Волшебная звезда

— Именно этого хотел бы твой отец, — помедлив, произнес мистер Смит и широко, дружески улыбнулся молодому мужчине, стараясь не обращать внимания на шрам, пересекающий его глаз. — Я обещал Джейкобу, что если с ним однажды случится что-то плохое… Подожди! — мягко прервал он, сразу почувствовав, что его молчаливый собеседник пытается возразить. — Мы с твоим отцом знали друг друга с детства… И я… я действительно обещал ему. Да, да, я знаю, что ты уже давно большой мальчик, и, разумеется, ты вполне можешь снимать квартиру и жить один… — хмыкнул мистер Смит, поправляя очки. — Просто задумайся — разве в этом есть хоть что-то хорошее? Нет, разумеется, если ты хочешь завести девушку и жениться… — ДЕВУШКУ? — почти рыкнул парень, и его суровое мрачное лицо исказилось, словно он услышал напрасные подозрения в чем-то весьма неприличном. — Меня это совсем не интересует! — Тем более, — кивнул Джейсон Смит. — Я уже не говорю о том, что мне и самому нужна твоя помощь. Прошу тебя, Брут, прекращай строить из себя независимость и переезжай к нам. Пикси… я хотел сказать, Стелла будет тебе просто безумно рада… — Пикси? — Брут удивленно приподнял бровь, и господин Смит снова улыбнулся, вспоминая огромные голубые глазки. — Да, моя племянница, Стелла Элеонора Лайт, — объяснил он. — Ей недавно исполнилось десять лет. Моя покойная сестра Анна — верю, что сейчас она верховодит ангелами — всегда говорила, что ее малышка напоминает эльфа, и это прозвище так к ней прилепилось, что девочку даже в школе все называют Пикси. Я пропадаю в конторе целыми днями, и о девчушке совсем некому позаботиться… А она такая доверчивая, такая беспросветно наивная… Ну так что, переедешь? — мистер Смит блеснул стеклами очков и хитро посмотрел на отставного военного. — Да, — коротко отозвался тот. — Я сегодня же перееду.

…

Не так давно Бруту Майеру исполнилось двадцать четыре года. Вспомнив, чем знаменателен этот день (23 декабря) где-то в районе десяти часов вечера, Брут вытащил из холодильника бутылку ирландского виски и, поморщившись, опустошил полстакана. На душе у него было пусто, как на выжженном поле Афганистана. Все его товарищи и отец, который был, как и он, военным, остались там навсегда, а он, Брут, почему-то выжил, отделавшись несколькими ранениями и шрамом, навеки лишившим левый глаз зрения. Непостижимое везение. Счастье, хотя Брут все же предполагал, что у счастливого человека не должна быть выжжена душа. Ну, разумеется, он проходил терапию. Какую-то там специальную психологическую программу для пострадавших в горячих точках — Брут в жизни бы не полез в психиатрию, если бы не прямой приказ начальства — но от нее легче не становилось. «Вам необходимо общение с близкими людьми» — прощебетала доктор О’Конноли, и Брут хмыкнул — отец его был погребен в братской могиле Афганистана, мать умерла много лет назад от тяжелой болезни… Выполняя последнее распоряжение отца, он написал его старому приятелю — Джейсону Смиту, и тот настоятельно попросил его приехать, ну, а потом… Брут в жизни не согласился бы доставлять кому-то какие-то неудобства. Прекрасно понимая, что отец действительно почти умолял его отправиться к Смиту, он, тем не менее, не хотел обременять почти незнакомого человека, и только узнав, что тому требуется помощь, нехотя согласился. Да и как бы он смог бросить друга отца с долгами за дом и маленькой сироткой-племянницей? «Пикси, — хмыкнул Брут, неожиданно улыбаясь. — значит, нечто легкое и воздушное…»

…

— Пикси… я хотел сказать, Стелла, познакомься, пожалуйста, — радушно представил мистер Смит. — Это — Брут, сын моего давнего товарища. Теперь он будет жить с нами, и… — Уиии, это мой новый братик? — Брут еще не успел сказать ни одного слова, как навстречу ему из неоткуда вылетела слегка растрепанная белокурая девчушка с пронзительными ярко-голубыми глазами. «Как небо…» — подумал Брут, и шумно выдохнул — девчонка с размаху бросилась к нему обниматься. — Я так рада! Ты Брут, верно? Ооо-чень-очень красивое имя! Мы станем САМЫМИ лучшими друзьями на свете! — почти пропела она, тиская ладошкой его военную форму. — Да, — обреченно выдохнул Брут, оглядывая крохотную фигурку в голубом платье. — Конечно же.