Цветочный вор

— Могу я зайти к вам, детектив? Когда они начали работать вместе, Рид был не то чтобы очень вдохновлен. Ему не было дела до нового напарника. Ну, вот вообще. Что был он, что не было: Гэвин не собирался обращать внимания на копию злосчастного Коннора, который ему был, мягко говоря, не симпатичен. Железка делала свою работу тщательно и скрупулезно, как и любая другая техника, вроде посудомойки у него на кухне. Полезная машина RK900 каждый рабочий день усердно трудилась, не покладая рук, не вызывая в Гэвине, плюющем в это время в потолок, ни энтузиазма, ни восхищения. Он не считал андроида чем-то живым, несмотря на все провернутые Маркусом махинации, толпу девиантов, наводнивших город, и старого-доброго Коннора, продолжающего занимать должность детектива параллельно с Ридом. Видеть напарника Андерсона было неприятно. Смотреть на их теплые по-семейному милые отношения было дико тошнотворно. Хэнк, вдруг оживившийся на старости лет, бодрый и счастливый носился с этим андроидом, как курица-наседка, закодировавшись от пьянства. Гэвин смотрел на это жалкое зрелище и не понимал, откуда берется столько светлых чувств к куску пластика, к чертовой железке, пусть так похожей на человека. А Коннор в свою очередь проявлял материнскую заботу по отношению к новому напарнику Рида. Одна линейка, они должны были быть чем-то вроде родни. Но у железки не может быть родственных связей. Андроиды часто перемигивались, соприкасались белыми ладонями, передавая друг другу информацию прямо из системы в систему. У полицейского от вида этого инопланетного информационного зондирования шли неприятные мурашки. Мысли о матрице, терминаторе и последующем уничтожении человечества не покидали голову Гэвина после наблюдения этих жутких переговоров. Он только сглатывал вязкий ком, не понимая, как другие люди не испытывают схожие с его собственными чувства. Он, казалось, постоянно жил с эффектом зловещей долины — единственным спутником его одиночества. Гэвин часто хмурился и хмыкал, когда наблюдал за двумя девиантами в участке, даже не пытаясь разобраться в природе андроидов. Когда его новый робокомпаньон подошел к нему, жутко радостный, и сообщил, что выбрал себе имя, ожидая реакции напарника, тот отреагировал примерно никак. Ну, сказал Рид, хрен с тобой. Ричард, так Ричард, значения не имеет. Тогда в голове Гэвина вертлявым ужом проскользнула мысль, что Девятисотый расстроился, не получив никакого отклика от своего напарника. Ему это только показалось, ведь пластик на проволочных ножках не умеет чувствовать, попросту не может: все эмоции на его лице лишь иллюзия, безупречно написанная программа. В общем, до Ричарда Гэвину было, как до лампочки, он интересовал мужчину не больше, чем личная жизнь его противной старой соседки. Чего нельзя было сказать о RK900. Андроид постоянно лез к Гэвину, не отлипал от него, интересовался его делами, самочувствием, мнением по каким-то не рабочим вопросам, чем нервировал детектива. Наверное, сбор досье был одной из его задач, наряду с налаживанием отношений. Опять же, Риду было по барабану. Но когда Ричард вдруг решил напроситься к нему домой, он опешил. — Ого, значит сразу поехали ко мне, да? — Гэвин издевательски усмехнулся. — Нет, тостер, сначала конфетно-букетный период и все дела. Обожаю цветочки там всякие, лютики-ромашки. — Но детектив, я… — Рид не дал ему договорить. Он замотался сегодня колесить по всему городу с места на место, как курьер из доставки еды, а не уважающий себя детектив. Потому наклонился к андроиду и раздраженно открыл дверь с его стороны, намекая, что тому пора бы свалить восвояси. Ричард лишь поджал губы, сведя брови, и покинул автомобиль. Рид рванул домой, даже не глянув в зеркало заднего вида. Он не понял, к чему была эта странная просьба, но и особо заинтересован не был. Выслушивать компьютера-переростка не было у него в приоритете. Сказал и сказал, забылось. Слова вылетели вольной птицей, он даже не задумывался об их значении. Поэтому, когда наутро обнаружил на своем пороге корявенький букет полевых цветов в бутылке, об которую Гэвин, конечно же, споткнулся, то не на шутку разозлился. Заметь он бутыль, это уже был бы не он. На пороге дома теперь красовалось мокрое пятно, впитавшееся в коврик у двери. Надпись на нем советовала всем желающим зайти в обитель Рида, передумать и идти своей дорогой. Матеря все на белом свете, он вытер тряпкой воду, оставляя на крыльце уродливые грязные разводы. Хотелось выть, но волк внутри Гэвина малость приуныл и подустал. Наконец, детектив рывком поднял сраные ромашки с пола, скалясь на пострадавшие от его ног цветы. Какому идиоту могла прийти в голову идея для такого замечательного розыгрыша? — Чего, Гэвс, — хрипло рассмеялась старуха-соседка, пыхтя, как паровоз, — разбираешь утренние подарки от фанатов? — Ваших рук дело? — не найдясь, возмущенно крикнул Рид, указывая рукой на упавшие полевые цветы. Его соседка — миссис Баумгартен — была старой сварливой каргой, всем своим сердцем невзлюбившей Гэвина. Это была ненависть с первого взгляда. Она старалась вывести полицейского из себя каждую их встречу, подколоть по любому поводу и без и придраться к самой незначительной мелочи. Старуха не то, чтобы ненавидела только Гэвина, ее неприязнь ко всему живому и относительно живому распространялась равномерно на все за пределами ее участка. Ее фамилия говорила сама за себя: все вокруг ее домишки было засажено всяческими деревьями, кустами и цветами. И лишь этих зеленых товарищей она любила. Гэвин часто сомневался в том, насколько все эти насаждения были законны, но лезть разбираться не горел желанием, как и любой другой ценящий себя и свое драгоценное время полицейский. — Да боже упаси, — старуха нарисовала свободной от сигареты рукой крест на сердце. — Еще не хватало тебе на крыльцо цветы ставить. Только если на гроб. Гэвин оскалился, начиная закипать. Он сложил зеленые стебли в руках в несколько раз и кинул в мусорное ведро. Теперь руки воняли травой и окрасились в салатовый цвет. Полицейский собрал все свои силы в кулак, обмотав его стальными нервами, и запрыгнул в машину, отправляясь на очередные криминальные разборки. Рид не очень любил дела, связанные с андроидами хоть каким-то образом. Их психология его не интересовала, он не понимал, что может вдруг случиться с системой машины, чтобы она пошла и убила человека или другого себе подобного. Возникало слишком много вопросов. Как ученые не смогли предугадать что-то такое? Мысли о заговоре стучали в дверь его сознания слишком назойливо, совсем как его любимая соседка. Но он игнорировал их так же успешно, как и эту самую соседку, лишь бы не усложнять себе жизнь. Так вот, Гэвин не любил дела, фигурантами которых были андроиды. Именно поэтому он уже третью неделю занимался именно ими. Голова пухла от чувства, будто он пытается набрать воду с помощью дуршлага. Манекены убивают манекенов. Как будто начало откровенно плохого анекдота. Может, это он и был. Ричард и его напарник ехали на очередной «пластиковый» вызов. Гэвину осточертело копаться в бракованной технике, он не мог понять, почему Фаулер относился к этому с такой серьезностью. Ладно еще, когда андроиды охотились на людей, тоже что-то сумасшедшее, но смысл ясен. Тут Рид был в замешательстве, но спорить с капитаном не решался. Ричард как обычно был тих и немногословен, но Гэвин постоянно ловил на себе его косой взгляд. Сначала он думал, что ему кажется. Усталость может многое сделать с трезвым человеческим рассудком. Но когда он вдруг встретился с ясными серыми глазами, повернув голову на андроида, то окончательно убедился: его разглядывали. — Что тебе надо? — рявкнул Рид, сделав злое, как у взбешенного животного, лицо. Ричард промолчал, поджав полные губы. Его асимметричные брови сошлись на переносице, на лбу залегли морщинки, но взгляда с напарника он не свел. Гэвин не понимал, что пластику от него надо. Их отношения были вполне гармоничными, как казалось детективу: их не было. И менять это ему не хотелось. — Хватит меня бесить почем зря, — сквозь зубы выплюнул Рид, прожигая совсем погрустневшего андроида глазами. — Почему я вас так сильно раздражаю? — его голос надломился, как хрупкий трухлявый сучок на старом дереве. Серые глаза показались детективу такими по-человечески несчастными, полными грусти. Гэвин чертыхнулся про себя и прикусил язык, резко сдав позиции. Он не знал, что ему ответить и не знал, стоило ли это делать. — Вы думаете, что я ничего не чувствую, верно? — Ричард наклонился к нему, рассерженно нахмурившись. — То, что вы человек, не делает вас по умолчанию лучше. Вы обо мне ничего не знаете и даже не пытаетесь узнать, что бы я ни делал. Это изнурительно. Да, вы скажете, что я — машина, которая никогда не устает, но это действительно изнурительно, сэр. Андроид обессиленно откинулся на спинку пассажирского сидения и прикрыл глаза, затем отвернулся к окну всем корпусом и обратно больше не поворачивался. — Я устал, — полушепотом произнес Ричард и тяжело вздохнул. Гэвин был шокирован. Он до скрипа сжал искусственную кожу руля и приоткрыл рот от удивления. Раньше ему не приходилось ни слышать, ни видеть ничего подобного от напарника. В голове с ржавым скрипом закрутились шестеренки, запуская новый отдел его мыслительной деятельности. Могут ли андроиды чувствовать? Может, он действительно был не прав насчет новой формы жизни и ему следовало бы пересмотреть свои взгляды? В любом случае, они приехали на место преступления, теперь было не до этого. Два андроида небрежно валялись на полу без скина в объятиях друг друга. У обоих были прострелены головы, а для верности и тириумные насосы, чтобы восстановить их уже было нельзя. Повсюду беспорядочными всплесками была разбрызгана голубая кровь. Она была очень яркой, судя по всему, убийство было совершено несколько часов назад. На стрельбу пожаловались соседи по квартире, которую сладкая парочка снимала уже около полугода. Жалоб на андроидов не поступало ни разу, влюбленные жили мирно и никого не трогали. Свидетели в лице жителей квартир по соседству были в замешательстве и отзывались о двух андроидах лишь в позитивном ключе, мол, всегда помогут, когда смогут, приветливые, нешумные. Гэвин подозрительно оглядел два белых пластиковых трупа, сложив руки на груди, пока Ричард хмуро изучал их, присев на корточки рядом. Андроид оглядывался по сторонам, быстро переводя взгляд с точки на точку, как кот, охотящийся за лазером. В его голове выстраивалась реконструкция событий последних часов. Он хмурил брови, часто моргал, его диод быстро мигал желтым. Детектив посмотрел прямо на напарника, разглядывая его. Если все его попытки быть приветливым и милым никак не относились к службе, тогда для чего все это было? Он хотел себе нового друга завести? Выходит, андроидам тоже нужно общение, социализация и прочие стадные инстинкты человечества. Рид уже почти смирился с мыслью, что андроиды чем-то отличаются от холодильника или ноутбука. Единственное, с чем он не мог смириться и чего он не мог понять, почему Ричард хотел сблизиться именно с ним. Гэвин ни разу не видел, чтобы напарник пытался завести разговор с кем-то из участка, помимо Коннора. И то с ним они не разговаривали, а молча делились информацией прикосновениями. В любом случае, вердикт был один: Рид не считал свою кандидатуру лучшей. Ни для дружбы, ни для каких-либо других видов отношений. Андроид еще недолго покопался с уликами, беря анализы и сканируя жертв. Когда Ричард поднялся на ноги, выпрямив спину, то с беспокойством посмотрел на напарника. Рид напрягся и кивнул ему в немом вопросе. — Убийца никуда не уходил, — прошептал андроид и еще тише добавил: — Он еще здесь. Только слова слетели с его губ, как послышался грохот в одной из дальних комнат. Напарники пошли на шум, приготовив оружие. Они шли рядом друг с другом: Ричард впереди, за ним Гэвин, прикрывающий его спину. RK900 прислушивался и сканировал окружение. Тут он остановился, обернулся на напарника и, смотря мужчине в глаза, указал пальцем на одну из дверей. Рид коротко кивнул, досчитал до трех и выбил ее с ноги. Цепная реакция. Дверь открывается, слышится выстрел, Гэвин не успевает среагировать: пуля летит прямо в него, но его закрывает сильное тело Ричарда. На лицо детектива упали крупные капли тириума из отверстия в плече андроида, где застряла пуля. Мир перестал звучать, схлопнулся, Гэвина оглушило. Он испуганно посмотрел на напарника, только что спасшего его от такой глупой смерти. — Ричард? — тихо произнес Рид, слыша себя, словно сквозь толщу воды. Напарник только приятно улыбнулся ему и мягко отстранился, чтобы поймать стрелявшего. Преступником оказался андроид, который только что выпустил свою последнюю пулю. Он собирался пустить ее себе в лоб, но не решился — испугался, ему хотелось жить. Но больше всего Гэвина поразило то, что убийство было совершено на почве ревности и неразделенной любви. Полицейский подумал, что на сегодня ему хватит переживаний от таких по-человечески иррациональных эмоций и решений новой формы жизни. Потому, передав преступника в руки коллег, он повез Ричарда на замену поврежденных деталей. Гэвин сидел в одном из светлых просторных кабинетов в Киберлайф и заинтересованно наблюдал за тем, как Ричарду меняют испорченный биокомпонент под наблюдением ученых и других андроидов. RK900 стоял по пояс голый, подключенный к огромной конструкции проводами. На его торсе отсутствовал скин, бело-голубой корпус был беззащитно открыт. Пока агрегат колдовал над механическим телом, андроид с улыбкой смотрел на напарника. Гэвин поднял одну бровь, недоумевая о причине такой радости на его прекрасном лице. — Что довольный такой? — детектив наклонил голову к плечу, затем поднялся со своего места и подошел ближе к напарнику. — Или эта штука так же сильно бьет по мозгам андроида, как наркоз по человеческой черепушке? — Вы назвали меня по имени, детектив, — лучезарно улыбнувшись, произнес Ричард. — Нет, не называл, — буркнул полицейский, смутившись. Гэвин опустил взгляд в пол, разглядывая носки своих кед, и спрятал руки в карманы джинсов. — Вы запомнили его, — аппарат закончил замену руки андроида и отсоединился. Ричард вернул скин на свое идеальное тело и подошел ближе к напарнику. Рид поднял взгляд на его наготу, смущаясь еще больше. Совсем как новенький и, черт возьми, неприлично красивый. — Нет, тебе показалось! — он схватил пиджак со спинки кресла, на котором до этого сидел, и кинул его напарнику в лицо, приказывая прикрыться. Одна из ученых, наблюдавшая за этой сценой, тихо рассмеялась. Гэвин снова взялся довести напарника до участка. Тот все еще был крайне доволен сегодняшним днем. И, кажется, самой любимой частью для него была вовсе не поимка андроида-убийцы, а то, что детектив назвал его по имени. Мужчина задумчиво жевал губы, прокручивая сегодняшний день, как пленку в старой кассете. Он бездумно барабанил по рулю в такт приглушенно играющей в машине музыке. Неужели андроид действительно что-то чувствовал? Что-то, что не было прописано в коде его хитроумной программы? Если так, то сложив два и два, можно было предположить, что Гэвин был ему не безразличен. Но эта мысль показалась детективу такой неразумной, такой странной и нелогичной, что он сразу ее отбросил куда подальше. — Что с вашими руками, детектив? — вдруг спросил Ричард. Рид уже и забыл про утренний случай. После того, как андроид спас его от пули, он мало что помнил из утренних событий. — Да какой-то придурок поставил у порога цветы в бутылке с водой, — Гэвин раскрыл ладонь, задумчиво рассматривая зеленые разводы на ней. — Я об нее спросонья споткнулся, цветы со злости порвал, вот они и испачкали ладони. — Вам не нравятся ромашки? — андроид с теплотой на него посмотрел, ухмыляясь. — Как ты… — Сок растения у вас на ладонях, — быстро ответил Ричард и замолчал. Ещё один новый раздел в голове Гэвина пришел в движение, скрипя шестеренками. Скрип был натужный, болезненный, как в коленях у пенсионера, через боль поднимающегося с кровати в грозу. Какая-то назойливая мысль мухой билась о стенки его черепа призрачной догадкой, но была такой маленькой и быстрой, что он не успел ее уловить и верно сформулировать, когда андроид снова начал говорить. — А какие цветы вы любите? — загадочно спросил Ричард, смазывая шестеренки в голове Гэвина маслом. Какого черта ему сдались все эти цветы-ромашки? Детектив развесил на пробковой доске в чертогах своего разума несколько изображений: сраные ромашки с крыльца, его издевательская реплика про конфетно-букетный период и Ричард. Он соединил все элементы красной нитью. Но еще раз посмотрел на получившуюся картинку и стыдливо снял изображение Ричарда. Теория казалась притянутой за уши и недостоверной. Как будто он сам хотел, чтобы андроид был к этому причастен. — Слушай, тебе правда интересно знать, какие цветы я предпочитаю? — непонимающе спросил Рид, высоко подняв брови. — Как тебе эта информация пригодится вообще? — Правда интересно. Мне интересно, что вам нравится, чем живете, что любите, — андроид пытливым взглядом всмотрелся в его лицо. — Я хочу вас узнать. — Может, у меня вообще нет любимых цветов, — насупившись, пробубнил Гэвин, втянув шею в плечи. — Роза? Все любят розы, наверное. — Но вы же не все, — вкрадчиво произнес его напарник, смотря на свои руки, сложенные на коленях. Он смущенно заламывал пальцы, улыбаясь. Рид затих и задумался. Желания говорить колкости больше не было, как не хотелось и хамить или увиливать от ответов. Хотелось немного искренности. Он окунулся в омут своей памяти, в самые старые и личные его уголки. Гэвин никому не рассказывал о своем детстве или юношеских годах. Не хотелось раскрывать какие-то кусочки, о которых никто не знал, чтобы его не разобрали по частям. Но ему вдруг захотелось поделиться чем-то с Ричардом. — У моей бабушки были гортензии в саду, — Рид внимательно следил за дорогой, тихо начав говорить. — Такие огромные красивые кусты, я под ними часто прятался, когда не хотел идти есть. Ричард внимательно его слушал с полуулыбкой и записывал каждое слово. За окнами машины пролетал спокойный вечерний город, залитый сиренево-оранжевым закатным солнцем. Теплое лето только начиналось, принимая в свои объятия всех и каждого. Везде буйствовала зелень, морями бушевала трава и цветы, яркими пятнами разбросанные по скверам и клумбам. — Ты, наверное, уже нашел, как она выглядит, — с улыбкой продолжил детектив, коротко глянув на напарника. — У бабули была белая и голубая. Мне казалось, что цветы похожи на звезды, потому устраивал для нее звездопад. Она самую малость злилась, но недолго, ее больше забавляли мои выходки. — Спасибо, что поделились, — андроид был крайне довольным. Казалось бы, такая мелочь, но для него это было, похоже, важно. Гэвин коротко глянул на Ричарда, кивнул и снова задумался. — Ну, вот и приехали. Машина плавно подъехала к участку. Ричард поблагодарил напарника, пожелал доброй ночи и покинул салон. Гэвину вдруг стало интересно, что он там делает всю ночь. Почему не пойдет на Иерихон к другим девиантам? Почему не снимет дурацкую форму и диод? Одно большое «почему». — Эй, — окрикнул его Гэвин, опустив стекло со своей стороны, — спасибо, что спас меня сегодня. Я правда благодарен тебе и ценю это. Спасибо, Рич. Андроид расцвел, как весенний первоцвет от его слов. Взволнованное сердце пропустило удар. Рид не пожалел, что смог заставить себя сказать простые слова благодарности. — Всегда рад, детектив, — кивнул Ричард. Гэвин сконфуженно махнул рукой и уехал. Утром, сладко потянувшись, детектив поднялся с кровати. Нацепив старый халат и тапочки, чтобы ноги не мерзли, он по-быстрому сделал себе кофе и пошел пить его на крыльцо. Летом ему нравилось завтракать на веранде, греясь под первыми лучами солнца. И хотя его участок не был таким уж живописным, смотреть вокруг, слушая редких распевающихся птиц, было приятно. Когда Рид раскрыл входную дверь, то чуть не выронил чашку от удивления. Все его крыльцо было просто завалено гортензиями. Белые цветы лежали, были воткнуты в стены, приделаны к перилам на лестнице, почтовому ящику. С вытянутым лицом он вышел из дома и встал перед ним, оценивая масштабы цветочного хаоса. В руке его по-прежнему был дымящийся кофе, глоток которого детектив сделал, не задумываясь, и обжег себе горло. — Гэвс, ты б поделился советами, как таким фанатом обзавестись, — миссис Баумгартен стояла, облокотившись на забор, и ошалевшими глазами разглядывала цветочный дом Рида. — Ты жизнь президенту спас, что ли? Она стряхнула пепел сигареты на участок Гэвина и смачно затянулась. Иногда он задумывался, не дышит ли бабка сигаретным дымом? И как у нее до сих пор не отказали легкие. Рид, наконец, посмотрел на противную старуху, взмахнув руками. — Если б ты написал книгу с советами, то она стала бы бестселлером. «Как обзавестись богатеньким ебырем, будучи гадким утенком», — Баумгартен страшно хрипло захохотала и выпустила из кривого рта облако едкого дыма. — Я б купила. — Видели виновного? — широко раскрыв глаза, спросил ее Рид, игнорируя ее по-детски глупые колкости. — Хоть что-нибудь? — Ты у нас детектив, — она пожала плечами и гаденько ухмыльнулась. — А вы свидетель, — сквозь зубы проговорил Гэвин, прищурившись. — Если б видела, переманила бы твоего цветочного мажора к себе, — она снова засмеялась и достала новую сигарету. — Тогда завидуйте молча, — с издевкой, оскалившись, прошипел Гэвин и пошел обратно в дом, прихватив свободной рукой крупную ветку гортензии. Его кухня резко приобрела романтический флер благодаря роскошному цветку, стоящему по середине стола. Когда Гэвин вышел, чтобы уже поехать в участок, рядом с его домом стоял какой-то бегун с подружкой и фотографировал его цветочное украшение. Парень с девушкой откровенно восхищались, горящими глазами рассматривая буйство гортензий. — Эй, частная собственность, съемка запрещена! — ревниво крикнул Рид, прогоняя их. Для верности он снял с пояса значок, помахав им двум мимо проходящим зевакам. — Простите, просто очень красиво, не удержались, — они улыбнулись и вернулись к пробежке, быстро скрываясь с глаз полицейского. Гэвин почесал голову, подошел к машине и посмотрел на дом со стороны. Прикусив нижнюю губу, он опасливо огляделся по сторонам, проверяя наличие свидетелей, и быстро сделал фотографию на телефон. Правда красиво, сказать нечего. Он убрал смартфон обратно в карман и поехал на службу. Когда детектив зашел в участок, рядом с его столом уже стоял капитан Фаулер и переговаривался с его напарником. Завидев Гэвина, оба повернулись к нему. — Ты вовремя, Рид, у нас сегодня очень странная ерунда творится, — Джеффри опустил взгляд в планшет. — Вчера вам было сложновато, насколько я понял. Вы молодцы, хвалю. Очень рад, что вы все же сработались. Рид и Ричард переглянулись. Андроид снова по-доброму ему улыбнулся и завел руки за спину, внимательно слушая шефа. — Потому в качестве отдыха хочу вам предложить съездить в одну оранжерею, — капитан ухмыльнулся, недоумевающе глядя в экран. — Они пожаловались, что у них украли цветы. — Цветы? — нервно засмеялся Гэвин, разглядывая Ричарда на наличие реакции. — Да кому это вообще могло понадобиться? Но андроид ничем себя не выдал, все так же заинтересованно слушая Фаулера. Совпадение было слишком явным и бросалось в глаза, как будто он и не пытался скрыть, что причастен к цветочному буйству на пороге Рида. Хотя, может, так лишь сошлись звезды, а Гэвину хотелось найти простое логичное решение. В конце концов, напарник был ему приятен, в отличие от маньяка-тайного поклонника. — Вот сейчас и узнаете, за работу, — Джеффри хлопнул детектива по плечу и удалился в свой кабинет. Пока напарники ехали в обитель цветов, оба молчали. Гэвин иногда посматривал на Ричарда, пытаясь выцепить тень вины за произошедшее. Но его лицо было непроницаемым: или он правда был непричастен, или слишком хорошо блокировал проявление эмоций на лице. Вопрос о том, зачем андроид приносил детективу цветы, если это был он, все еще был открыт. Был ли Ричард осведомлен в том, что это романтический жест у людей? Кто же их знает, этих искусственных интеллектов. Гэвин никогда раньше не бывал в оранжереях. Высокие стеклянные стены пропускали через себя яркие лучи солнца, которые жадно ловили зеленые ухоженные растения разных мастей и видов. Высокие деревья, длинные лианы, раскидистые кусты с разросшимися ветвями, тяжелыми от гроздей цветов. Внутри было жарко и влажно, воздух был густой и тяжелый, но свежий и ароматный. Сотни различных запахов цветов смешивались в один уникальный, ни на что не похожий. У детектива щекотало в носу, он смешно чихнул, чем и привлек внимание одной из сотрудниц. — Доброе утро, — отчеканила женщина, показавшись откуда-то из-за дерева, и, сняв резиновые перчатки, протянула руку детективам. — Доктор Леманн, рада, что вы приехали. — Детектив Рид, мой напарник — Ричард, — Гэвин пожал ее руку. — У вас тут миленько. — Да, было еще лучше, пока сегодня ночью неизвестный не обглодал нашу гордость, — ученая сложила руки на груди и кивнула головой в сторону. — Пойдемте, я покажу. Глазам Гэвина предстали полуголые кусты. Не один, а штук тридцать. Сначала, разглядывая аккуратно обрезанные ветки, на которых виднелись редкие цветы, он не понял, думал, что ему показалось. Но это была та же самая гортензия, которую он обнаружил сегодня утром у своего порога. Та белая гортензия, которой было украшено все крыльцо его дома. Детектив сглотнул и всеми силами постарался сохранить невозмутимость на своем лице. Значит, он не ошибался: на его крыльце действительно были украденные из оранжереи цветы. И с вероятностью в восемьдесят процентов это был Ричард. — Вот, — женщина возмущенно указала на пострадавшие растения, — пожалуйста. Варварство и безобразие. Самый настоящий вандализм! Мужчина подошел к кустам, присел перед ними и для вида начал разглядывать ветки, корни, валяющиеся на земле листики и цветочки. Он ничего не понимал в этом деле, потому только хмурился и деловито хмыкал, пока Ричард выполнял функцию большого мозга. — Но доктор Леманн, — Ричард осторожно взял в руку одну ветвь и задумчиво ее рассмотрел, — цветы были срезаны осторожно, растению ничего не угрожает. — Да, — раздраженно согласилась женщина, глядя на андроида, — но и несколько тысяч долларов тоже были осторожно срезаны. Рид нервно беззвучно засмеялся, прикусив костяшку указательного пальца. Несколько тысяч долларов, да? Может, ему следует открыть свою лавочку? Маленький цветочный магазинчик. — А за что так много? — удивленно спросил полицейский, понимая, что он явно недооценивал цветы. — Селекция, лучшие удобрения, — сказала доктор так, будто вещала о всем известной истине, — премиум сорт. Гэвин посмотрел на напарника и медленно со смыслом закивал, мол, действительно, селекция, как он сам не догадался. Доктор взглянула на часы на руке, поморщилась и цокнула языком. — Боюсь, я должна вас оставить, полив по расписанию, — она развернулась и пошла куда-то вглубь оранжереи. — Надеюсь, вы сможете найти этого наглеца. Гэвин присел на лавочку, стоило женщине уйти, и глубоко вздохнул полной грудью. Он расслабленно уселся, закинув ногу на ногу. Влага из насыщенного воздуха оседала маленькими капельками на волосках у него на руках, закручивая их. Волосы на голове тоже пришли в состояние птичьего гнезда. — Ой, а хорошо тут, — начал детектив, разглядывая стеклянную крышу, пропускающую яркие солнечные лучи. — Воздух свежий, ароматный, красота. Он смотрел на напарника, кружащего над лысым кустом, как голодный поморник у берега. Единственный вопрос крутился в его голове бегущей строкой: как вывести Ричарда на чистую воду? — А цветы жалко, — вздохнул полицейский. — Даже не представляю, как вор смог вынести столько растений. — Кстати о воре, — вклинился в его монолог RK900, — следов почти нет. Могу предположить, что это были андроиды. — Не один андроид? — Ричард покачал головой, поднявшись с колен и отряхнув руки. — Скажу тебе по секрету, такие же гортензии сегодня обнаружил на пороге у себя. Боюсь, меня хотят подставить. Гэвин скрепил руки в замок и опечалено посмотрел в пол. Напарник шустро подошел к нему и, присев рядом на скамью, начал быстро тараторить: — Нет! Что вы, быть не может, — наконец-то проявил эмоции андроид, испуганно глядя на напарника. — Это не имеет смысла. — Надеюсь, ты прав, — он почесал подбородок, много раз моргая. Напарники оказались в приятной тишине. Периодически пели механические птицы, пролетая совсем рядом. Мелкие брызги воды переливались неяркой радугой на солнечном теплом свете. Рид вытянул ноги и прикрыл глаза, греясь под солнышком, как ленивый домашний кот. — Но вам понравились цветы? — другим, каким-то нечитаемым тоном спросил Ричард, отвернувшись от довольного детектива. — Понравились, — хитро улыбнулся Гэвин, любуясь небрежной от влаги прической Ричарда. Он буквально всей кожей почувствовал, как андроид улыбается, и сам невольно растянул губы в улыбке. Вернувшись в участок, детектив увидел очередной беззвучный диалог между Коннором и Ричардом. Они снова соединились белыми руками, диоды быстро переливались желтым. Выглядело так, словно они ссорились или чего-то не смогли поделить. Старший братец нахмурился, будто бы отчитывал своего младшенького за проступок. Ричард погрустнел и жалобно сложил брови. Затем вдруг разозлился и резко разорвал связь с Коннором. Он сложил руки в кулаки и оскалился. — Делай, как знаешь! — раздосадовано крикнул RK800, который остолбенел от реакции братца. — И буду! — возмущенно ответил на его слова Ричард и пошел к своему столу. Рид еле сдерживал смех, наблюдая за этим детским садом. Ему было так интересно, что там говорил занудный Коннор, но лезть не в свое дело он не стал. На выходных Гэвин пытался не спать, чтобы выследить уже своего тайного поклонника и пригласить на чашечку-другую чая, тириума или чего бы то ни было. Но его вырубало, что бы он ни делал, а утром его на пороге ожидал очередной цветочный шедевр. Детектив не успевал заносить в дом старые цветы, как там появлялись новые. Его кухня, гостиная и прихожая стали напоминать логово ведьмы, специализирующейся на цветочных снадобьях. В воскресенье к все тем же гортензиям добавились невероятные букеты роз, ромашек, теперь стоявших не на пороге, а скромно спрятанных около лестницы, колючего вереска, белоснежных лилий и еще каких-то цветов, названия которых Гэвин не знал. Но все они были очень красивыми, вкусно пахли и вызывали у мужчины широкую улыбку, которую невозможно было сдержать. — Гэвс, а Гэвс, — прохрипела любимая соседка, разглядывая Рида в махровом халате в окружении цветов, — предлагаю идею для стартапа: берем твоего фаната за яйца и открываем цветочный магазин. Так как идейка моя, восемьдесят процентов выручки забираю я. — О, конечно! — он с прищуром посмотрел на нее. — Только предлагаю вписать меня в ваше завещание, там недолго-то осталось. — Да пошел ты, — старуха скрылась в своих зарослях, что Рид посчитал победой. Он принялся заносить все цветы в дом, чтобы они не привлекали внимание соседей и случайных прохожих. Теперь его дом, вмиг наполнившийся душистым ароматом, был больше похож на клумбу. В голове Гэвина, словно спелое сочное яблоко, за выходные созрел замысловатый план. Для его исполнения ему лишь требовалась ловкость рук, щепотка хитрости и правильно выбранный момент. Он удосужился изучить ботанику, если это можно так назвать. Он запомнил несколько названий цветов, которые где-то уже слышал, и то, как они выглядят, чтобы проверить свою гипотезу. Хотя все происходящее и казалось большим, жирным таким совпадением, Рид был детективом. Его пытливый ум часто терялся в догадках и придумывал множество различных теорий того или иного события: такова уж была его природа. Однако чувство, что они с Ричардом играют в игру, похожую на флирт, его не покидала. Гэвин никому не признавался, что украденные цветы он находил на своем пороге каждое утро. Его напарник не рассказывал об этом никому, хотя и знал. В понедельник Гэвин занял позицию в кафетерии, нервно попивая чай. Напарника еще не было, но Рид ждал именно его, подергивая ногой. Интересно, где пропадал Ричард после выходных? Тут он понял, что ему действительно интересно, и эта мысль его напугала. Полупустой участок медленно наполнялся шумом, людьми, жизнью, как улей, полный трудяг-пчел. Фаулер уже восседал на своем троне, хмуро перебирая бумажки, Коннор, вальяжно рассевшись на столе, о чем-то мило переговаривался с сонным Хэнком. Гэвин вдруг подумал, что мог бы спросить «старшего брата» своего напарника о его местонахождении, но не стал. Коннор по-прежнему ему не нравился, хотя и был так похож на Ричарда. Такие удивительно разные. Пока детектив рассматривал все вокруг, за соседний столик, точно по плану, встал молодой офицер и с громким хлюпаньем принялся посасывать обжигающий кофе. Они с ним даже ни разу не перекинулись и словом за все время службы, Гэвин не отличался болтливостью не по делу. Он вообще сомневался, что знает, как зовут парня. Сейчас он об этом жалел, ведь ему предстояло воспользоваться этим недотепой. Ричард наметился на горизонте неожиданно, практически из ниоткуда, как вражеский корабль. Рид кивнул сам себе, ознаменовав запуск своего, как он мог признаться, кривоватого плана, и подошел к незнакомому офицеру. Первая черно-белая кость домино упала, запуская цепную реакцию. Шаги напарника слышались все ближе. Детектив заглянул в глаза парню и торопливо прошептал: — Подыграй мне, — ухмыльнулся он, глядя на опешившего юнца. Когда андроид практически зашел в кафетерий, Рид по-товарищески рассмеялся и хлопнул парня по плечу. — Так вот, пионы, обожаю пионы, — Гэвин чувствовал пристальный взгляд Ричарда на своем затылке. — Помню, у тетки они были на свадьбе, такая ностальгия! Белые просто потрясающие, так вкусно пахнут, голова кругом. — Ага, — кивая, протянул офицер, криво улыбаясь через силу, — мне тоже нравится. — Доброе утро, детектив, — звучно сказал Ричард, мигнув желтым диодом, но не проявляя ярких эмоций, — жаль вас отвлекать, но нам пора на дело. В машине андроид поинтересовался, как напарник провел выходные. На что Рид рассказал ему о своих новых подарках, нахваливая их всеми известными эпитетами. Ричард даже соизволил скромно улыбнуться, слушая детектива. Цветочные магазины сообщали о серийном цветочном воре, орудующем в городе. Потому различные оранжереи, лавочки и прочие продавцы букетов усилили охрану в это непростое для их бизнеса время и готовились к худшему. Гэвин, сдерживая улыбку, весь день разъезжал по цветочным магазинам, где страшно недовольные тетушки жаловались на убытки. Новость о цветочном воре была настолько забавной и комичной, что о ней написали в местной газете. Вердикт Ричарда оставался прежним: воровал андроид, но в этот раз один. Как иначе можно было объяснить отсутствие отпечатков пальцев, следов ДНК и незаметно отключенные системы видеонаблюдения и безопасности. Но не каждый андроид смог бы такое сделать, модель была передовой, одной из новейших. Конечно, подумал Гэвин, сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Но он все еще не мог предъявить обвинения напарнику. У него было недостаточно улик, он не поймал его на месте преступления, не имел свидетелей. Так что уверенность держалась в районе девяносто пяти процентов. — Как ты думаешь, Рич, — задумчиво протянул Гэвин, подъезжая к участку в конце рабочего дня, — зачем наш «цветочек» ворует цветы? Ты же андроид, тебе ближе его ход мыслей. — Андроиды и люди не так уж и отличаются, если посмотреть со стороны, — мягко улыбнулся RK900, тепло смотря на напарника. — А наш, как вы выразились, «цветочек» попросту хочет кому-то понравиться. Ричард так долго и пристально смотрел на Гэвина, что сердце того пропустило удар. Понравиться, значит. Он был очень смущен от осознания простой истины. Но почему нельзя было сказать прямо, ему в лицо — Рид не понимал. Утра следующего дня Гэвин ждал с особенным нетерпением. Проснувшись, он первым делом побежал проверять свое крыльцо. Открыв дверь, он самодовольно улыбнулся. Детектив осознал, что работает в правильном месте, что он в своей стихии, словно рыба в воде. Он — огромная зубастая акула, рассекающая гребнем волны. На его пороге стояли те самые белые пионы с картинки, и пахли они действительно потрясающе. Настолько, что детектив взял огромный букет в руки и полной грудью вдохнул сладкий опьяняющий аромат. Это точно были не просто уличные цветы, да и не сезон для них. Откуда андроид смог их достать — еще одна новая загадка. Теперь Рид был уверен на все сто процентов, что поставщиком ежедневных букетов был именно Ричард. И теперь предстояло только одно: поймать его с поличным, заставить во всем признаться и, может быть, позвать к себе. Осталось придумать, как это сделать. — Ты на свадьбу не забудь позвать, Гэвс, — прохрипела старуха, завистливо разглядывая пышный букет в руках полицейского. — А то за наблюдение таких розовых соплей полагается санкция в виде крепкой выпивки. Решение нарисовалось само: оно стояло сейчас на соседском участке, травя никотином все живое. Сад за спиной старухи так и располагал к тому, чтобы на него посягнула рука цветочного воришки. Рид поставил букет обратно на деревянное крыльцо и подошел к соседке с максимально достоверной улыбкой, которую он только мог из себя выдавить. — Миссис Баумгартен, — Гэвин сложил руки на ее побеленном заборе, отделяющем его участок от территории старухи, — у вас такой восхитительный сад. — Ты мне, Рид, зубы не заговаривай, — прищурилась женщина, закуривая очередную дешевую сигарету. — Ты прямо говори, чего надо твоей наглой роже. Он собрал в кулак все свое обаяние и терпение, закрыв глаза. Досчитав до пяти в уме, он хохотнул, прикрыв рот кулаком, и снова посмотрел на соседку. — Признаю, мы с вами не очень ладим, но мне правда нравятся ваши цветы. Нигде подобных не видел, удивительный сорт! — полицейский положил руку на сердце. — Как видите, в последнее время я стал частенько сталкиваться с цветами, думаю, может посадить парочку. Расскажете, как называется эта красота? Рид указал пальцем на цветок, которого доселе не видел ни на картинках, ни в магазинах. Фиолетовое нечто пристыжено стояло в кругу других благородных цветов. Баумгартен вся зарделась, смотря на куст, о котором говорил Гэвин. Оказывается, она тоже умела искренне улыбаться, правда, исключительно своей зелени. — Это моя гордость, прямиком с родины. Покойный муж сажал, — Рид нетерпеливо выпучил глаза, дожидаясь, пока прозвучит название сего фиолетового недоразумения. — Называется пальчатокоренник майский. Гэвин проклял этот цветок. Он всем сердцем возненавидел эту сиреневую неказистую веганскую закуску. Даже сильнее, чем его незабвенную хозяйку. Теперь самой сложной задачей было случайным образом упомянуть это непроизносимое название в разговоре. — А на своем языке сможете? — язвительно спросил Рид. — Бряйтблэттригез Кнабенкраут, — нахмурившись, протараторила старуха таким тоном, словно прокляла Гэвина. Она и правда была готова его проклясть, он ей страшно наскучил. Женщина выпустила едкий дым полицейскому в лицо, развернулась и пошла в свою выцветшую избушку. — Не надейся, ни листочка тебе не дам с этого цветка! — крикнула она напоследок, грозя кулаком. — Только попробуй сорвать! — Я его и пальцем не трону, — на его лице растянулась едкая зловещая ухмылка. Он же действительно к нему не притронется, так? В лучших чувствах он отправился на работу, с нетерпением ожидая встречи с напарником. Они отправились в те цветочные места, которые еще не успели объехать. Флористы били тревогу и паниковали, чем сильно смешили Гэвина. Только он один знал, где находились все пропавшие цветы — у него в заложниках. Однако, сообщать о них он не собирался: что упало, то пропало. Хотя он и был честным законопослушным гражданином, цветы подарил ему его тайный обожатель от чистого сердца, тириумого насоса или что там у них было. — Что-то сегодня никто не пожаловался на кражу пионов, — косясь на Ричарда, задумчиво произнес Гэвин. Они ездили с места на место, играя друг с другом в эту игру. Хорошо, что другие полицейские не вмешивались в это цветочное дело, иначе уже не было бы так весело и романтично. — Вам сегодня подарили пионы? — края его губ дрогнули в намеке на улыбку. — Да, такие восхитительные, — он понял, что забыл, что он нес про эти цветы вчера. — Прям такие, какими я их запомнил, только намного лучше. Рид помялся, думая, как лучше начать говорить про цветок соседки. Названия он уже не помнил, за что корил свою память и клял злосчастное растение. Было принято решение об использовании душераздирающей жалости, чтобы растрогать механическое сердце Ричарда в край. — Вот знаешь, сегодня с утра беседовали с моей милой соседкой про цветы. Увидел у нее на клумбе что-то удивительное, как называется — из головы совсем вылетело. Только помню что-то с маем связано. Фиолетовый такой, маленький милый цветочек. Ричард заинтересованно на него вылупился, запоминая каждое слово. Тактика работала, он заслужил Оскара за свою потрясающую игру. А может быть, он так сильно нравился андроиду, что тот попросту не замечал ни косяков детектива, ни фальши. — Вроде столько цветов, а чего-то такого простого не хватает, эх, — Гэвин отхлебнул кофе из стаканчика, стараясь не засмеяться. — Душа просит. А где такой взять — не знаю. Кстати, приехали. После его слов Ричард ходил хмурый, как туча, задумчивый. Наверное, продумывал, где взять неизвестный ему цветок. А у Рида же осталась одна миссия — дожить до заката. А после него в лучших вампирских традициях выслеживать свою жертву, которая должна была нагло вломиться на территорию миссис Баумгартен. Флористам им нечего было сказать, напарники только пожимали плечами. Убытки убытками, но такова жизнь. Так и проездили Рид и Ричард весь день, ничего не расследуя, любуясь летней хорошей погодой. Детройт, оправившийся от революции, снова был хорош собой, крепко стоял на ногах и процветал, что не могло не радовать. По вечерам было еще лучше. Все светилось вывесками, заманчиво переливалось, сияло. Именно вечером они с Ричардом распрощались у участка, как обычно, улыбнувшись друг другу, и план Рида пришел в действие. Ближе к глубокой ночи он заварил себе большую чашку кофе и уселся в кресло около окна, чтобы не пропустить его цветочного вора и выбить из него объяснения. Гэвин уже начинал клевать носом, все же во всем доме была кромешная тьма: ни телефон не включить, ни телевизор. Оставалось только сидеть тихо, как мышка, и смотреть в окно на дворик соседки. Рид уже почти потерял надежду, когда примерно в 4 утра он увидел черную фигуру, крадущуюся точно к дому старухи. Гэвина аж затрясло от радости и возбуждения. Он медленно поднялся со своего места и, нацепив тапочки, вышел из дома в теплую летнюю ночь в одном халате. — Полиция! — шепотом крикнул Гэвин, подкравшись к вору. — Не с места, руки вверх. Ричард, снявший свой черно-белый пиджак, оставшись в одной черной рубашке, точно напоминал вора. Он стоял прямо рядом с фиолетовой травой, готовой принять свою смерть. В его поднятой вверх руке была небольшая лопатка, которой он собирался орудовать. — Брось оружие, — прыснул Рид, — а то миссис Баумгартен найдет куда его тебе засунуть за свой драгоценный цветок. Андроид опустил грустный взгляд вниз и аккуратно положил садовую лопатку к себе в ноги. Похоже, он принял происходящее слишком серьезно. Он выглядел таким несчастным и виноватым, что у Гэвина сердце сжалось. Детектив понял, что испытывает к напарнику что-то нежное, как цветочные лепестки, и теплое, как летнее солнышко. — Что я вижу, — Рид опустил руки, сложенные пистолетиком, и посмотрел на застывшего напарника, сдерживая смех. — Так это и есть тот самый известный Джек-цветокрад. Цветодиак? Ганнибал Цвектор? Гэвин засмеялся в голос, сложившись пополам. Ричард с замешательством посмотрел на напарника, стоящего через забор. Он все еще держал руки над головой, не смея их опустить. — Ну и что ты тут делаешь, Ричард? Не хочешь объясниться? — андроид виновато молчал, надув пухлые губы. — Да опусти ты уже руки, балбес, и иди сюда. Андроид непонимающе заморгал, смотря на Гэвина, и медленно опустил руки. Он, точно преступник с повинной, медленно поплелся к детективу. Когда Ричард встал прямо напротив детектива, беспокойно сигнализируя своим желтым диодом, Рид положил руки ему на плечи, доброжелательно улыбаясь. — Ты мне столько ромашек надарил, что я могу открывать свою маленькую фабрику по производству чая! — хохотнул мужчина, заглядывая в глаза напарнику, пытаясь взбодрить его и вызвать ответную улыбку, показать, что все хорошо. Цветов и правда было невероятное количество, а выкинул Гэвин только самые первые ромашки, попавшие под горячую руку. — Да столько цветов, сколько ты мне надарил, во всем Мичигане нет! — восхитился детектив. — Ну, честно говоря, за пионами мне пришлось съездить в Иллинойс, — сказал андроид тихо, скосив взгляд. — Ты ненормальный! — крикнул Рид, выпучив глаза, на что Ричард только сдержанно пожал плечами. — Коннор тоже так сказал, — буркнул андроид, Гэвин снова приглушенно засмеялся. — Это все, конечно, жутко романтично, ничего романтичнее со мной в жизни не случалось, но почему ты не сказал мне прямо? — Я боялся, — Ричард потупил глаза, стесняясь встречаться взглядом с Гэвином. — Боялся, что вы отвергните меня, будете избегать. — Никакие людские чувства тебе и правда не чужды, — детектив наклонил голову к плечу, разглядывая своего такого милого андроида. Мужчина вытащил из его волос запутавшуюся там травинку. — Правда, — он с надеждой посмотрел на напарника и неловко взял его руку в свою. — Гэвин, вы мне нравитесь. Очень сильно. — Ты уверен? — скептически спросил детектив. — Мне кажется, что моя кандидатура далеко не лучшая для любовного интереса. — Я уверен, Гэвин, — андроид смущенно ему улыбнулся. — Я никогда не был так уверен. — Раз так… Мне кажется, на этой замечательной ноте можно закончить с конфетно-букетным периодом, — лукаво сказал Рид, опустив взгляд на губы напарника. — На какой… — Гэвин не дал ему договорить и с чувством поцеловал, улыбаясь в поцелуй. Гэвин разрешил Ричарду зайти к себе. И в дом, и в свою жизнь.