кадры на пленке

— ты можешь нормально объяснить, что у вас вчера случилось? — нетерпеливо требует даня. рус прикрывает глаза, а уголок губ дергается вверх. он вспоминает вчерашний вечер. это был один из самых лучших и худших вечеров одновременно. — дань, отвали, — усачев отмахивается от монитора. — охуенно содержательный диалог, братан, — у дани уже начинают сдавать нервы. руслан снова улыбается. уже заметнее. ну как он может рассказать. это же только их. рейд по японским барам, которые на удивление оказываются богатыми на алкоголь. и даже прикольными. неоновые улочки и бумажные фонарики. танцы под какой-то кислотный японский рейв. где миша близко. он держит и не дает упасть. а еще он на одной волне. и руслан обожает вот это состояние. пьяные недообъятия-переподдержка под мигающей вывеской на входе. смущенный миша и донельзя счастливый руслан. их глупые шутки-переругивания до отеля. с остановками на внезапные поцелуи прямо под этими самыми фонариками, рядом со светящимися автоматами со всякой ерундой. конечно, руслан не может рассказать, и что было в их квартире. наверняка, кир потом все равно спалит. но он просто не в силах. ведь это только для них. было. пока руслан не облажался. фак ап, усачев. опять. миша выцеловывает его шею и завершает сладким поцелуем в губы. — то есть все теперь по-настоящему? — спрашивает он после, — мы... вместе? не как в прошлый раз. рус видит перед собой своего прекрасного мишу, который всегда рядом и который невероятно влюблен в него. и ему сносит крышу от этого ощущения. он готов сказать все, что угодно. потому он бросает неосторожное: — да, конечно, миш. и руслан готов поспорить на что угодно, что это был один из лучших вечеров в его жизни... — ты сначала в питер или в москву все же заедешь? ... и самое отвратительное утро. — мы к катиным родителям. — "мы?!" — мы с... катей. понадобилась действительно долгая пауза, чтобы переварить информацию. — просто, блять, невероятно, руслан. можешь сходить нахуй. — что прям так и сказал? — слегка удивляется рыжий по ту сторону экрана. — ну да, сказал еще что-то про то, что поедет в россию сам. — так ты нашел его? — ага. сидит внизу во дворе. — а хули ты со мной тогда балаболишь, пиздуй к нему! — ну а что я ему скажу? — блять, усачев, я хуй его знает, че ты скажешь, это ваши отношения. но если я еще раз получу сообщение от бухого кшиштовского, в стиле "усачев снова моральный урод. хочу нахуяриться. какой у тебя следующий город в туре?", то я заебусь, перенесу дату выступления, приеду и набью ебало сначала тебе, потом ему. а еще подписоте скажу, что перенос из-за вас. они, сука, вас сожрут. короче, разберись в себе. и не еби мише мозги, пожалуйста. — достаточно развернуто. я тебя понял. — я серьезно, — произносит экранный даня, — если ты не разберешься, что для тебя важнее, то потеряешь его. вспомни 2014-ый, братан. только в этот раз он не вернется. руслан терпеть ненавидит, когда даня ему это припоминает. он, сука, и сам помнит, что облажался. — не зуди, — огрызается рус, — давай, покеда. — не объебись там. давай, — и связь обрывается. в голове все вертится "он не вернется". руслан точно уверен, что этого ему совсем не хочется. на мгновение он представляет, что миша действительно уходит. уходит навсегда. нет-нет. определенно ему это не нравится. он срывается с места. проносится мимо кира. уже не считает пролеты. и на входе нос к носу сталкивается с мишей. — миш, я... — запыхавшись, пытается подобрать слова. кшиштовский слегка удивлен. — забей, рус, я понял, что нахер не всрался... — нет, послушай. это не правда. я... я был не прав. окей? — он все еще тяжело дышит, но слова идут легче, — я знаю, что это мой косяк. — хорошо, и что ты хочешь этим сказать? — осторожно спрашивает миша, скрестив руки. — я хочу сказать, что все вот так сразу не разрешится, — миша фыркает на эту фразу, руслан продолжает, — но я хочу это вместе, хорошо? рус кладет ладонь на его предплечье, тем самым расцепив руки. миша в легком ступоре, поэтому позволяет заключить свои ладони в чужие. — ты согласен, миш? — руслан смотрит снизу вверх, заглядывая ему в глаза. а миша... миша просто не может противиться этим глазам. большим и льдисто-серым. — давай попробуем, — с трудом он отводит взгляд и смущенно улыбается. что-то хорошее и радостное расцветает внутри. и руслан не может сдерживать это. поэтому ринувшись к мише, целует его: в нос, в щеки, в губы, в его глупую и любимую бороду. и не отпускает ни за что. — вы там закончили? — кир высовывается с балкона их квартирки, — нам еще кусок про улицы снимать, — шутливо грозным голосом говорит он. миша заражается этой радостью, и они оба смеются.