий малыш там. Пузатик зевает, сонные глазки потирая маленькими кулачками и хихикает от легкой щекотки. — Что такое? У вас все получилось с хеном? — Нет, я… я не смог, но… он сказал, что попробует меня представить как своего омегу. Это же… это замечательно. Чимина, спасибо тебе, — парень целует омегу в щеку, ложась рядом с его большим животиком. Когда-нибудь у него будет так же, когда-нибудь, ибо сейчас слишком рано про это думать. Омежка искренне радуется за малыша Тэхенни. Обнимает и мило клюет в щеку. — Поздравляю, солнце моё. Почему-то я вспомнил, как когда-то приносил тебе вещи Джин-хена, потому что ты был очень маленький и не доставал до шкафа. Это так мило. Я надеюсь, что Чонгук на это нормально отреагирует. А сейчас идем кушать. Я хочу маринованные огурчики.

* * *

Пару недель назад Чимина положили в больницу, и выйдет он оттуда только через пару дней и уже с малышом. Чонгук все время с ними так же, как и Хосок, потому что ему жутко интересно посмотреть на братика в животике папы. Сокджин уехал в командировку и когда вернется не знает, а это значит, что у парня есть целый дом в распоряжении. Если нет друзей, тогда можно и самому оторваться по полной. Омега надевает самый короткий топ который у него есть, такие же короткие шорты, что прикрывали лишь половинки ягодиц и больше ничего. Колонки с музыкой были включены на самый максимум. Неоновая гирлянда и несколько бутылок из бара Чонгук-хена. Веселье начинается. И начинается оно тогда, когда одна бутылка вина опустошается почти залпом. Но веселье сразу же приходит конец, когда в комнату омеги входит ошарашенный Джин. Да, он уже вернулся из командировки. Решил сделать ребятам сюрприз и ничего не сказал про возвращение. — Тэ? — гамма на Тэхена большими глазами смотрит и чуть ли не падает. — Что ты тут устроил? — Папочка~ ты вернулся (?) — омега пьяный в лоскуты. Так забавно тянет каждое слово, ставя открытую бутылку на стол. Губы расплываются в широкой улыбке, а ноги несут прямо к Киму. Младший виснет на шее мужчины, резко целуя того в губы. Сам кладет его руки на свои ягодицы, заставляя сжимать, — я скучал… ик… ой, — хихикает, прикрывая рот ладошкой, — а тебя все не-е-е-ет, — он почти падает, потому что ноги совсем не держат. Продолжает смеяться, держась за шею. — Ох, Тэ, кто тебе разрешил пить? И где ты умудрился стащить выпивку? Тебе не стыдно? — гамма хмыкает и закидывает омежку на свое плече. Тащит к постели и укладывает. — Ты немедленно ляжешь спать. А утром тебя ждет серьезный разговор, молодой человек. Понятно? — Снимает с Тэ одежду. — Ничего… ик… н-не, бу-у-удет, — Тэ начинает ерзать, размахивая своими ногами. Как маленький ребенок, когда тот не хочет, чтобы его брали на ручки. Сам с себя снимает топик и шорты. Все, он абсолютно нагой. Вытягивается на всю длину, прикусывая свой пальчик на руке. — Ну разве ты не хочешь меня? — переворачивается на живот, вставая в коленно-локтевую. Выгибается, открывая вид на все свои прелести. И все было классно, если бы он понимал, что творит. А так, ну что же, беспробудный пиздец, здравствуй. Гамма хмурится и хорошенько бьет омегу по ягодицам. — Прекрати так себя вести. Между нами ничего не будет. Сегодня. Пока ты не протрезвеешь. — Несколько раз осекается старший и заворачивает Кима младшего в одеяло. — Спи. Поговорим утром. — Я тебя ненавижу, — шепчет тот, отвернувшись на другой бок.

* * *

Весь следующий день Тэхён не выходил из своей комнаты, заперевшись. Ну, во-первых, он ничерта не помнит, во-вторых, ему очень плохо, а в-третьих, он понял, что Джин тут. А если он тут, смысла выходить нет. Будет полный разъеб. Поэтому лучше отсидеться несколько дней в одиночестве. Лишь только к вечеру шатен решился зайти к Тэхену. Тихо стучится в дверь и ждет, откроет ли ему Тэ-тэ или нет. — Тэ. Открой, пожалуйста, дверь. Нам надо поговорить. — Тихий бас, а после снова тишина. Джин даже не злится. Он просто хочет поговорить. Тэхён молчит, как всегда. Просто больше завернулся в одеяло, полностью в нем скрываясь. В комнате очень холодно, так как парень еще с утра открыл окно, и да, это был единственный раз, когда он себя пересилил и встал с кровати. На самом деле, мальчику сейчас жутко страшно, и лишь дверь спасает его. Он знает, на него никто не будет кричать, Джин априори этого делать не может. Но омега только отворачивается к стене, закрывая глаза. Кушать хочется. Гамма хмыкает и достает из кармана связку ключей. Не хочет по-хорошему, будет по-Джиновски. Дверь открывается, и в комнату входит Джин с упаковкой любимых крекеров Тэ и бутылочкой черничного сока. Тот присаживается на край постели и укладывает угощения рядом. Делает глубокий вдох и продолжает молчать, смотря на этот громадный ворох из одеял. Тэ так сильно его боится? Он все слышит, его шаги, дыхание, то, как прогнулась под ним кровать. Не хочет ничего. Просто молчит, как всегда. На улице очень светло, глаза будут болеть, а ему очень хорошо в теплом одеяле, вокруг которого холодный воздух. Великолепно. Тэ замер, он даже не дышит. Ему страшно от незнания того, что он вчера делал. Он не помнит. Джин комнату осматривает и вздрагивает, обнимая себя за плечи обеими руками. — Как у тебя тут холодно. Не хочешь согреть своего папочку? — мурчит старший, подскакивая к окну. Закрывает и на место садится. — Тэ, ты так и будешь молчать? Ничего же плохого вчера не произошло. Я не буду тебя сильно ругать. Только объясни, зачем? И снова молчит. Удивительная игра в молчанку, только правила там немного не такие, хотя кого это волнует. Тэхён лишь чихнул, потому что долго лежал в холоде. Заболел? Возможно… Перекатывается в этом ворохе на другой конец кровати, снова чихая. Отличный разговор. Ким хмурится и ложится рядом с омежкой, чихая в ответ. Лучшая актерская игра. Пробирается большими ладонями под одеяло и прижимает Тэ к себе. — Накрой нас одеялом. Мне холодно. — Не хочет говорить — не надо. Просто полежим. Руки быстро поднимают кусок одеяла вверх, накрывая их двоих. Тэхён жмется ближе, согреваясь о чужое тело. Чувствует, как большие ладони скользят по животу. Улыбается, медленно засыпая.

* * *

Омеге душно, очень. Кислород совсем не поступает. Тот распахивает глаза и видит лишь голую грудь гаммы, спящего с ним в обнимку. По телу сразу пробирается дрожь, потому что он полностью открыт. Стоит Джину начать говорить, как малой сдастся под натиском его слов. За окном темень, хоть коли глаз. Ночь ведь, все дела. Джин бы и дальше так лежал, но от пристального взгляда младшего он проснулся. Это не самое приятное чувство, но все же. — Ты не голоден? — тихий, слегка хриплый вопрос, а после легкая улыбка. Час ночи, самое время для перекуса. — Я могу приготовить для нас что-то вкусное. Хочешь что-нибудь? Легкий кивок головы. Они оба сидят на кухне, медленно поглощая пищу. Тэхён даже взгляда своего не поднимает, кутаясь в большую розовую кофту Джина, что стырил еще несколько лет назад. И снова молчит, лишь иногда чихает. А старшего это здорово злит. Напился не он, а страдает почему-то он. — Тэхен, почему ты молчишь? Объясни. Тэхён открывает рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, но снова чихает, потирая свой нос. — Прости… — единственное слово, что он произнес. Ему очень стыдно. Тогда напрашивается вопрос, какого черта он вчера, точнее позавчера творил? А? Зачем напился? Зачем творил все эти глупости? Зачем? — Все в порядке, солнце. Ты был просто пьян… но за это ты отхватишь по полной. — Буркает старший, косо на мальчика посмотрев. — Кто тебе разрешил трогать чужую выпивку? — Чонгук-хен меня убьет, — омега вздыхает, понимая всю свою участь. А пока Чон вместе с Чимином в больнице, все возможно как-то возместить, ну да, а откуда у подростка такие деньги, и кто ему продаст столько алкоголя. Нет, ну точно, беспробудный пиздец. Гамма тяжело вздыхает за столом и кладет ладонь на плечико Тэ-тэ. — Я куплю ему новый коньяк и поставлю на место. Больше не трогай чужие вещи, хорошо? Если хочется чего-то, то просто скажи мне. Я все понимаю, переходный возраст, все дела. Я надеюсь, ты на альф еще не кидался? И откуда у тебя такая откровенная одежда? Чимин купил? — Нет, это… это его, для Чонгука покупал. Он… он не знает об этом, не говори ему, пожалуйста, — младший встает из-за стола, ставя тарелку в раковину. Ставит чайник, снова чихая. Нужно что-то теплое, срочно. Гамма качает головой, тихо смеясь. — Проказник. Удивляешь с каждым годом все больше и больше. Надеюсь, соскучился ты по мне по правде? Потому что я скучал по своему солнышку очень сильно. Был ему верен и ни к кому не приставал. — Скучал, — в такой же манере буркнул Тэ, подходя к мужчине сзади. Обнимает за шею, целуя в щеку. Он правда скучал. Очень. И знаете, когда ты целыми днями сидишь дома один, то понимаешь, насколько тебе важно общество.

* * *

Чимин сидит на диване, кормя малыша. Тэхён сидит рядом с ним, умиляюсь с каждого действия этого маленького комочка счастья. Малышу от роду всего пару дней, а Тэхён уже его обожает. Чонгук снова вышел на работу, а Хо сейчас пропадает в школе. — Божечки, я не могу, он такой хорошенький. Чимин, я тоже малыша хочу. — Причем выпаливает он абсолютно спонтанно. М-да, балда, нужно думать, прежде чем говорить. Омега большими глазами на парня смотрит, а после хихикает, поглаживая малыша по лысенькой головушке. — Все вопросы не ко мне. Кто твой альфа? Ну, гамма, в твоем случае. Не думаю, что Джин так просто согласится на еще одного ребенка. Дом не на столько большой, чтобы уместить в себе Меня с крошкой Хису, Чонгука, Хосока, себя, тебя и вашего малыша. А переезжать он до ста лет не намерен. Будешь пробовать его уговорить? — А что, если действительно уговорить, а там можно и с переездом подумать, — парень правда задумался. Почему не попробовать. Если уж с отношениями что-то получилось, нужно и к малышу и дому стремится. Да, вот придет Джин с работы, и омега с ним поговорит. Вечером Гамма возвращается с работы и проходит на кухню, заваривая себе кружку горячего чая. Забирает напиток и топчет в свою комнату. Сейчас бы в душ и на боковую, но нет же ж. Нужно доделать документы и только потом в душ… плакац хочеца. Как только мужчина сел за свой стол, омега тут как тут. Садится на его колени, смотря четко в глаза. Щурит свой взгляд, прикусывая свои пухловатые губки. — Значит так, мы должны переехать, и это не только моя просьба, а всех жителей этого дома. Чонгук-хён сказал, что поможет с покупкой дома побольше. Иначе мы не уживемся все вместе. Чимин, Чонгук и их дети. Я, ты и наш ребенок. Будет тесно. Так что… Гамма давится чаем и смотрит на омегу большими глазами. Их ребенок? Когда успел? — Что? Как? Ты беременный? — Джин чуть Тэхена не роняет на пол и продолжает витать в прострации, как это могло произойти. — Но… чем вам этот дом не угодил? Тут три этажа и десять спален. — Ну сам посмотри, с таким темпом, как Чим и Чонгуки-хен запираются в своей спальни, скорое пополнение нас точно ожидает, а мы, вдруг будет двойня, или тройня? Что тогда? Собственно, все за, чтобы переехать, — малой полностью игнорирует вопрос про беременность, пробираясь ручками под рубашку Кима. С их последнего раза прошло чуть больше недели, а ему еще хочется, даже очень. Гамма и слова вымолвить не может. Он такой тупой, что ничего не понимает или такой тупой, что ничего не понимает? — Тэхен, объясни нормально. Я ничего не понимаю… — останавливает омегу, в глаза посмотрев. — Ты правда…? — Нет, я нет, но… хочу, очень, — обнимает мужчину за шею, глубоко выдыхая. Тэхён уже давно малыша хочет, еще с того момента, как Чимин узнал о своей беременности. И не важно что на тот момент ему всего шестнадцать было. Просто хочет. И все! Джин выдыхает как-то расстроено и обнимает омежку за талию. А он уже себя в папочки успел приписать. Вот чудной. — Родной, а тебе не кажется, что тебе рановато…? Люди обычно заводят семью лет в двадцать пять — тридцать. Мне то что… мне почти сто. — И ты… не хочешь, понятно все с тобой, — Тэхён грустнеет на глаза, кладя подбородок на плечико гаммы, — а если бы я уже был беременный, ты бы тоже так отреагировал? — дует свои губы, играясь с воротником сзади. — Да кто тебе такое сказал? Я за твою жизнь переживаю, дурашка. Мне немного страшно, что ты быстро устанешь от такой жизни и уйдешь, мол, я еще молодой. Вся жизнь впереди. Подумай хорошо, надо тебе это или нет. Я в любом случае дождусь тебя, потому что люблю. — Значит мы прямо сейчас идем делать малыша, ясно? — серьезный взгляд и такая же интонация. Ну вот точно повадками в отца своего пошел. Гамма закивал, подымаясь на ноги, уносит того в спальню и запирает за собой дверь.