На пожелтевших страницах

Смерть не в силах людей разлучить навек И захлопнуть за ними дверцу. Разве может уйти дорогой человек, Если он остается в сердце?! Эдуард Асадов

      1 сентября 1995 год...       Ей снова приснился кошмар. Сириус чувствует это и крепче прижимает хрупкую и испуганную девушку к себе. В Выручай-Комнате темно, шторы не позволяют лунному свету пройти и разбудить их.       Бродяга не спеша проводит пальцами по нежной коже, успокаивает, ждёт, пока Лира вновь уснёт. Не пропускает ни одного участка, целует в плечо, вдыхает аромат волос со вкусом вишни. Поняв, что возлюбленная успокоилась и заснула, крепче к нему прижимаясь, и сам отдается царству Морфея.       Он снова просыпается в холодном поту.       Это всё сон.       Блять.       Его сознание играет с ним в злую шутку, откровенно наплевав на пачку сильного снотворного, которое Блэк пьёт каждый вечер. Оно рисует такие сокровенные моменты из прошлого, словно водит раскаленным ножом по спине и улыбается. Ждёт, когда Сириус окончательно сдастся.       Они так и не поговорили. Его девочка умерла в мучениях, пылая ненавистью к убийце своей семьи. Всё, что ему теперь осталось, – это горькая правда и сновидения.       Ведь она приходит к нему каждую ночь. Лира всегда принимала его таким, какой есть, прощала сцены ревности. Что бы он ни делал и ни говорил, её ласковая улыбка говорила о том, что не злится и все понимает. Только вот от этого совсем не легче. Лучше бы Лира обвиняла его в этих сновидениях, проклинала, как делал Сириус сам с собой.       Пока Регулус, Мародёры и их дети жили дальше, он каждую ночь возвращался в прошлое. Блэк хотел бы последовать их примеру, но не мог, продолжая собственноручно топить себя в болоте боли и вины.       Как вообще мир мог продолжать жить, если её больше нет?       Теперь жизнь Бродяги напоминала старый альбом с пожелтевшими страницами. Некоторые из них, такие, как дружба, братство, были целые, они давали ему смысл продолжать. Но другие страницы были изорваны на маленькие кусочки. Отныне Сириус не пытался полюбить новую девушку, ведь утерянные пазлы картинки не давали вновь собрать её воедино, чтобы ощутить те самые трепетные чувства.       Казалось, что бутылка бурбона приближала его к невидимой черте того света. Непреодолимо тянуло туда, к Лире. Его собственное тело противилось тому, чтобы забыть хоть один миг с ней, и прокручивало во снах мимику, движения, привычки возлюбленной. Даже Боги не заставят его позабыть её смех.       На часах шесть утра. Бродяга обещал, что подвезёт чету Поттеров до вокзала. Их маленькая традиция – всегда вместе провожать Гарри. Как и завтракать каждое воскресенье блинчиками в доме друзей. В самые трудные минуты боли и отчаяния Блэк старался жить дальше только ради этих мелочей.       Оставшиеся четыре часа шли на отжимания, бег, скручивания. Ломка в мышцах позволяла отвлечься, давала передышку от болезненных воспоминаний. Горло жадно хлестало ледяную воду, контрастный душ обжигал тело.       Иногда Сириус думал, что стал мазохистом, ведь физическая нагрузка отрезвляла его.       Без пяти одиннадцать они уже стояли около поезда. Суетливая Лили гладила сыну волосы, а Джим смотрел на свою семью и улыбался. Лишь когда Хогвартс-Экспресс со свистом гудка тронулся, улыбки супругов спали. Они всегда держались при Гарри в этот день, но едва слышали стук колёс, их притворство растворялось.       — Куда ты, Сириус? — каждый раз спрашивала миссис Поттер, хотя сама всё прекрасно понимала. — Может, мы вместе...       — Извини, Цветочек. Не сегодня.       Он буквально бежал к ней, оставив позади саму жизнь и реальность.       — Бродяга!       Джеймс не успел остановить его, раздался хлопок трансгрессии. Друг всегда переживал свою боль в одиночку, так было ещё в школьные годы.       Глаза цвета молодой травы наполнились слезами. Лили обняла мужа, уткнувшись лицом ему в грудь. Со временем боль отупела, стала частью души, но отсутствие лучшей подруги не смогла заменить ни семья, ни работа.       — Знаю, милая. Знаю...       Сохатый уже взрослый мужчина, добившийся хорошей карьеры и построивший собственную семью. Но едва наступал этот день, ему хотелось вернуться в детство, когда они, будучи маленькими детьми, таскали сахарные перья. Прошло много лет, но Джеймс всё ещё помнил. Помнил, как последние минуты рядом с сестрой потратил на ссоры.

***

      Франция встретила привычного гостя серыми тучами. Калитки от ограждений неприятно скрипели, действовали на нервы. Первого сентября на кладбище не было ни души, кроме старого сторожа, хмуро смотрящего на мужчину.       Сириус зашёл в гробницу и двинулся в самый дальний угол, где стояла чаша последней из рода Слинт. Он положил ярко-голубые, под стать её глазам, нарциссы на деревянную поверхность.

Лира Юджиния Слинт 01.09.1960 – 16.02.1981 L'amour vainc la mort

      Пальцы коснулись выгравированной надписи. Блэк помнил, как она весело щебетала себе что-то под нос на французском, пока рисовала очередной пейзаж, в то время как его голова покоилась на её коленях.       Раньше была тёплая улыбке, а сейчас – лишь холодный металл. Ноги не выдержали боли хозяина и подкосились. Бродяга сполз по стене, задрав голову в попытке остановить жгучие слёзы.       Однако одна солёная дорожка проложила себе путь по щеке.       — С днём рождения, родная.       Сегодня Лире Слинт исполнилось бы тридцать пять лет. Даже её рождение было особенным. Да и какой ребёнок захочет родиться первого сентября, кроме неё?       Через время Сириус поднялся на ноги. Работа не ждёт. Перед выходом он снова обернулся к её праху. С каждым разом уходить отсюда становилось всё тяжелей и тяжелей.       Во время патруля он шёл по парку и едва сдерживал желание убежать. В юности Блэк не хотел семью и кривился при одном упоминании о детях, но сейчас, видя счастливые парочки с колясками, став крестным Гарри, невольно представлял. А что, если бы у них были дети? Он хотел бы, чтобы они родились похожими на неё.       После привычного дня в аврорате Сириус вернулся в успевшую остыть постель, где теперь всегда спал один. Грустная улыбка появилась на его губах.       Во сне они встретятся вновь.