Лабиринт

Северус расстался с директором у лестниц и поплелся на контрольную, Альбус Дамблдор пожелал ему удачи, даже грифф бы понял настолько тонкий намек. Он успел вовремя, пристроился в хвост заходящим слизеринцам. Эйвери заметил его и подождал. Был он явно раздражен. Неудивительно. — Ты потерял пятьдесят баллов! Факультет недоволен. — Он напал первым, — спокойно соврал Северус. — Ты будешь наказан. Северус пожал плечами. Переписывание конспектов старших в течение заданного срока перестало его пугать еще на первом курсе. — Что сказал Старик? — спросил Эйвери. — Что все люди — братья. Ничего о нашем общем интересе… Дамблдор то ли не знал о бизнесе Северуса, то ли зачем-то позволял его вести и наблюдал. От директора следовало ожидать худшего. — И сказал, что лично займется исчезновением Эванс. Эйвери, к изумлению Северуса, не встревожился, а удивился. — Она пропала? То-то ее на Зельях не было. Почему он сказал об этом тебе? — Потому что вчера я видел ее последним, — ответил Северус, вглядываясь в Эйвери. Никакого узнавания, волнения, ничего. Будто воспоминание о прошлом вечере Эйвери стерли... Обливиэйтом. — Брось ее, — сказал Эйвери и прошел мимо Северуса на свое место. Северус сел за парту, помассировал виски. Кажется, его сдал собственный факультет. Почуяли опасность. И решили обезопасить старосту Эйвери с его связями, счетом в банке и старой чистой кровью. — …Перед каждым из вас сейчас появится ваше личное задание. Флитвик, оказывается, уже залез на свою стопку книг. Снейп моргнул, потряс головой и постарался сосредоточиться на контрольной. Когда Альбус Дамблдор желает удачи, подводить его не стоит. Мало ли… Вдруг просто следить за бизнесом с эссе ему разонравится? Из-за разочарования. Поттер, Блэк и оборотень закончили контрольную за половину времени. И написали, насколько видел Северус, положенный объем. Он опустил голову. В конце концов, не важно, что они ушли сейчас. Раньше обеда профессор Уайт не сможет посмотреть на гобелен, а на обед Мародеры придут в Большой Зал: оборотень прожорлив, и Блэк такой же. И вот тогда-то…

***

На обеде Блэка и Поттера окружили девушки. Снейп с минуту полюбовался на картину «Блэк ошарашенный», схватил кусок хлеба и поспешил к выходу. Его, кажется, не заметили. Пока Блэк убедит поклонниц, что у него нет дня рождения именно сегодня, а Поттер — что не ищет себе пару на выпускной бал уже сейчас, обед — и «окно» профессора Уайта — закончится. Когда Северус под дезиллюминационным пришел к гобелену, профессор, стоя на коленях перед стеной, водил по ткани металлической треугольной рамкой с вложенными шариками. Шарики негромко звенели и вращались. На месте, куда упала Лили, прибор задребезжал. Профессор нахмурился, отошел от гобелена, провел по шарикам палочкой. Из них вырвались золотистые нити и сплелись в воздухе в цветы и травы гобелена, сплошь из рун. Северус успел запомнить только самые большие знаки до того, как профессор развеял изображение. Уайт спрятал треугольник, поджал губы на гобелен. Покачал головой и двинулся к выходу. Северус проводил его взглядом. Снял дезиллюминационное. — Я тебя вытащу, — сказал он цветам и травам. Вряд ли Лили его услышала, но вдруг… Следующим уроком было маггловедение — специально им выбранное ради свободного места в расписании. Руны, которые он запомнил, означали «Огонь», «Путь» и «Страх». Нужно было вспомнить больше, пойти в библиотеку, прочитать про прибор. Прочитать про расклад. И подумать. В библиотеке он зарылся в артефакторику у самой Запретной секции и в пятой по счету монографии отыскал прибор: анализатор заклинаний, сделанный, по легендам, то ли Ровеной, то ли самим Мерлином, но скорее всего мастером-артефактором в девятнадцатом веке, судя по школярно-правильной, усложненной латыни описания. Северус едва его прочитал. И только время потерял: то, что прибор раскладывал устойчивые заклятия на рунные составляющие, он и так понял. Теперь он знал, как именно, но отгадать ключ от двери это не помогало. Только пугало: описание говорило о пяти-десяти рунных заклинаниях как о чрезвычайно сложных. Прибор Уайта показал самое меньшее тридцать. Всю цепочку Северус, разумеется, не вспомнил, только десяток первого уровня, но и того ему хватило. «Тьма», «Вода», «Удача», сочетания защиты, атаки, запутывания следов. И все это — и те десятки, едва им замеченные — только для одной комнаты-убежища? Не много ли? За пять минут до трансфигурации Северус сдал книги и побежал на урок. «Хочешь жить — не опаздывай на трансфигурацию» было первым, чему он научился в Хогвартсе. Ни Поттер, ни Блэк, ни оборотень на урок не явились, и Северус никогда не видел Макгонагалл в большей ярости. Он едва усидел за столом. Вдруг им стало известно больше, вдруг Уайт уже открыл дверь? Или вот-вот собирается?.. Что, если Поттер спасет Лили, а он сам опоздает? И Поттер станет героем в ее глазах, а Северус — нерешительным трусом? Ножи из зубочисток у него вышли на славу, Макгонагалл даже удивилась. Но не отпустила с урока раньше. Он сидел, представлял восхищение Лили и то, как хорошо было бы хоть раз оставить Поттера и Блэка в дураках.

***

На ужин Мародеры явились вчетвером. И без Лили. А за преподавательским столом профессор Уайт смотрел хмуро и сосредоточенно, ел быстро, и Северус уверился, что вызволять Лили он пойдет сегодня же. Вечером. «Пора бежать», — решил Северус. Занимать место у гобелена, сторожить. Когда он встал из-за стола, то увидел, что и Мародеры начали подниматься — и что по проходу между столами к ним направляется Макгонагалл с грозовым лицом. «Никому не позволено прогуливать трансфигурацию», — удовлетворенно подумал Северус, пронаблюдал, как на Мародеров падает высший гнев, и вышел прочь. Нужно было сесть в засаду до того, как явится Уайт, и поближе к гобелену, чтобы ничего не упустить. Он выбрал удобный угол рядом со своим тайником. Два пути отхода, отличный вид на гобелен — сбоку, чтобы было видно и стену, и Уайта. Наложил на себя дезиллюминационное, уселся на сумку, подтянул колени к груди. Его потряхивало. Хоть бы Уайт пришел и у него все получилось. Хоть бы он вывел Лили... Как она там? И где это «там» на самом деле? Прошли сутки, есть ли там вода? Еда? «Огонь», говорили руны. «Тьма». Ну хоть про чудовищ они ничего не говорили. Те руны, которые он запомнил. Уайт явился примерно через полчаса. Спокойный, деловой. В дорожной мантии, с сумкой через плечо. Подошел к гобелену, очертил палочкой контур двери и начал читать заклятие нараспев. Длинную бессмысленную фразу с вкраплениями значений рун. «Отмычки, — подумал Северус. — На каждое значение, показанное прибором…» Очертания двери проступали все ярче и ярче. Северус смотрел не отрываясь — и потому чуть не заорал, когда перед ним появилась черная собачья морда. Он сжал палочку, псина оскалила зубы, из пасти ее вырвалось клокотание. У Уайта — пес? Как же некстати, как… Псина придвинулась на шаг, Северус закусил губу и медленно отступил в коридор. «Вытащи ее,— подумал он в спину Уайту. — Пусть на завтраке она будет сидеть рядом с Поттером. Плевать мне на Поттера, вытащи ее из тьмы и огня». Он вернулся к гобелену через пятнадцать минут и не нашел ничего — ни двери, ни профессора, ни пса. На завтраке Лили не было. Как и профессора Уайта.