Няньки

Урок зельеварения шел своим чередом. Сегодня ученикам-четворокурсникам Гриффиндора и Слизерина — урок был совместным — предстояло сварить зелье Силы. Проще говоря, любой, кто выпьет это зелье, на протяжении пары часов сможет и горы с места сдвинуть, и тягать каменные глыбы по несколько сотен килограмм весом, не особо напрягаясь. В общем, хорошая штука, если не думать о том, что бывает после применения, вернее, когда эффект этого варева проходит. А бывает оно не очень — пару дней человек не может даже перо удержать, такая его постигает слабость. В общем, не очень приятно. Но дело учеников было его сварить, пить, к счастью, не надо было. Хотя Снегг и грозился, что с удовольствием заставит некоторых Гриффиндорцев глотнуть того, что у них выйдет. Особенно Невилла Долгопупса. С его-то «везучестью»… Посему Невилл готовил свое варево под присмотром Дина Томаса, который тихим шепотом подсказывал ему, что, сколько и когда добавлять в котёл. Но даже несмотря на это его зелье не хотело принимать нужный цвет — быть прозрачным и чуть красноватым — и упорно оставалось чем-то темным и очень густым. — Попробуй добавить ещё тридцать грамм сушеных сколопендр, — посоветовал Дин, с опаской косясь на котел сокурсника. — Только измельчи их как следует. Невилл тихо поблагодарил и взялся измельчать сколопендр. Снегг тем временем ходил по рядам и комментировал работу учеников. В основном, конечно, Гриффиндорцев. Слизеринцы же угодливо хихикали, наслаждаясь своей безнаказанностью. Пробил гонг, возвещая окончание отведённого времени, за которое в умелых руках зелье должно было быть окончательно сварено. Профессора гонг застал в аккурат возле стола Долгопупса, варево которого оставалось темным, зато стало жидким. — Посмотрите все, — торжествующе возвестил Снегг, — сейчас мы попросим Долгопупса выпить того, что он сварил. Все сгрудились вокруг бедного Невилла, не желая пропустить такого зрелища, профессор же пошёл к своему столу за специальным черпаком. И надо же было случиться тому, что Малфой, расталкивающий всех на своем пути, споткнулся о чью-то ногу, потерял равновесие… Все случилось очень быстро. Непонятно каким путём, но котел Долгопупса то ли опрокинулся, то ли взорвался… Абсолютно всех учеников окатило его содержимым, без исключений. Повезло лишь Снеггу, отошедшему на достаточное расстояние. Дальнейшее не мог предсказать никто. Профессор резко развернулся, ожидая увидеть обоженных варевом студентов. И замер, пораженный увиденным. Ожогов не было, зато вместо студентов-четверокурсников перед ним находились двадцать детей, лет четырех на вид. Школьная форма сидела мешком на маленьких телах, и двадцать глоток дружно заорали, заходясь в детском плаче. — Аа… Эээ… — пробормотал Снегг. Сталкиваться с таким ему ещё не приходилось. *** — Это катастрофа, — профессор Макгонагалл ходила из стороны в сторону по кабинету директора. Дамблдора не было — уехал по делам. Конечно, ему послали сову, но он ещё не вернулся. — Как же Турнир? — спросил маленький профессор Флитвик, которого, несмотря на огромное количество подушек, на которых он сидел, почти не было видно за столом. — Кубок выбрал Поттера, но не можем же мы позволить участвовать в Турнире… Ребёнку? — Я не знаю, что делать, — ответила профессор Макгонагалл. Выглядела она весьма растерянно. *** Детей, коими стали студенты, доверили Филчу. Тот не пришел в восторг от этого, ибо терпеть не мог ни студентов, ни, тем более, маленьких детей. Они вызывали в нем ярость и отвращение. А тут таких было два десятка, они не хотели сидеть спокойно, постоянно орали, бегали, что-то сшибали… Угомонить их, казалось, никому не было под силу. — За что мне это?.. — бормотал завхоз, отбирая у крошечного Малфоя невесть как оказавшуюся тут тряпку, которую тот пытался засунуть в рот отчаянно верещащему Гойлу. — Дай сюда… Последние пару часов Аргус Филч старался загнать «студентов» в небольшую каморку и запереть там. Пусть творят, что хотят, хоть по кирпичику разберут маленькое помещение — плевать. Хоть час в тишине провести, хоть один короткий часик… Однако дети сгоняться в каморку не хотели, им намного больше нравилось выводить из себя злого дядю. Благо для этого особо стараться не приходилось. — Дяденька, — потянул завхоза за рукав крошечный Малфой, — я писать хочу, дяденька… Снегг со стороны наблюдал за мучениями завхоза, однако помочь не спешил. Дело в том, что ни одной капли зелья, сделавшего это, не осталось. Даже котел Долгопупса был абсолютно сух. Поэтому ни о каком противоядии пока что и речи не было. Сам профессор зельеварения понятия не имел, как подобное могло выйти. Он в тысячный раз перебирал в уме, что могло пойти не так, но картинка никак не складывалась. Профессор понятия не имел, что теперь делать. Да ещё и этот Турнир… Хотя это его волновало в последнюю очередь. То, что Поттер сядет в лужу, пусть и в таком крохотном обличьи, только вызывало улыбку. В первом туре будут драконы, это профессор знал точно. А что сможет этот ребенок? Лишь разревется при виде огромного грозного зверя, может, даже в штаны напрудит… И какие такие высшие силы выбрали его для участия?.. — Ааааа! — донесся до него плач Парвати Патил. — хочу к мааамееее! К ней тут же подошёл маленький светловолосый Драко Малфой и стукнул по голове свитком пергамента. Снегг улыбнулся. Истинного слизеринца сразу видно. *** Прошла неделя. Турнир приближался все быстрее, а противоядие так и не было найдено. Детей поочерёдно доверяли кому-нибудь из профессоров или персонала, волшебные палочки у мелкоты на всякий случай забрали. Сегодня роль «няньки» выпала Хагриду. Двадцать детей мигом облепили и лесничего, и не успевшего скрыться Клыка. Огромный волкодав явно не пришёл в восторг от подобного обращения, до этого момента он никому не позволял ездить на себе верхом, дергать за хвост, щипать… Но терпел. — Отдай! — за Роном носился Дин Томас, стараясь отобрать у него что-то, найденное в земле. — Неа, — Рональд кружил вокруг грядки с огромными тыквами, лихо закладывая виражи. — Я первый нашёл! — Я все дяде расскажу! — Потише, ребята, — пробасил Хагрид. В его голосе не было угрозы, злости, но все моментально притихали. Великан, очень добродушный внутри, был невероятно грозен снаружи. — АААААА!!! Вопреки обыкновению тише не стало, малышня наоборот лишь прибавила громкости. Да так, что услышал бедняга Филч в замке. Услышал и от греха подальше ретировался как можно дальше от входа, а замок. Ну его, ещё заставят опять нянькой быть этим мелким, с моторчиком в одном месте нлсящимся по замку… Как же они шумят, как раздражают! Однако громким воплям было свое объяснение. Рон, в очередной раз обегая огромные тыквы, вдруг упал, как подкошенный. Остальные дети с интересом обступили упавшего, однако подняли испуганный крик, увидев огромную ногу Рона. Нога, затем и вторая, начали прямо на глазах увеличиваться. Тридцать секунд — и на траве с перекошенным от ужаса лицом лежал пятилетний Рон с длинными ногами взрослого парня. Картина была действительно жуткой. — Всем молчать! — рявкнул Хагрид, и теперь уже в его голосе явственно слышалась властность. Звучал он так, что, каким бы ни был страх от метаморфоз Рона, какой-то древний ужас, исходящий от лесничего, перевесил. И все разом замолчали. Даже Рон перестал скулить. — Гарри, беги в замок, найди кого-нибудь, позови на помощь. Быстро! Гарри был смышлёным и удивительно спокойным ребенком. Он молча развернулся и припустил к замку. Можно было не сомневаться, что через максимум пару минут здесь будет кто-нибудь из профессоров. Однако помощь не понадобилась. Когда Гарри вернулся к хижине вместе с мадам Помфри, Снеггом и Дамблдором, Рон выглядел на свои четырнадцать. Видимо, действие зелья, каким бы коварным оно ни казалось, подходило к концу. — Я боялась, что все необратимо, — с облегчением вздохнула мадам Помфри. — Вот казус бы вышел, — улыбнулся директор школы. Рональда Уизли мадам Помфри увела в больничное крыло, долго осматривала, опрашивала, проводила какие-то тесты… Однако никаких следов зелье не оставило. Рон понимал, где находится, сколько ему лет. Так же он помнил, как был «ребёнком». — Мне просто было хорошо, — описывал он это время. — Как в детстве… Хотелось бегать, играть, не было никаких проблем и забот... Постепенно пришли в себя и остальные ученики. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. Как ни странно, но почти все Слизеринцы «взрослели» медленнее, чем Гриффиндорцы. Все рекорды побил Драко Малфой — он провел в больничном крыле полные две недели, на всякий случай привязанный ремнями к кровати — очень уж буйно на все реагировал. Голова упорно не хотела увеличиваться до нормальных размеров, упорно оставаясь детской. Да и свое «взросление» Малфой начал с весьма странного места, писать о котором запрещает цензура. В Гриффиндоре долго потом шутили, что Крэбб и Гойл увеличились до нормальных размеров везде, кроме мозга. Ибо действительно тупили они ещё больше, чем раньше. В целом же все встало на свои места, жизнь в замке пошла своим чередом. Ученики вернулись в норму, Турнир больше не вызывал у преподавателей отчаянного ужаса. Дамблдор пребывал в каком-то приподнятом настроении, словно узнал что-то, что давало ему определенную власть, что-то, чего не знал больше никто. Снегг зарёкся подходить близко к котлам Гриффиндорцев, а Невиллу Долгопупсу и вовсе запретил посещать свои уроки. А завхоз Аргус Филч старался без необходимости не покидать свою каморку в глубине замка.