Wrong Soulmates

***

Когда Рику исполнилось шестнадцать лет, свой день рождения он отпраздновал, конечно же, сидя за очередными экспериментами с портальной пушкой. Он даже не заметил, в какой момент у него на руке появилась первая фраза, которую должен сказать его соулмейт при встрече. «Да так, ничего особенного» — именно это он увидел на своем запястье во время вечернего приёма пищи. Санчез не верил в эти фишки с «соулмейтами», и это достаточно естественно, ведь он учёный. Однако почему-то мысль об этом никак не выходила у него из головы на протяжении двух лет. Он пытался проводить различные опыты, эксперименты, употреблять препараты, чтобы эта чёртова надпись исчезла. Более того, Рик даже пытался убрать её лазером, но всё было тщетно, и кроме многочисленных ожогов он ничего не получил. Тогда же он решил, что бросит занятие этой ерундой и перейдёт к своим незаконченным изобретениям, а именно — к портальной пушке. Прошло немало времени с тех пор, как Рик познакомился с будущей матерью Бетти, но первая фраза, сказанная ею, была намного отлична от той, что буквально «выцарапана» на руке Санчеза. Рик, опять же, не обратил на это внимание, так как считал всё это чушью. Шли годы, отношения с этой женщиной он не разрывал, но настолько сильной и глубокой любви, которую люди описывали в романах, отыгрывали в фильмах — не чувствовал. Да ему это и не нужно было, его больше интересовали мультиизмерения, чем какие-то низменные человеческие чувства, построенные на смеси гормонов, вырабатываемых в гипофизе головного мозга. По крайней мере, ему так казалось. Поэтому Рик окончательно решил поставить точку в данном вопросе. Через три года у него родилась дочь, которую он назвал Элизабет. Рик был невероятно счастлив этому событию и старался стать хорошим отцом настолько, насколько это было возможно с его огромной занятостью. Он был готов на всё ради семьи, но излишнее количество ссор со своей второй половинкой из-за того, что тот ставил своими экспериментами жизнь семьи под угрозу, очень негативно сказывались на его состоянии. В один момент Рик решил, что просто обязан оставить этих двоих, пока всё не закончилось громкими скандалами и испорченной психикой дочери из-за развода родителей. «Им так будет лучше» — подумал Санчез и, покидав вещи в маленький рюкзак, отправился в поток бесконечных путешествий по разным измерениям и Вселенным. И вот, он появился спустя пятнадцать лет, когда Бет уже была замужем за Джерри и носила фамилию Смит. У них уже была двухгодовалая дочь Саммер, которая являлась не особо умной для своего возраста, по мнению Санчеза. Всё было вроде хорошо, Рик освоился и уже успел стать частью семьи, но когда он узнал, что они хотят завести ещё одного ребёнка, бесследно пропал и вернулся только через шестнадцать лет.

***

Морти даже не знал о существовании дедушки, потому что ему никто о нём никогда не рассказывал. Джерри слишком недолюбливал тестя, ибо тот при любом удобном случае пытался подстегнуть его и назвать «одноклеточной амёбой», а Элизабет была слишком огорчена поступком отца и уже перестала считать его за родственника. В один из дней, ничем не отличавшемся от других, Морти сидел у себя в комнате и читал комиксы, попутно представляя свою будущую жизнь с Джессикой. Ничего не нарушало его покой, пока он не услышал громкий крик, раздавшийся откуда-то снизу. Это была Бетти. Она на кого-то кричала, правда, было очень непонятно на кого именно, ведь обычно она ругалась только на Джерри, а тот уехал к своим родителям ещё дня два назад. Морти не придал этому особого значения, пока не услышал огромное количество мата, ни разу в жизни не употребляемое никем из членов семьи и ближайших родственников, поэтому он решил спуститься вниз и разузнать, из-за чего подняли такой балаган и кто этот таинственный незнакомец. Когда Морти оказался внизу, он увидел старого мужчину, которому было явно за пятьдесят: в белом медицинском халате, лазурной кофте и со странной причёской, схожей с модой 90-х. Этот мужчина был очень похож на учёного, поэтому парень к нему так и обратился: — Эм, мистер… учёный? Из-звините, а В-вы кто? — Я Рик Санчез, твой дед и по со-овместительству учёный, как ты уже понял, ма-а-лой, — разъяснял Рик, резко сменяя тон на более спокойный и закрывая ладонью рот Бет, чтобы та не кричала на него и не мешала диалогу со своим внуком. — Понятно, а меня з-зовут Морти, — произнёс мальчишка, после чего наступила гробовая тишина. — Не х-хотите пройти? А то в дверях, наверное, не очень х-хорошо стоять. — Да, проходи, заодно расскажешь, почему и куда ты так внезапно пропал, — скинув ладонь отца со рта, обиженно сказала Элизабет. Учёный принял предложение войти, но перед этим он направился в гараж, дабы посмотреть, не трогали ли его изобретения, оставленные там пятнадцать лет назад. На удивление, всё осталось на своих местах, кроме ящика с инструментами, пользоваться которым он, собственно, и не запрещал. Когда Рик обустроился, разложил свои вещи по полкам и шкафам, к нему в гараж зашёл Морти и позвал его на ужин: — Ужин г-готов, мне говорили в-вас позвать. — Да, сейчас приду. Санчез, ещё находившись в прихожей, понял, что у младшего Смита наследственное заикание. Однако если у него самого оно проявлялось только тогда, когда тот возвращался на Землю и, соответственно, начинал пить местный алкоголь, то у Морти оно было на постоянной основе, что достаточно удивительно, если учесть, сколько различных способов вылечить заикание существует именно на Земле, не говоря об остальных планетах в целом. Выходя из комнаты, Рик предвкушал, насколько тяжёлый и доебывающий разговор его ожидает в ближайшие два часа. Он сильно удивился, когда Бет не задала ему ни единого вопроса за весь ужин, а лишь с печальным видом сидела и молча потребляла пищу. Весь ужин они провели в тишине. Этот вечер был слишком напряжённым, даже для равнодушного учёного.