Шоколадный принц.

      Привет, Я – Чарли Бакет. Да–да, тот самый Чарли Бакет, который по великой случайности попал на знаменитую шоколадную фабрику Вилли Вонки. Счастливчик, по мнению многих. Много лет прошло с тех пор. Мне уже 16, а страхи так и не покидают меня...

Я ненавижу его.

      Вилли Вонка — невероятный человек. Он похож на доброго волшебника из детской сказки, что носит всюду с собой свою волшебную трость, под стать деду Морозу. С тех пор мало, что изменилось. Он по прежнему не выходил из своего шоколадного заточения, не считал нужным общаться с посторонними людьми. Да что уж говорить, если он забил на своего родного отца? Уже с первых дней моего пребывания на фабрике я считал, что он просто эгоист, и свято верил в то, что он сможет измениться. Черт... Я и в правду верил в то, что ОН СМОЖЕТ ИЗМЕНИТЬСЯ! Святая простота... Что уж еще можно сказать? На самом деле мой кумир, великий человек для моего, уже покойного, дедушки Джо, оказался тираном, жестоким тираном. Мистер Вонка обладал на редкость омерзительным характером, истеричным, капризным. Он ненавидел, когда все шло не по его плану, обожал держать над всем контроль. В том числе и на до мной. Уже в 11 я получил свою первую оплеуху за то, что решил предложить альтернативный вариант изготовления шоколадной патоки. Как вы уже догадались, ему это не понравилось. Как оказалось в следующие года моей жизни, та оплеуха была лишь мелочью. Когда мне стукнуло 14, мистер Вонка впервые избил меня до потери сознания. С того момента я помню лишь прожигающую боль, сильные удары чем–то железным, вероятнее всего, это был кусок трубы. Я помню, как слышал хруст моих костей, как плакал и просил прекратить. Но он был непоколебим. Он не сжалился надо мной.

Я ненавижу его.

      Когда я очнулся – увидел, что лишь Умпа–лумпы смотрели на меня обеспокоенно, сочувственно, что лишь они позаботились обо мне, не бросили страдать. Уже потом я узнал о любви контроля мистер Вонки, которая распространялась не только на до мной. Абсолютно все рабочие скорее были его личными рабами. Он безжалостно управлял ими в своей огромной тюрьме, где за провинности, помимо избиений, следовала казнь. Уже тысячи маленьких, беззащитных Умпа–лумпов висели на лакричных петлях в одном из закрытых цехов с выпученными глазами, разлагающиеся. Когда я это увидел своими глазами – впал в истерику. Не смог вынести такого без божества. А запах там стоял такой, словно весь смрад мира был захоронен именно здесь. Я не понимал и не пойму никогда одного: как человек может быть такой мразью?

Я ненавижу его.

      По прошествию еще полугода я стал намного тише. Уже понимал, где я нахожусь, с кем живу, и что может произойти за непослушание. Поводов для наказаний я старался не подавать. Страшно было. Однажды мистер Вонка решил начать учить меня жестокости и попытался заставить убить Умпа—лумпа, он хотел лишить меня моей человечности, но не учел одного: я никогда не стану такой же тварью. Как вы уже догадались, за такое дерзкое заявление я был наказан. Да, меня сильно избили. Я считал, что на этом все прекратиться. У меня итак были отбиты все органы, сломан нос, из которого текла кровь, даже был выдран клок волос, а на шее оставались следы от его пальцев. Ах, да, я забыл упомянуть, он обожал душить меня. С таким фетишом он не трогал Умпа—лумпов, зато отрывался на мне, контролировал меня, обожал смотреть на мое содрогающееся из раза в раз тело и слушать жалобные хрипы. Обычно после таких процедур я чувствовал его мерзкий язык на своих щеках, он постоянно слизывал с них мои слёзы и дико улыбался. Клянусь, в те моменты я видел все его ровные, белоснежные зубы.       В тот вечер, после избиения, я лежал на полу своей комнаты лишь с одной мыслью: скорее доползти до кровати. Внезапно я почувствовал, как сильные руки подняли меня и небрежно швырнули на кровать. От боли я крикнул слишком громко. У меня было ощущение, словно мой позвоночник крошится. Я не сразу понял, что мой мучитель без спроса раздел меня, а дальше... Прожигающая боль, заставляющая меня вопить, как сучку. Я чувствовал грубые движения в своей прямой кишке. Глаза наполнялись слезами. Я кричал. Слыша, как он рычит прямо над моим ухом, я уже мечтал о смерти. Мистер Вонка ушел так же быстро, как и пришел. Я чувствовал, что меня порвали изнутри и эти чувства не были ошибочными. С тех пор я превратился в его личную секс—игрушку. Он приходил каждый вечер, запирал на замок дверь, иногда связывал меня, и начинал насиловать. Не было никакой подготовки, ласк, успокоений. Ему было важно лишь свое личное удовольствие.

Я ненавижу его.

      В этом аду я жил еще несколько лет. Мои силы и выносливость куда—то исчезли. Мои порывы к свободе и строптивость переменились на желание умереть. Меня морили голодом, шантажировали и заставляли смотреть на смерти невинных рабочих, заставляя уверовать то, что лишь я виновен в их смерти. И в одну прекрасную, темную ночь силы были уже на исходе. Мои глаза горели безумием. Я так изменился...       Этой ночью мой насильник уснул прямо на мне в моей комнате. Моему истощенному телу многих сил стоило сдвинуть его с себя, но мы смогли. Я помню, как мои руки сжимали кусок от разбитого утром зеркала, шрамы на правой ладони до сих пор напоминают мне об этом, помню, как я стоял над его телом, а дальше — чувство облегчения. Мне стало так хорошо, так спокойно...       Да, я убил его. Долго еще смотрел, как содрогается его тело, как течет кровь по его шее. В тот момент, я ощутил всю сладость садизма и жестокости. Только жестокостью это не было. Это было правосудием. Никто, никогда не узнает, какие страшные секреты хранят стены шоколадной фабрики Вилли Вонки. Ни о его страсти к страшным пыткам, ни о его же убийстве. И я, и Умпа—лумпы будем хранить этот секрет до сладостных объятий смерти. Теперь мы свободны. Можно вздохнуть полной грудью и оплакать умерших рабочих.       В заключение скажу лишь то, что Вилли Вонка похоронен, как собака. Глубоко—глубоко под землей, под нижними этажами шоколадной фабрики есть место, название которому — Минусляндия. Там, в вечном тумане и леденящим холоде, живут неизведанные человечеству монстры, что, подобно дементорам, высасывают души людей, но вместе с этим и кровь, разрывают плоть и сжирают тело вместе с костями. Что будет дальше — я не знаю. Но я знаю одно:

Я до сих пор ненавижу его.