Грабить и убивать не мешая окружающим

** Словами не передать тот кайф, когда ты просыпаешься не от нехватки кислорода, холода или ревуна общей тревоги, а из-за того, что яркое довольно наглое солнце своим лучиком светит тебе в лицо. Непроизвольно улыбнувшись, распластался на довольно большой для меня кровати и хорошо так, до хруста, потянулся. Кайф, самый натуральный кайф, впечатление такое словно я не черт-те где, а на курорте. Но, к сожалению, в отличие от настоящего курорта еду придется готовить самому. И таки да, я остался в этом доме еще на одну ночь. Смысла шарахаться по поселку вчера не было, так как все необходимое для жизни было и здесь, а носимого «инвентаря» ещё не было. Запечатав в листках книги две сотни кирпичей и обзаведясь, таким образом, хоть и плохеньким, но оружием я почувствовал себя куда увереннее, что позволило мне окончательно успокоиться и как это обычно и бывает, обнаружить, что в этом доме ещё много чего полезного есть. Я уже упоминал, что здесь уже кто-то мародерил, и этот самый кто-то в этом деле был полнейшей бездарностью. Да, то, что было на виду и легкодоступно, то похватали, а все остальное как лежало, так и продолжало лежать на своих местах. Даже бывший владелец этой тушки и тот лишь консервы нашел, хотя здесь оказались вполне приличные запасы круп. Хотя кто этих англосаксов знает, может они крупы в этих неброских сереньких мешочках и за еду не воспринимают. А может здесь так птичий корм пакуют. В любом случае я стал счастливым обладателем трех килограммов той самой гречки. Даже хохотнул по этому поводу. Это же, каким надо быть «счастливчиком», чтобы даже в другом мире на другом континенте нарваться на гречку? Признаться честно, за восемь месяцев тьмы и три года зимы меня эта каша порядком утомила но, тем не менее, я все ещё мог есть ее без отвращения. Так же удалось выудить примерно столько же необработанного риса и чего-то похожего на чечевицу. Все это в комплекте с огромным количеством специй, которые я даже не подумал разбирать, а сгреб их все чохом, в общем на одной только каше можно было довольно долго протянуть. А ведь у меня ещё были консервы, которые успел собрать бывший владелец этой тушки. Особенно меня поразила здоровенная стеклянная банка с консервированными яйцами. Я такие только в фильмах видел. Признаться честно, я так и не понял, зачем консервировать яйца. Также здесь были две небольшие баночки с маленькими солеными огурчиками, в формате «под водочку», две банки фасоли, две банки сладкой кукурузы и еще что-то для тортов. По всей видимости, к какому-то празднику готовились. Готовились, да не свезло. Сложив весь провиант на кухонный стол, я понимающе кивнул головой. Не сказать, что продуктов было много, нет, их было, откровенно говоря, мало, но были они габаритные и тяжелые. Те же огурчики. Ну, сколько в них калорий, смех один, а рассол и стеклянная банка это уже плюс килограмма полтора получается. Да и фасоль та же, и кукуруза. На вид банка большая, но как подсказывает мне мой многолетний опыт, внутри наверняка есть вода, которая вместе с банкой и составляет основную часть массы. Собственно это была вторая причина, по которой я не стал искать приключений на свою задницу, а остался ночевать здесь. Я весь вечер убил на то, чтобы собрать из потрохов огромного, допотопного, плазменного кинотеатра не то безумное творение из проводов и изоленты, что сейчас лежало на кровати, а компактный носимый прибор. К счастью, самодельный паяльник из свечей и гвоздя, который я обмотал теплоизоляцией, вкупе с миниатюрными подростковыми ручками и зоркими глазами позволили мне работать даже с такой сложной штукой как элементы поверхностного монтажа, а это прямо скажем хреновины размерами с зернышко. И все эти мучения требовались мне исключительно один раз. Необходимо было хитрым образом закинуть на изнанку специально подготовленный предмет. Который я вчера туда и закинул. Так что вся эта груда барахла, которая лежит передо мной, мне теперь больше не нужна и от неё стоило бы избавиться от греха подальше. Створ постоянно действующего пробойника уже был вшит в неброский ранец, по всей видимости, школьный. И вшил я его туда не для конспирации, хотя и для нее тоже, а для безопасности. Ведь эта невзрачная штуковина не что иное, как постоянно действующий гейт. Просто в отличие от первого пробойника большая часть его конструкции находится с той стороны, а на этой был обычный обруч, который ничего особого собой не представлял, в нем даже электроники не было. Однако, не имея электроники, это кольцо имело полярность. Если перепутать сторону, то вместо того чтобы безопасно закинуть предмет на изнанку, тебя посечет трухой в которую превратится груз, а может и зеркалом пробоя резануть. Так что рюкзак это такой механический ограничитель, чтобы не перепутать сторону, а так же геометрию и скорость загрузки предметов. Поставив на стол, модифицированный мною ранец я, неуверенно помявшись, отбросил сомнения и опустил вовнутрь мешочек с рисом. Из горловины рюкзака пахнуло прохладой, а сам мешочек тривиально исчез, провалившись сквозь черноту на дне сумки. Выждав пару минут для гарантии, я выдохнул и утер выступивший на лбу пот. — Р-работает, — заикаясь, озвучил я очевидное. Хоть я и разбираюсь немного во всей этой машинерии, но пользоваться этими устройствами без защитных механизмов мне, откровенно говоря, страшновато. Доводилось видеть, на что способен пробойник при его нештатной работе. Их даже в терактах применять пробовали, спасало только то, что дальность отрыва зеркала пробоя невелика. А так да, если бы не это, то боюсь, что в последней войне все были бы вооружены BFG-9000. Поднеся листок блокнота к помеченному месту на сумке, изменил тем самым режим работы и получил доступ к другому изолированному карману пространства. — Прямо не техническое устройство, а сумочка Мэри Поппинс получилась, — пошутил я, удостоверившись, что всё работает, так как и задумывалось. Запаковав продукты, и прочие отобранные мною вещи я удовлетворенно улыбнулся. Я ведь и не надеялся, что все это заработает как надо, но к моему счастью все получилось. Теперь у меня есть оружие и инвентарь. И чего у меня теперь нет, так это повода оставаться здесь. Но одна только мысль о том, что мне придется передвигаться под открытым небом, пугает меня до дрожи. И нет, у меня не фобия. Точнее не совсем фобия. Психически я здоров. Просто мир, из которого я сюда попал, имел свои собственные проблемы и опасности. Хотелось бы конечно получить какую-нибудь защиту, но защита это вам не консервированные кирпичи, на коленке не соберешь. Тряхнув головой, выматерился и отвесил себе пощечину. — Зомби это не дрон, лазером не чиркнет, а значит, и бояться не стоит, — максимально убедительным тоном произнес я вслух. — Да и выходил ты уже из здания и на крышу тоже. Соберись уже, тряпка! Но привычка есть привычка, за пять минут не вытравишь. Разозлившись на самого себя, в сердцах пнул кухонный стол и, закинув ранец на спину, вышел-таки наружу. Постояв пару секунд у входа, вдохнул полной грудью, поморщился из-за запаха тухлятины и, насвистывая бравурный мотивчик, направил свои стопы в сторону следующего дома. В конце концов, этот поселок не из одной лишь этой «избушки» состоит. Вполне возможно, что в следующем здании будет больше полезных для меня вещей. ** Кто-то говорил про полезные вещи? Забудьте! Я конечно же не терял времени даром и примерно удвоил запас продовольствия, но куда больше я натрофеил всякого хлама. Поразмыслив, я пришел к выводу, что разбросанные всюду книги это в первую очередь бумага и если не на свитки, так хоть на растопку вполне сгодятся. Да и вообще, кажется, во мне проснулся дикий зверь — хомяк. Я выгреб не только всю макулатуру, но так же разграбил запас дров в тех домах, в которых присутствовали камины. Да и вообще я не сильно себя ограничивал. Если что меня и останавливало, так это размер горловины моего ранца и такое побочное явление, как охлаждение рабочей зоны. То, что этот обруч работает без подвода энергии извне, еще не означает, что устройство ее не потребляет. Закидывая что-нибудь в пространственный карман, это что-нибудь охлаждается примерно на три градуса Цельсия. Учитывая, что солнышко на улице вполне себе припекало, я не гнушался тем, что засовывал в ранец одну и ту же бутылку с водой несколько раз. Удобно, черт побери. Но удобно это исключительно летом. Надеюсь зимы здесь теплые. Разграбив третий по счету коттедж, я окончательно утомился и вернулся туда, откуда началась вся эта история. Поставив фактически пустой ранец на стол, я вынул из него уже основательно исписанный блокнот. Так как компьютерного помощника с помощью гвоздя и свечки не спаять, приходилось каждый заброшенный вовнутрь инвентаря предмет записывать на отдельный листочек блокнота. В верхней части листочка я рисовал уникальный глиф при помощи гелевой ручки с блестками в чернилах. Эта паста не сказать, что идеально, но минимально необходимо повторяла по своим свойствам те чернила, которые использовал тот любитель комиксов. Ну, а снизу аккуратно, чтобы ни в коем случае не повредить рисунок сверху, я вписывал комментарий карандашиком. Вот и сейчас я полистал блокнотик и воспользовался очень полезной фичей моего нового пробойника: он умел извлекать предметы без разрушения ключ-метки. Учитывая то, что я уже весь день играюсь с этой сумкой, достать из инвентаря котелок с посудой, а также небольшой запас дров труда не составило. Это уже получалось у меня на автомате. Даже не успевал подумать, а предмет уже запрыгивал ко мне в руки. Вот и сейчас, шурша страницами блокнота, я отсыпал из своих запасов немного риса, специй и пачку соевых шницелей, упаковку которых обнаружил в позапрошлом доме. После этого я таки распечатал конструкцию, которую нашел рядом со шницелями. Сначала я даже не понял, что это за железное ведерко такое, однако, так как я никуда не спешил, я нашел в себе силы почитать инструкцию, которая нашлась там же. Смех смехом, но я умудрился не узнать походную печь-щепочницу. Покрутив в руках цилиндр небольшой печечки, я разложил ножки, которые были у нее на дне и далеко не с первого раза вставил сбоку блок с вентилятором. Чисто теоретически я знал, что это странное приспособление, которое иногда называют турбо-печкой, способно вскипятить двухлитровый котелок, но вот веры в это у меня не было. Так-то в поход я ходил раза два за всю свою жизнь, и мы там газ использовали, поэтому это безумное творение смущало меня своей необычностью. Но голод не тетка и я отбросил излишнее мудрствование. Накидав вовнутрь камеры сгорания бумаги и древесных щепок, я все это поджог… раза с двенадцатого, и, умудрившись прищемить палец, включил вентилятор, который начал нагонять воздух в пламя. Ну что сказать, данное устройство и в выключенном состоянии смотрелось странно, а уж теперь, когда внутри него полыхает гудящее пламя, так и вообще. Но боюсь, мое экстремальное омолаживание и по мозгам тоже прошлось. Далеко не сразу до меня дошло, что жечь костер внутри дома хоть и возможно, но не нужно. Поэтому мне пришлось с матами и проклятиями тащить работающую печку наружу. Хорошо хоть на ней были для этого специальные ручки. И да, под словом наружу я подразумевал не дворик, в который могли забрести мертвяки, а крышу веранды. Крыша хоть и была с небольшим уклоном, но именно что с небольшим. С грехом пополам на ней можно было вполне себе комфортно разместиться. Что я, собственно говоря, и сделал. Солнце как раз очень удачно сместилось так, что его прямые лучи отсекались крышей здания. Так что я сидел в импровизированном тенечке перед по-домашнему гудящим пламенем, на котором уже побулькивал новенький еще даже не поцарапанный котелок. Мурча под нос незамысловатую матерную песенку, я подбросил пару щепок в пламя и только после этого соизволил обратить внимание на очередного мертвяка, который уж слишком активно стал прыгать на забор. — Кыш отсюдова, — рыкнул я на разбушевавшееся тело. — Это, типа, частное владение. От моего голоса зомби не успокоилось, а стало ещё более активно. Оно уже не просто прыгало на забор, оно пыталось через него перелезть, что мне, откровенно говоря, не понравилось. Как-то раньше я за этими гнилухами особых мозгов не замечал. А тут на тебе, какая-никакая, но мыслительная деятельность получается. Вынув томик с «консервированными кирпичами» выдернул первую попавшуюся страницу и, смяв листок, разрядил его в наглого нарушителя. Прицельных приспособлений на свитках по понятным причинам нет, поэтому кирпич лишь чиркнул покойника по плечу и, пролетев дальше, воткнулся в асфальт, сыпанув во все стороны красное крошево. Хмыкнув, я выдернул сразу два листочка и уже с обеих рук пульнул в неприятеля. В этот раз мне повезло больше и оба снаряда попали. Один из них выбил пару штакетин из забора, а второй таки расшиб покойнику голову. Судя по тому, что он упал без движений, я, кажется, попал туда, куда следовало. — Ну, кто еще хочет комиссарского тела?! — самодовольно улыбнувшись, пошутил я и резко повернул голову влево. — О, бля. Как оказалось, я зря не смотрел по сторонам, так как из-за угла ограды выглядывала явно живая чернокожая девушка. Она перевела взгляд с покойника на меня. Как-то странно дернувшись, она зажала рот ладонью и торопливо пошла в мою сторону. Неожиданная гостья завладела моим вниманием полностью не только потому, что это был первый живой человек, которого я здесь увидел, но и потому, чем именно она была вооружена. Ладно бы автомат или даже мушкет, нет, у нее на спине висела сабля, точнее, если я правильно помню, эта штука называлась нодати. Эдакая удлиненная катана. И судя по потертой рукояти, этим режиком она активно пользовалась. Но, убей меня Бог, я с большим трудом представляю себе, как именно она это делает. Ведь покойник это не груда тухлого мяса, они довольно крепкие и кости у них тоже вполне себе на уровне. Такого просто так не зарубишь, и от потери крови они не умирают, я сегодня уже проверял. И вот, пока я пребывал в легком шоке, девушка зашла на территорию дома и, подняв голову, со слезами на глазах уставилась на меня. — Э… здрасьте, — не придумав ничего более умного, поздоровался. — И тебе привет, Карл, — всхлипнув, ответила девушка. — Карл? — вскинув брови, переспросил я. — Мы знакомы?