Я отпускаю тебя

В машине Агрестов.

— Да, ты права. Девушка, которую люблю, постоянно мне об этом говорит, — улыбнувшись, произнес Адриан. — Девушка, которую...ты любишь?— внезапно переменившись в настроении, отвернулась Маринетт.       Горечь, боль и разочарование – всё слилось воедино в различных пропорциях и окутало густой дымкой ядовитых испарений сознание Маринетт. Кажется, мир перестал для нее существовать. Она будто за доли секунды переместилась в другой мир – неведомый и пустой мир холода и тьмы, не видя смысла пребывать боле в мире этом.       Что происходило с ней в тот момент? Ее сердце неистовствовало. Оно словно стремилось вырваться из оков грудной клетки. Сердце Маринетт бешено стучало: то медленно, то быстро, сменяя темп раз за разом.       «Так бывает, когда любишь», — скажете вы. Но нет! Когда любишь, сердце сильно колотится, да. Но, когда твою любовь отвергают до того, как ты успел открыть свое сердце и донести до возлюбленного свои самые сокровенные чувства, потаённые на несоизмеримых глубинах твоей души, твое сердце жаждет только одного: разлететься на тысячи мелких осколков, абсолютно на каждом из которых ещё остаётся отражение тени твоих отверженных чувств.       Именно поэтому сердце Маринетт стучало по-иному, и чувства ее были совсем другими, далеко не такими, как прежде…       Сердце колотилось, потому что любимый человек рядом; не потому, что она видит его улыбку, его чарующие зелёные глаза, дарящие в этот момент ей такой пронзительный, нежный взгляд… Нет! Все потому, что он рядом, но в то же время так далеко, словно сотни миль отделяют их в этот момент.

Мысли Маринетт.

      «Он улыбается так искренне, так нежно, но в сей улыбке нет и тени иных чувств, кроме как дружеских. Его улыбка, его ласковый взгляд, которыми он так щедро одаривает меня, адресованы, увы, лишь другу, отнюдь не любимой девушке…       Мое сердце будто сжалось в комок. Казалось, ещё чуть-чуть, и от давления избыточного потока крови, пульсирующей в жилах, сей поток вырвался бы наружу, и сердце было бы обескровлено…       А мне ведь так хотелось хотя бы раз насладиться этим вожделенным чувством, лишь раз ощутить трепет в сердце, поймав на себе его взгляд, исполненный любви.       А может, я просто утрирую. Возможно, все чувства были лишь иллюзией, простым самообманом? Скорее всего… Я начинаю понемногу осознавать, что он не тот единственный, кого я ждала.       Да… В глазах его любовь. Его слова льются музыкой, такой, будто с каждой ноты стекает водопадом мед при упоминании её. Его разум исполнен мыслями о ней. О ней, не обо мне...       Наверное, я никогда и не любила его. Может, я придумала себе эту любовь? Действительно, я слишком наивна. А ведь он всего лишь одолжил мне свой зонт. Впервые ощутив неведомые доселе мне чувства, я поспешила распахнуть сердце, скинуть все предрассудки и сомнения и окунуться в водные толщи любви. Как оказалось, зря…       Адриан помог мне в тот дождливый день. Помог как другу. Ведь друзья выручают друг друга. Он никогда не смотрел на меня иначе. В его глазах я лишь друг, не более. Ах, да, точно, очень хороший друг…» — Что-то не так, Маринетт? — прервал поток моих мыслей Адриан, заметив, по-всей видимости, изменения в моем настроении. — Всё хорошо, Адриан. — солгала я. — Если что-то не так, обращайся, мы ведь друзья…       Вновь это чувство… Так больно. Но почему? Когда же это прекратится? Мне так надоело это всё. Мне надоело, что сердце ноет каждый раз, когда он так говорит.       Хм… «Девушка, которую я люблю…» —эхом пронеслось в голове. Виски пульсируют… Вены вот-вот дадут волю бурлящей горечи и непониманию, потоку крови.       Моё сердце будто обливается кровью. Но нет! Я не хочу больше чувствовать это. Уж лучше навсегда лишиться чувств, навсегда потерять надежду на любовь, лишь бы не ощущать этой пронзительно-жгучей боли в груди…       Я тихо попрощалась с Адрианом и вышла из машины, хлопнув дверью. Я зашла в пекарню и, поникнув головой, тихо побрела в комнату.       Снова… Меня преследует это чувство. Почему эти фотографии все ещё рождают в моей душе трепет? Почему же в голове невольно всплывают воспоминания?       Воспоминания, что теперь острыми клыками вгрызаются в, и без того, истерзанную душу, давно разлетевшуюся в клочья…

Нет! Больше я не буду страдать!

Как жаль, в твоём сердце другая.

Казалось, научил меня ты летать,

Но, увы, вырвал крылья, не зная…

      Снимая потёртые фотографии со стены, я мысленно проговорила:       «Я отпускаю тебя, Адриан...»