Шлюховатый библиотекарь.

— Чимина. Я принёс вам покушать. — Слышится бас у входа в библиотеку. Наму останавливается у рабочего стола омеги и странно смотрит на незнакомца. — Кто это? Я что-то пропустил? — альфа усмехается, вручая малышу его любимый мармелад. — Видимо, наша шлюшка занята на эту ночь, жаль, тогда приду завтра, — мужчина хмыкает, оставляя лишь воздушный поцелуй и приторный запах ириса. Отвратительно. Чимин начинает глубоко дышать, пытаясь глотать слезы, но одна все же скатилась, на что парень ее быстро стер, шмыгая носом. — Папа? — мальчик смотри в след того дяди и понять не может, почему сердце папы так сильно бьется. А вот Нам понял, в чем дело. Немного подумав, Намджун не придумал ничего лучше, чем просто проигнорировать этого ублюдка и поддержать возлюбленного теплыми объятиями и ласковым словом. — Кто сюда впустил этого придурка? Родной, не обращай внимание. Я принёс тебе твой любимый сок. — Наму поднимает мальчика на руки и присаживается рядом с омегой. — Я... да, я не знаю, — Чимин снова всхлипывает и сильно вздрагивает, когда теплая ладонь коснулась его руки. Резко убирает руку, начиная глубоко дышать. — Папа, ты чего? Опять? — малыш быстро слезает с коленей, подходя к Чиму. Залезает на того, обнимая за шею. И это единственный, кому он позволит себя трогать. Нам лишь кашляет, чувствуя себя не очень хорошо. — Я пойду тогда... — мямлит, поднимаясь из-за стола.

* * *

Намджун еще несколько дней назад предложил пожить у него, но Чимин не смог, оставив на его попечительство Минни, потому что тот очень сильно просился на ночевку с хёном. — А это правда, что тот дядя мой отец? — малыш сидит за столом и ждет, когда альфа поставит его порцию обеда. Нам от такого вопроса впадает в ступор. Что ответить мальчику, чтобы он все правильно понял? Ах, как же сложно. — Я... я не знаю, солнце. Я сам этого человека первый раз увидел. Но я знаю одно: если твой папа все же меня любит, то скоро твоим отцом стану я. Разве это не здорово? — альфа улыбается как-то неловко и ставит малышу тарелку с рисовой кашей. — А ты что, не помнишь своего отца? — Нет, папа сказал, что он улетел на остров помогать людям. Но я не маленький, понимаю, что он бросил нас, когда я был еще у папы в животике, — мальчик хмыкает, пожимая своими плечиками, — а можно я буду звать тебя папой? — детская улыбка и смущенный взгляд. Это лучше, чем называть папой какого-то дядю, которого Мин не любит. Нам тихо смеется и обнимает малыша. — Конечно можно, солнце. И делай это почаще... я очень люблю тебя и твоего папу. Поэтому я разберусь с этим странным мужчиной. — Спасибо, папа, — мальчик улыбается, принимаясь уплетать за обе щеки обед. Конечно, не так вкусно, как готовит папа, но тоже очень даже.

* * *

— Ну здравствуй, сладкий, — и снова этот голос. Омега поворачивается к альфе, что стоял рядом со столиком Пака. Чимин откладывает книгу, следя за тем, чтобы в читальном зале было поменьше глаз. Собирается с духом, чтобы что-то ответить, но его перебивают, даже не разрешая и звука вымолвить, — ну что, сегодня я могу забронировать тебя на ночь, или клиенты уже появились, — омега сжимает листок в руках, пытаясь не реагировать на слова, но не может, когда в лёгкие ударяет запах альфы. Как никак, с истинностью шутки всегда плохи. И почему синеволосому достался такой уебок. Хорошо, что Минни пошел не в него. — Уходи, — все, что говорит Чим, сдерживая слезы. Он не может, уж слишком сильно по сердцу бьет. — Зайду вечером, мне тоже нужно расслабиться, — хмыкает, проводя кончиком пальца по подбородку. А парень весь сжимается, резко отводя голову в сторону. Противно, и место прикосновения горит, словно огнем прижгли.

* * *

Намджун решил сделать Чимину небольшой сюрприз вместе с Мини. Поэтому ребята к концу его рабочего дня купили пышный букет любимых цветов омеги и пошли к нему в библиотеку. — Поздравлять будешь ты, а цветы подарю я. Договорились? — Нам в ответ получает кивок и улыбается довольно. Золотой ребенок, мать твою. Он берет Минни за ручку и заводит в университет. Идут в библиотеку. В святой святых тишина полнейшая, так как все давно давно ушли, свет везде погас, и лишь тонкий лучик света пробивается откуда-то из недр архива, где слышны странные звуки.

* * *

Омега сопротивляется, ударяя парня куда попадёт. Абсолютно не важно куда, главное, чтобы не трогал. — Да успокойся, маленькая ты сука, — сильный удар в живот, и Пак давится собственной кровью, мешая ее со своими слезами. Рубашка беспощадно порвана, а на теле множество синяков и засосов. Альфа не церемонится, входит на всю длину, начиная грубо трахать омегу. А внутри Чимина все рушится, маленькое сердце, что только начало собираться, снова распадется на миллионы осколков. Он прикусывает свою руку, стараясь не реветь в голос. Уже пройденный этап, а как вы думали, появился Минни. Дверь библиотеки негромко скрипит, а в само помещение входят Минни с Джуном. Альфа сразу нахмурился, как только почувствовал чужой запах ириса. — Малыш, закрой ушки и спрячься в вон том шкафу. — Альфа малышу указывает на тумбу и отдает ему букет, а сам идет к архиву. — Что здесь происходит? — альфа впадает в такой ступор, когда видит эту отвратительную картину. Первая мысль в голове, это: а почему он, а не я? Чимин боялся больше всего именно этого. Не дай бог Минни об этом узнает. Слезы бегут с новой силой, а по руке начинает медленно бежать кровь от очень сильного укуса. Альфа лишь рычит, сильнее вбиваясь в чужое тело. — Пошел отсюда, сегодня я его клиент, в очередь, — шипит тот, давая сильную пощечину, выбивая из Пака хоть какие-то звуки. А то словно трупа трахаешь, неинтересно. Альфа буквально в зверя превращается. Никто не смеет так унижать Чимина, пока он является возлюбленным Кима, тобишь всегда. Наму хватает парня за волосы, немедленно отталкивая и швыряя на пол, лишь бы подальше от омеги. — Я тебе сейчас покажу, кто тут настоящая шлюха. Чимин, уходи. — Шикает на омегу, отдавая собственный пиджак, чтобы прикрыться, вдруг Мин все-таки ослушался Джуна и вылез из шкафа. Будет не очень хорошо, если это так. Бьет кулаком того альфу по лицу и прикладывает о стол. Слишком разошёлся. Минус архив.

* * *

Чимин сидит на ступеньках, покачиваясь из стороны в сторону. На его коленях сидит малыш, обнимая папу. И не важно, что на улице уже прохладно и ступени холодные, а парень сидит почти голый на камне. Омега обнимет сына, пытаясь держаться изо всех сил, но слезы предательски текут. Малыш бережно собирает их то ручками, то губками, целуя папины щечки. Он не знает, что произошло, но ему очень страшно видеть любимого папочку таким. Омега взял сына и сразу убежал на улицу. Он не может больше находиться в том месте, где все пропахло ирисом. Нам еще долго из архива того парня не выпускал. Он успокоился лишь тогда, когда на руках стали блестеть алые капли крови, а тело неизвестного плохо дышать. — Еще раз увижу рядом с моим омегой, я тебе всю литературу семнадцатого века засуну в задницу, понял? ублюдок. — С этими словами альфа уходит из помещения, вытирая руки о рубашку. Противно. Ну и где теперь Чимин с Минни? Куда они подевались? Альфа набирает номер Пака и прикладывает телефон к уху, как можно скорее спускаясь на первый этаж. — Алло? Чимин, вы куда убежали? — Па? Это Минни, папа, мы на ступеньках сидим, приходи скорее, папа плачет и не на что не реагирует, — слышится чуть не плачь в трубку, а после гудки. Еще несколько минут и альфа обнимает обоих Паков, поднимая с холодных ступенек. Собственно, Джун не хочет говорить на эту тему, потому что Чимин явно от этого не в восторге будет. Да и самому до одури противно. — Я отвезу вас домой. К себе домой. — Добавляет, а после целует Чимина в щеку, стараясь поймать его взгляд на себе. — Ты примешь тёплую ванну и оденешься в чистую одежду. Хорошо? Намджун поднял омегу на руки, следя за малышом, чтобы тот шел рядом. Чимин прикрывает глаза, крепче прижимаясь к парню. Соленая влага постепенно мочит синее поло Кима, а слезы никак не останавливаются.

* * *

— Папа, ну папочка, скажи хоть что-нибудь, — Минни сидит рядом с ванной, где сидит его папа. Берет того за руку, крепко сжимая маленькую ладошку. Чимин сжимает в ответ, но сказать ничего не может. Физически не может. Обнимает сына, продолжая плакать, утыкаясь в его маленькую шейку. Ему просто нужно выбросить все то, что накопилось, должно стать легче. Намджун возвращается в ванную комнату с двумя мягкими полотенцами и чистой одеждой для Чима. Он горой за омегу постоит, любому лицо в мясо разобьет и сам получить не побоится. Нам слишком сильно полюбил это небольшое семейство Пак. Он хочет помочь им, да вот жаль, что не знает как это сделать правильно. — Солнышко, папе надо просто немного отдохнуть, все хорошо. Не нужно переживать. — Ким бупает малыша по носику и целует в лобик. — Беги пока в мою комнату и достань наш с тобой сюрприз, что мы с тобой для него приготовили. Мы скоро придем. — Нам дожидается, когда младшенький уходит, а после садится на бортик ванны, беря ручку омеги уже в свою руку. — Как долго это продолжалось? Почему ты молчал? — надо об этом поговорить. Омега переводит свой заплаканный взгляд на альфу, сильнее сжимая его руку. Ему очень обидно и больно, что он все видел, а ведь этого могло было и не быть, если бы Чимин не молчал. — Прости меня... — единственное, что говорит омега, опуская свою голову. Он поймет, если Намджун больше никогда и не посмотрит в его сторону. Он слишком проебался в этой жизни, — я не смог его остановить, — не омега, а сплошное разочарование. Зачем ему вообще тогда жить. А Намджун думал иначе. Он считал, что Чимин сделал все, что положено омеге. Просто ему не повезло. Альфа тяжело вздыхает и целует ручки Пака, прикрывая глаза. — Ты и не смог бы. Такие альфы, как он очень сильные. Но мозгов у них немного. Это моя вина, что с тобой такое случилось. Приди я немного раньше, такого бы не произошло. Чимин,я хочу, чтобы ты уволился из этой чертовой библиотеки и забыл про этого человека, как страшный сон. Я могу поговорить со своим дядей, и он возьмет тебя на работу в свой магазин. Ты и в безопасности будешь, и сам спокоен, потому что семья Кимов своих в обиду не дает. — Тебе... тебе разве не противно от меня? Даже... от моего существования, — парень резко вскакивает из воды. На глазах снова слезы, а внутри дикое желание покончить со всем этим, навсегда вычеркнув себя из этого мира. Кулачки сжимаются до хруста, доказывая, что парень до сих пор жив. — Нет. И никогда не будет. — Альфа за ним действие повторяет и смотрит Чимину в глаза. Как еще достучаться до него? Глупый ребенок. — Давай закроем эту тему и просто будем жить. Я люблю тебя любым, Чимин. А сейчас одевайся и суши волосы. Минни нас уже заждался.

* * *

— Папа, а это правда, что Намджун-хен скоро будет моим папой? — мальчик сидит на коленях Чимина, перебирая его синие отросшие волосы. Мину так понравился цвет, что он попросил ему тоже покрасить, хотя бы одну прядь, что, собственно, Чим и сделал. Ну и как устоять перед этим чудом. — Я не знаю, малыш, но я надеюсь на это, очень сильно надеюсь... А мальчик так и хочет задать главный вопрос, но никак не может, потому что... ну не знает он. — А у меня будет братик? — и омега в ступор впал. Они уже несколько недель живут у Намджуна и даже тот привык к странным и резким вопросам малого, а тут такое. Именно сейчас Намджун с учебы вернулся. Мрачнее просто некуда, мать вашу. Знаете, что это за придурок был вчера в архиве с Чимином? Новый преподаватель Намджуна по философии, блять. Этот индюк подал заявление за избиение, и теперь Наму выписали документ об исключении из университета. За-ши-бись. Альфа кидает свою сумку на пол у входа и сразу же идет на кухню. Заваривает себе очень крепкий кофе и думать начинает. Что теперь делать? Куда идти? Поступать в другой университет? Какой смысл? Его личное дело теперь испорчено. — Намджун? — Чимин говорит малышу пойти поиграть в комнату, а сам идет на кухню. Он чувствует феромон альфы, и кожа сразу покрывается мурашками. Что-то случилось. — Джун, что-то в универе? — легкие касания к плечам и нежные, такие нужные объятия со спины. — Меня отчислили. — Грубый бас, после чего нам залпом полкружки выпивает, почти никак на ласки омеги не реагируя. Нет, он не зол на Чимина! Ни в коем случае! Просто досадно, что его наказали ни за что. — Твой бывший, оказывается, подал документы в наш университет. По сути я избил собственного учителя. Теперь мое личное дело испорчено. Даю 89%, что меня никуда не возьмут с такой историей. Мх... — Давай ты сейчас успокоишься, и мы все обсудим и подумаем вместе, а сейчас отдохни. Давай куда-нибудь на выходных уедем. Только ты, я и Минни. Отдохнем от всей этой суеты, — снова обнимает за талию, утыкаясь носиком между лопаток. Легко кусает. Ну как этому чуду можно отказать? Намджун уже заебался от всего, что только двигаться умеет. А предложение Чимина слишком заманчиво. Может, на отдыхе и придумается что-то нормальное. — Ладно. Я спокоен. Просто немного обидно, что эта псина так и не усвоил урок. Сегодня уже клеился к нашему физруку. Хочу, чтобы он сдох. — Ким рычит и обнимает свой комочек счастья, мягко целуя за ушком.

* * *

— Минни уже спит, и знаешь, — омежка выгибается словно кошка, залезая на четвереньках на кровать. Потягивается, красиво выгибаясь в спинке, — он мне тут хороший вопрос задал, — продолжает себя ласкать ручками, стоя все в той же позе, — будет ли у него когда-нибудь братик, — дует свои пухлые губы, падая лицом на живот альфы в паре сантиметров от паха. — Если ты захочешь этого, то будет. И не один. А если нет, то смысл тогда об этом говорить, если ты даже целовать меня стесняешься, солнце? — альфа губу закусывает и быстро поднимается на локтях. — А что же ему ответил ты? — Как скажет мой альфа, — ладошки скользят по животу, стягивая спортивные штаны вместе с боксерами. Чимин аккуратно берет в ручки член парня, начиная целовать от самого основания, цепляя зубками головку. Кажется, где-то это уже было... Губы плотно смыкаются на середине, облизывая шершавым язычком все венки. Нам лишь тяжело дышать начинает и прикрывает рот ладонью. — Чимин, я не хочу тебя заставлять этим заниматься. Если не хочешь, я подожду еще. — Нам гладит того по затылку и охает. Кажется, кто-то давненько так не расслаблялся. Зубки плотно скользят по всей длине, принося еще больше эмоций. Омега вбирает так глубоко, как никогда не делал. Прикрывает глаза от удовольствия, ведя своей ручкой к своему паху. Ему тоже очень хочется. И страшно, но очень хочется. А еще, у Чимина течка, только тс-с-с, об этом никто не знает, потому что после беременности она стала протекать уж слишком незаметно. И стоило омеге возбудиться, как по комнате стал распространяться сладкий запах лайма. Уж тогда-то у альфы и снесло разум, потому что запах его омеги был настолько сочным и вкусным, что Джуну захотелось попробовать его. Впервые. — Я предупреждал. Потом не жалуйся, что хотел все по-другому. — Предупреждает альфа последний раз, прежде чем он омегу от его занятия оторвет. Просит его лечь ему на грудь, чтобы получилась поза «69» под предлогом того, что он хочет просто сделать приятно омеге. — Согласен? — Это очень неожиданно, но да, я хочу... — Чимин аккуратно перелезает со своего места, располагаясь четко над лицом альфы. Его это все жутко смущает, но Чим не подает вида, продолжая смачно облизывать член своего парня. Ну любит он сосать, что поделаешь. А Намджун любит целовать и исследовать все новое. Что тут такого? Ничего, вот именно. Альфа мажет губами по округлым половинкам, целует нежную кожу, кусает. Вообщем, играет. До самого «вкусного» время тянет. — Сколько парней у тебя было до меня? Скажи. — Пусть только попробует не сказать. — Один, — хмыкает, продолжая вылизывать плоть. А за такой вопрос слегка прикусывает, слышал тихий шик и то, как дернулся Ким. Ибо нефиг такие вопросы задавать. Темп ускоряется до предела, а челюсть от движений уже сводить начало. Он чувствует, еще немного и парень кончит. Но нет. Нам держится, потому что помнит свою кличку, что омега дал ему в их первую неделю знакомства. Это обидно и злит в двойное. Сам точно такой же, 100%. Альфа в руках сжимает талию омеги, к себе пододвигая, принимается целовать розовую дырочку и обильно смачивать ее собственной слюной, просовывает язычок чуть глубже и сразу же вынимает. Приятно ли ему? Омега тихо стонет, но сразу заглушает все звуки членом у себя во рту. Смазки и так много, а Джун еще больше делает. Ему нельзя себя выдавать. Совсем. Чимин продолжает свои манипуляции, но чувствует касания альфы каждой клеточкой, каждым нервом. Нам не дурак. И так все прекрасно понимает. Но ему хочется. Очень хочется. Чимина много чего ждет этой ночью, потому что пару дней назад нам посмотрел новый выпуск его любимого JB. Нам отстраняется от попки омеги, легонько хлопнув по ней, и прикрывает глаза, так и ни единого стона не проронив. Не любит. Не по-мужски это как-то. А вот омеге можно. Белесая жидкость заполняет ротик омеги, а сам альфа вздрагивает, потому что ощущения непередаваемые. — Говорю же, скорострел, — хмыкает, вытирая сперму с уголка своих губ. Ну конечно он это говорит только для того, чтобы парня раздраконить. Ибо нефиг. Ручками продолжает ласкать член, а в голове безумная идея. — Я хочу... помассировать тебе простату, — губы вытягиваются в трубочку, и лицо становится по-детски милым. — Еще чего. — Шипит альфа, немедленно омегу в подушки с себя скидывая. Злится. Да и стыдно... — Мне это не нужно, ясно? — сверху нависает да в глаза смотрит. — Такое действие тебе еще не доступно. — Ты что, обиделся? — Чимин встает на коленях, садясь на грудь альфы. Вот так, чтобы скинуть не смог. Наклоняется к тому, медленно целуя. Берет руки Кима, заставляя провести по своему телу, а точнее по той самой лозе, что кончается у самого основания его члена. Берет ручкой альфы свой орган, начиная медленно надрачивать, а что, ему тоже хочется кончить. — Если бы я обиделся, я бы просто ушёл. Как видишь, я не ушел. — Бубнит тот, полностью отбирая инициативу дрочера себе. Отвечает на поцелуй Пака, одной рукой зажимая его лапки за спиной, а второй продолжает наглаживать самую головку члена, сжимая и ослабляя хватку. — Но еще раз скажешь такое, я точно приму меры. Чимин не был бы Чимином, если бы не нарывался своим красивым задом на всякое... — Ско-ро-стрел, — выдыхает прямо в губы, чувствуя реакцию парня. Хватка сильнее, поцелуй напористей, член тверже. На сей раз омегу поднимают на руки, а после резко опускают. На член. Нам мальчика за руки держит, не позволяя ему начать двигаться, в глаза смотрит и бубнит. — Еще посмотрим, кто тут скорострел, малыш. — Н-намджун, — омега тянет, кусая руку. Нельзя кричать, малыш может проснуться. Внутри все дрожит, и Пак хочет двигаться, потому что течка начинает свое полное царствие в организме молодого омеги. Смазка начинает течь еще сильнее, пачкая все вокруг. Кажется, они точно несколько дней не выйдут из дома, а может и из спальни, нет, выйдут, малышу нужно уделять должное внимание. — Тихо. — Шикает альфа, после чего сладко целует омегу в губы, начиная двигать бедрами. Сжимает ягодицы Пака в ладонях и натягивает его лишь сильнее. Омеге так хочется кончить, что плакать хочется. А еще, у парня больше шести лет никого не было, и так сразу. Тот тихо скулит в шею младшего, цепляясь своими зубками. Интересно, а Намджуну нравится эта узость? Руками обнимает Кима за шею, чувствуя каждый толчок. Порой ему кажется, что головка члена упирается в живот и вот-вот разорвёт того изнутри. — П-пожалуйста, медленнее, — шепчет, пытаясь унять тот пожар. Давно ему так хорошо не было, очень давно. Собственно, с рождения Минни. — Потерпи, малыш. Еще немного и все будет хорошо. Потерпи только... — шипит альфа, закусывая губы в ровную линию. Ему крышу сносит от Пака. Нам хочет рычать в голос от приятных ощущений, но сон любимого сына(!) будет немного поважнее.