Будущее где-то рядом

На планете Хошгис нет праздников. Совсем. Ни единого. Ее обитатели слишком серьезны, чтобы посвятить развлечениям хотя бы один день в году. Когда они захватили наш мир, то первым делом запретили любые проявления веселья. Говорят, человеческий смех раздражает их сильнее, чем нас - звук ерзания тупого ножа по стеклу. Ну, а следующим распоряжением нового мирового правительства было установление шестнадцатичасового рабочего дня. Захватчикам потребовалось всего двое суток, чтобы покорить нашу планету. Они куда крупнее людей, хорошо вооружены и не знают пощады. Они настоящие военные. А мы - всего лишь горстка колонистов, основавшихся на краю известной человечеству галактики. Шахтеры, строители, механики... У нас не было ни единого шанса. Большинство смирилось. Каждый день, спускаясь в забой, я вижу вокруг хмурые лица, слышу ругань и плач. Тех из нас, кто пытался мирно бастовать, самозваные хозяева планеты отправили на свои корабли, и больше их никто не видел. Последовавшую за этим попытку мятежа пришельцы подавили максимально быстро и жестоко. Тела бунтовщиков целую неделю висели, распятые на иглах гигантских кактусов. Ни о каком открытом сопротивлении после этого не могло быть и речи. И все же среди нас остались те, кто не боится бросить вызов тирании Хошгиса. И я - в их числе. Мы не можем свергнуть наших врагов, мы вынуждены подчиняться их воле, забыв о гордости и самоуважении. Работать на износ, терпеть унижения и голод. Но заставить нас отказаться от того последнего, что осталось в нас человеческого, не сумеют никакие пришельцы! По нашим данным, сегодня должно быть тридцать первое декабря по стандартам Земли. Новый год. И мы - усталые, больные, с воспаленными от недосыпа глазами, но зато причесанные, гладко выбритые и в чистой одежде - собрались сейчас вокруг импровизированной ёлки из проволоки и местных розовых лиан. В отсеке 168-к-16 темно, но на макушке нашего новогоднего "дерева" висит маленький зеленый фонарик. В его неживом свете мы улыбаемся и поздравляем друг друга вполголоса. Если об этом узнает надзиратель Ш'Кеа, нам несдобровать. Говорят, он куда злее старика Н'Рона, сошедшего недавно в умиральную яму. А ведь тот дрался шоковой дубинкой за любую провинность и отбирал у нас еду. Ну и пусть! Должно же быть в этой проклятой жизни хоть что-то, за что можно уцепиться на самой грани превращения в безмозглое животное. И для нас это - наша культура. Праздники, обряды, стихи... Этого у нас никто не отнимет! О, вот уже и полночь. С Новым годом! С новым счастьем! Последние слова звучат непростительно громко, и в следующее мгновение дверь отсека плавно отъезжает в сторону. На пороге появляется массивная фигура надзирателя с мощным фонарем в трехпалой руке. Его страшные жвалы угрожающе щёлкают, а фосфоресцирующие глаза смотрят угрожающе. Мы глядим на него - кто гордо вскинув голову, кто дрожа от страха - и молчим. А что тут скажешь? И тогда Ш'Кеа заговаривает первым. - Спокойно, ребята. Я особый агент Круз. Ничего не бойтесь, ваши беды позади. Земля помнит о вас и прислала подмогу. Здание правительства оцеплено, генералитет ликвидирован, операция "Разорванная паутина" входит в заключительную стадию. Наш флот будет в атмосфере через... А, нет, судя по звукам, он уже здесь. Ну, что такие кислые? Улыбнитесь, праздник же! М-да, жаль, что даже выпить нечего... В общем, с новым, две тысячи сто сорок восьмым вас! Счастья, любви и вообще!.. Эх, не умею я речи говорить. Надо было посылать Джоунс, она обаятельная...