Нейтральные воды

Не ожидал увидеть у себя на пороге Славу КПСС под вечер, ждал кого угодно, хоть кришнаитов, хоть проповедников Иеговы, но не ухмыляющегося Вячеслава в темных очках, как будто в Калуге не было темно и холодно. Он даже поздороваться не соизволил, крикнул через коридор: -Дэнчик, может выйдешь? Вот это «может выйдешь» звучало так по-детски («а Денис выйдет гулять, а мячик скинете») и одновременно так уверенно, что Дэнчик выйдет, Влад даже на шаг отступил. Слава воспользовался, шагнул в квартиру, пошел в комнату, не разуваясь, как будто к себе домой приехал. -Слава? - у Дениса голос удивленный, Влад останавливается в дверях. Слава прямо в куртке, как есть, обнимает Дениса (а тот не особо активно сопротивляется — Влад научился замечать даже мельчайшие признаки недовольства), бесцеремонно переворачивает ему руки, смотрит под ярким светом, как будто так и должно быть. -Надо же, не вскрылся, я удивлен, - Слава говорит так, как будто не удивлен вообще, как будто это нормально — что Денис вообще может это сделать. Владу думать страшно, а Слава в куртке садится на диван и продолжает свой цирк одного актера. -Слава, - Денису, кажется, хватает одного слова, чтоб одновременно выразить все — мягкую укоризну, радость его видеть, легкое смущение от того, что Слава вот так запросто режет правду-матку, с его точки зрения. -Что Слава? Уехал в ебеня какие-то, отвечать мне не хотел, бегать я за тобой должен, чтоб на Дэнчика посмотреть, - Слава себя так ведет, как будто он домой к Денису приехал и Денис один тут, и Влада никакого нет. -Тебе в Питере полчаса ехать и не помню, чтоб ты торопился, - Денис совсем другой со Славой, вот совсем. Влад только сейчас понимает, что такое — когда вы вот не год знакомы и пару месяцев ебетесь, а когда вы пять лет в одном говне барахтаетесь и тебе можно все, можно не фильтровать, что несешь, можно стебаться в тречках, а потом приезжать, как будто всем ок и не было никаких обид ни у кого, и вы лучшие друзья, а вокруг вас чужой, враждебный мир. -Дэнчик, нам бы поговорить. -Влад? - Денис как будто вспоминает, что Влад вообще здесь. Когда-то так было, что в гримерке был Артур — и Денис тоже никого больше не видел, и можно было как угодно старательно сохранять лояльность, это никого не цепляло. Был Артур — и не было Влада, пришел Слава — и Влада тоже не должно быть. -Мне выйти что ли? -Дэнчик, ты на убывание по интеллекту идешь? Да, Владик, тебе выйти, тебе нахуй выйти, - Слава очки свои ебаные наконец-то стягивает, у него зрачки разного размера, от него травой несет так, что дышать нечем, когда он встает и подходит ближе, щурится так презрительно. - Ты погуляй немножечко, без тебя разберемся. Влад бросает взгляд на Дениса. Денис сидит виноватый — насколько Денис таким быть может, но молчит. Слава следит, расплывается в глумливой улыбке нажравшейся гиены: -Владик, ты не бойся, Дэнчик без тебя не сдохнет. У Влада крышечку на этом циничном комментарии срывает. Денис что-то говорит — только у Влада уже в ушах шумит, ни на одном баттле, как себя не накручивал, такого не было, всегда мог в ноль уйти, когда хотел, тут не может. Славе прилетает в челюсть, сцепляются, падают на пол — он здоровый лось все-таки, даже без качалочки, сносят журнальный столик, на пол летит таблетница, душат друг друга, никто не хочет отпускать, скорее удавятся, в какой-то момент перехватывает дыхание, Денис без шуток выливает на них кувшин с водой, как на драчливых котов. -Дэнчик, он у тебя бешеный, - Слава губы разбитые вытирает, Влад шмыгает носом, хорошо бы не сломать, но пока непонятно. - Я прививочку потом сделаю, на всякий случай. -Слава, - Влад это имя третий раз за вечер слышит, а его уже трясет. Не полегчало, вообще нисколько. -Нахуй, - пинает свороченный столик, кулак всаживает в стену, полки стеллажа дрожат, что-то падает — вообще похуй, вообще поебать. - Охуенно, продолжайте, чувствуйте себя как дома! Все в порядке, да, Дэнчик, Слава, приехал, вы не отвлекайтесь, двери потом захлопнуть не забудьте. В два шага выходит из комнаты, не останавливается даже посмотреть, входной дверью хлопает на весь подъезд, через два пролета летит крик соседки, бабы Лены, Влад, я милицию вызову, заканчивайте буянить, что у вас творится там! На улице холодно, футболка мокрая, куртку не взял. Пешком идет без конкретного направления, в голове бухает пульсом, мыслей никаких нет, заебался просто вкрай — почему-то думал, что Денис так — а как, собственно — себя вести не будет, но типа на что рассчитывал, у них братство навек, у них отряд камикадзе, а ты хуй с горы, который приперся и решил, что ты тут тоже что-то значишь, кому-то нахуй нужен, Владик Рифмабес, чемпион проекта для заколачивания бабок, тебе вот заплатили — дважды, между прочим, за моральный ущерб тоже, так что утрись, и погуляй, пока они поговорят, и съебутся в Питер, важные дела воротить, Оксимиронов побеждать, с Киркоровым тусить. В баре высаживает в одно лицо 0.5 водки, даже паспорт не просят, пьяные девочки хихикают, выбирает наугад, дело двух коктейлей, она его знает, она смотрела, она снимает сторис — у нее липкие губы, от помады тошнит — ну не от водки на голодный желудок же, от помады, конечно, она предлагает телефончик, записывать лень, диктует свой, ошибается походу цифры на три, вообще похуй. Блюет в туалете, в зеркале видно, что кровь нихуя не вытер, но в красном прожекторе видно не было, нос, кажется не сломал. Еще полтора часа сидит в баре, нажирается просто в хламину, расплачивается с карточки — Дэнчиковыми деньгами, между прочим, так и не перевел обратно. До закрытия кальянной еще куча времени, Рус спрашивает, что за хуйня, язык не ворочается вообще, хотел бы объяснить — не смог бы. На диване спать неудобно, двадцать раз просыпается, дважды блюет в корзину для мусора, на утро во рту, как будто кошки насрали, Маринка — святая женщина — приносит кофе и пожрать, кормит почти с ложечки. Денис в кальянную ночью не звонил и не приезжал. Хотелось бы думать, что звонил на собственный, но он в нули разряжен ещё в середину ночи, а до этого был на беззвучном. У людей пересменка, и хули — он будет из собственного дома сваливать теперь? Решимости хватает до подъезда. Садится на лестнице, голова болит, лбом в холодную стенку утыкается, так получше чуток — хлопает дверь наверху, шаркающие шаги бабы Лены. -Владик, ты что тут сидишь? Совсем стыд потерял, пьяная скотина, домой уже дойти не может, вот я сейчас матери твоей позвоню позвоню, стыдобища какая, семья такая хорошая, а сын по подъездам валяется! -Вставай, - у Дениса голос злющий, Влад кривится, больно все еще, даже голову не поднимает — слишком сложное усилие, в жопу стараться. - Вставай давай, твоя ебнутая бабка щас реально позвонит и матери твоей, и ментам. -Ничо, они переживут, - язык еле ворочается, вроде попускать должно, а становится только хуже. Денис матерится, тянет наверх, Влад поднимается по стенке, пошатывается, чуть не летит через пролет, на фоне баба Лена — и полы потом помойте, уроды, валяться пьянь всякая тут будет, вот позорище-то, мать такая хорошая, а вырос алкаш подзаборный, и дружки у него такие же, алкота, каждый шаг сложнее предыдущего, дверь отсекает бабкины причитания, Влад прямо на пол сползает, где стоял. Лицо Дениса появляется, как картинка на мониторе, размытое по краям. -Влад, эй, прием, земля вызывает Рифмабеса! -Съебался твой Славик? -Это тут причем? Тебя где носило всю ночь? -Съебался, значит, и тебя с собой не взял. Все, кончилась любовь? Быстро кончается, да? Жалко даже, я прямо сочувствую тебе. Ну ничего, ты приедешь в Питер, помиритесь. Вали отсюда, Дэнчик, тебя там заждались уже, куда ж без Генерала. -Ты кусок пидораса тупого, я тебе не всеку только потому, что ты лыка не вяжешь. Эй, Влад, Влад, ты куда вырубаешься? Старый ртутный градусник показывает 39,5.