Ответа нет в решебнике

По козырьку шахматного клуба вовсю барабанили дождевые капли, и Юля недовольно поморщилась, надвинула капюшон ниже, спускаясь по ступенькам. Ботинки опять промокнут — их, конечно, легко высушить заклинанием, да и Авиценну наложить, если насморк прихватит — минутное дело, а всё ж таки куда проще было бы, если б она наконец научилась ставить полноценный щит. Даже смешно: антимагические чары получаются на раз-два, сама Ольга хвалит, а вот от банального дождя… Десять минут до метро, потом до Бабушкинской и ещё полчаса на маршрутке. Может, подождать у парковки какого-нибудь владельца машины и внушить ему, чтобы довёз? Что об этом говорит примечание к Договору? Кажется, это нарушение: людей можно использовать в случае «неотложной ситуации или выполнения служебного задания». А у неё нет задания. Есть несделанная домашка по физике и две тройки, из-за которых мама наверняка будет ворчать. Юля беззвучно выругалась, на ходу стряхивая воду с выбившихся волос, запихивая их под капюшон. Говорят, проблемы с родаками Тёмные решают запросто: легонькое воздействие седьмого уровня — и тебя считают круглым отличником. Ну… это немного странно. Должен же у тебя быть хоть кто-то, с кем ты ссоришься по-человечески, без колдовства? Всё-таки надо было зонт взять. И обуть коричневые ботинки, их не жалко. Получится успеть на зелёный? Линии вероятности говорят, что нет, можно не торопиться. И отойти надо подальше, а кто-нибудь точно обрызгает. Юля отступила назад, глядя, как к тротуару подъезжает чёрная тонированная иномарка. Машина плавно затормозила прямо перед Юлей, стекло поползло вниз. — Садись, Светлая. Она разглядела смутно знакомое бледное лицо, блекло-серые печальные глаза. Поколебавшись, наклонилась вперёд, к окну. — А что, у вас дома больной котёнок? Тонкие чёрные брови недоумённо изогнулись: — С чего это вдруг? — Нам рассказывают на ОБЖ, что если тебе предлагает сесть в машину посторонний мужчина, надо сказать «нет» и быстро уходить, — Юля фыркнула. — А уж если он просит тебя помочь больному котёнку, надо улепётывать куда глаза глядят. Ну, или если угощает конфетами — но это уж для маленьких. — А ты, значит, взрослая? — серые глаза слегка прищурились. — Котёнка у меня нет, а конфеты, может, и найдутся, если поискать. Садись, Светлая. Поговорить надо. А ты сможешь попасть домой на час раньше. Юля помедлила, прикидывая вероятности. Потянула ручку на себя и уселась на переднее сиденье, расправила вымокшую юбку. — Я думала, у начальника Дневного Дозора есть личный водитель. — Я отпустил Шагрона на сегодня, — спокойно отозвался Тёмный, выбираясь в средний ряд. — Покатаюсь в своё удовольствие. Ну, а как твой шахматный турнир? Юля пожала плечами, обернулась — вывеску клуба почти не было видно за потёками, дождь всё усиливался. — Сегодня ничья. — Довольна? — Не знаю, — она откинулась на спинку кресла, вытягивая ноги. — Если заранее смотреть вероятности, я всё выигрываю. Это скучно. А если не смотреть… До инициации я хотела стать как Жужа Полгар, — Юля хмыкнула, — как Вера Менчик. А теперь-то ясно, великого шахматиста из меня не выйдет. — Думаю, без работы ты всё равно не останешься, — заметил Тёмный. — Как и без средств к существованию. — Да, в Дозоре платят хорошо. Я уже пару раз ломала голову, как подсунуть родителям внезапно свалившиеся на них деньги. Ну, всё банально: один раз — лотерея, другой раз — я якобы приз выиграла… — Что-то я не слышу в твоём голосе особой радости, — мягко заметил он. — Большинство твоих ровесников, мне кажется, мечтает о финансовой независимости. — Вот именно — большинство! — Юля качнулась вперёд, обхватила колени. — У них нормальные мечты. Нормальная жизнь. А я… Она покачала головой. Тёмный смотрел не на неё, на дорогу, но в невозмутимом взгляде Юле виделась ирония. — А ты — Иная. Было бы странно, если бы ты оставалась похожа на них. — Но я же не хочу так! — Юля тряхнула головой. — Раньше мне было с кем поболтать, я не слонялась одна по коридорам всю перемену. А теперь Димка зовёт меня погулять и я наперёд просчитываю, как оно всё будет, вижу его ауру, и мне ничего с ним не хочется. Он хороший, но он говорит про танчики и про Кристину Агилеру, а я только что чертила дерево вероятностей для всех военных столкновений на Ближнем Востоке на следующие десять лет. Тёмный усмехнулся уголком рта. — Ну, а твои коллеги? — А с ними всё наоборот, — Юля покачала головой. — Они добрые, улыбаются, но я для них маленькая. Я же вижу. Им со мной скучно, они свои разговоры разговаривают. — И ты, значит, не знаешь, к кому пойти. Витязь на распутье. — Наверное, — Юля потянула вниз молнию куртки: уже отогрелась. — Забавно, правда? Когда особо не к кому пойти, вываливаешь всё на того, кто под руку попадётся. Вам вряд ли особо интересны мои излияния — если, конечно, оставить в стороне возможность того, что вы специально наложили на меня какую-нибудь модификацию «Длинного языка», которую мне с моим третьим уровнем не распознать. — Зачем бы мне? — Тёмный иронически взглянул на неё. — Отыскать твои уязвимости? Так всё, о чём ты мне сейчас говорила, я и так прекрасно себе представляю. Я достаточно имел дела с подростками-Иными, чтобы знать, как именно на них воздействовать. — Угу, для начала выслушать, например, — Юля кивнула. Тревога, ощетинившаяся внутри, когда Тёмный позвал сесть в свою машину, понемногу расплывалась, растекалась, от тепла Юлю начинало клонить в сон. — Так чего вы от меня хотели? — Одну безделицу. Через пару недель к вам переведут новенького — неинициированного Иного. Гесер, вероятно, захочет наладить с ним контакт через тебя. Мой тебе совет — откажись. — Почему это? — Юля заинтересованно повернула голову. — Потому что Светлым он может стать и без твоего участия. Не слишком сильным, до твоего нынешнего уровня едва ли когда-нибудь дорастёт. Кстати — ты сказала «третий»? Проверь себя на досуге. Не обязательно так спешить, — он засмеялся, видя, что Юля уже нацелилась окунуться в Сумрак. — Так вот, если он решит идти к Свету из-за тебя, то впоследствии вас ждёт душещипательная любовная драма, а меня — серьёзные неприятности из-за шухарта, под завязку накачавшегося амулетами. — Он станет шухартом из-за меня? — Юля изумлённо взглянула на Тёмного. — Во всяком случае, именно тебя он поспешит обвинить. Юля задумчиво хмыкнула. — А почему вы ко мне с этим идёте? Почему не к Борису Игнатьевичу? Тонкие губы скривила едва уловимая усмешка: — А ты уверена, что Гесеру не выгоден шухарт, который убьёт нескольких сильных и опытных Тёмных? Согласно Договору шухарты считаются невменяемыми, Ночной Дозор не отвечает за их действия. Юля досадливо вздохнула, запустила пятерню в волосы. — Блин. Мы же Светлые. Нельзя же так. И вообще, Светлому верь на четверть, Тёмному — не верь! — Не верь, — кивнул он. — Твоё право. Не поверит — и мальчик, которого она ещё не знает, может, сломает себе судьбу. А если Завулон врёт? Если он хочет, чтобы она не доверяла Борису Игнатьевичу? — Я подумаю, — Юля втянула потрескавшуюся нижнюю губу. — Подумай, — легко сказал Завулон. — Ты же аналитик. Между прочим, мало кто способен анализировать вероятности в Сумраке по ходу шахматной партии, не теряя концентрации. Если тебе это удаётся, значит, ты действительно талантлива. — Спасибо, — Юля неуверенно улыбнулась. — Шахматы всё-таки неохота бросать, это хорошая разминка. И опять же, если уходить из клуба — придётся объяснять всё маме, а мама и так не понимает, куда я постоянно исчезаю на несколько дней, воздействие применять я не хочу, не могу, приходится врать… — А что, если рассказать ей всё — как есть? — в серых глазах блеснуло ребяческое озорство. — Как есть? — Юля растерянно уставилась на него. — Ведь Договор… — Договор не запрещает передачу информации близким родственникам Иных. Конечно, потребуются некоторые формальности — клятва о неразглашении, например. Тебе сколько, пятнадцать? Значит, уже можешь решать сама. Вообще, обычно не рекомендуется рассказывать родным о мире Иных — я сам стараюсь, чтобы мои подчинённые без этого обходились, но в твоём случае… — В моём случае это не ваша головная боль, а Гесера, — прыснула Юля, — так что почему бы и нет? — Именно, — Завулон улыбнулся. Юля взволнованно поёрзала в кресле. — А знаете, я подумаю. Они всё равно, конечно, вряд ли меня поймут. И скандалы никуда не денутся. Но хотя бы врать не придётся. А Гесер ведь не может мне запретить, правда? — Не может. Да он и не станет пытаться, он ничего особенно не теряет от твоего признания. — Кстати, я вот подумала… — Юля вновь повернулась к нему, вглядываясь в сосредоточенное лицо Тёмного. — Я в Дозоре два года, а сумеречное имя шефа только недавно узнала. Так-то он для всех Борис Игнатьевич. А у вас есть обычное имя, человеческое? Серые глаза глянули на неё с тенью интереса. — Есть. Я нечасто его использую, только с близкими приятелями. — Надо же, — Юля покачала головой. — Обычно «не для всех» — сумеречное имя, оно как бы настоящее. А вы оберегаете человеческое. — Не то что бы оберегаю — просто должен же у моих приятелей быть повод гордиться? — он засмеялся. — На самом деле только ты сам решаешь, какое имя — настоящее. И какой облик, если уж на то пошло. — О, — Юля придвинулась ближе, — у нас столько всего говорят про ваш сумеречный облик! — Вот как? — он ухмыльнулся. — Например? — Это правда, что у вас клыки, как у вампира? И когти? — Правда. С вампиром, впрочем, сравнение так себе: устройство клыков зависит от их назначения, а кровь я не пью. — А правда, что у вас глаза светятся жёлтым? — Правда. — И всё тело в чешуе? — Практически. — А правда, что у вас… — Юля осеклась, отвела глаза, пытаясь сформулировать как-то поделикатнее. Завулон негромко усмехнулся: — Правда. — О! — она уставилась на него и тут же почувствовала, что краснеет. — Ох. Вы извините меня, это, наверное, личное. — Ну почему же, всегда приятно быть объектом столь искреннего интереса. Юля улыбнулась и даже нашла в себе силы не отвести взгляда. — Я иногда несу чепуху, — вздохнула она. — Со мной бывает. — Я тебе больше скажу: многие Иные, чей возраст давно перевалил за столетия, даже и не думают избавляться от этой привычки. Она вновь прыснула. Тревожно сжавшаяся пружинка внутри понемногу ослаблялась, отпускала. Он хмыкнул, думая о чём-то своём. Юля откинулась в кресле, пошевелила пальцами ног в ботинках. Если чуть и успели промокнуть, то высохли. Красота. Машина мягко свернула под арку, съехала во двор. — Третий подъезд, правильно? — Правильно. — Тогда — хорошего вечера, Светлая. Они остановились, обманчиво-отрешённый взгляд скользнул по её лицу. — До свидания, — она потянулась к ручке двери. Он задумчиво кивнул: — До встречи. Думаю, лет через пять. — А что случится через пять лет? — она нахмурилась. Дверь открылась под нажимом руки, в лицо пахнуло прохладой дождя. Завулон не торопился отвечать. Она шагнула на асфальт, собралась уже закрыть дверь с той стороны, когда вслед ей донеслось: — Мне будет интересно увидеть, как ты изменишься. Машина мягко тронулась и будто растворилась в арке. Юля пожала плечами. Она-то, может, и изменится, а Завулон?.. А ей какая разница? Сунув папку с шахматными этюдами под мышку, Юля направилась к своему подъезду. Этот гамбит ей пока не по зубам, ну и ладно. Разберётся. Время есть.