Твоя сила — это ты сам
25 марта 2020 г., 15:44
«Я шёл, пока мои ноги могли идти. В моём рту давно пересохло, а перед глазами плыло. Я ничего не видел, но продолжал делать шаги. Я чувствовал, что мои ноги скоро откажут и я упаду, но я шёл из последних сил. Куда я шёл? Я не знаю. Но мне не оставалось ничего кроме того, чтобы переставлять ноги. Вокруг меня мерцали какие-то огни, но я уже давно не реагировал на них. Мне было не страшно. Вскоре я понял, что больше не чувствую ног, и тогда я запнулся и полетел вниз, встречаясь лицом с землёй. Мне было не больно. Последнее что я помню — яркая вспышка где-то в районе моей руки и затем кромешная тьма забрала меня к себе в объятия».
Путь мести никогда не бывает прямым. Он подобен лесу, и как в лесу, на этом пути легко сбиться, заблудиться, забыть, как ты попал сюда. ©Kill Bill
***
tomoyasu Hotei — Battle Without Honor Or Humanity ♪ Вскочив с кровати в холодном поту, Чонгук осмотрелся по сторонам и громко выдохнул, упав обратно. Тупые кошмары, когда они наконец его отпустят? Нельзя валяться просто так, сэнсей будет недоволен. Когда он умылся холодной водой, то остатки сна сняло как рукой. Чонгук завязал в небольшой высокий хвост свои торчащие сверху волосы, оставляя остальные в покое, перевязал левую руку бинтом, и остановил взгляд на метке, что была на его правой руке. 力. Кандзи «Сила». Какая у него там, к чёрту, сила, если сэнсей его то и дело гоняет да ругает? Там должно было быть написано «Слабость». Это какая-то ошибка. Чонгук вообще сам по себе ошибка. Но об этом не сейчас. Сейчас Чонгук перевязывает и правую руку, поднимается с земли, спрятав бинты в карман штанов, и убегает от колодца обратно в сторону его дома. Время тренироваться. Воздух сегодня холодный, вдыхая его в лёгкие, Чонгук прикрывает глаза и вытягивает руку, сосредотачивая всё своё внимание на ней. Весь Чонгук сейчас — это его рука, вся его так называемая «Сила». Его рука сейчас — сборник его внутренней мощи. Притянув руку к себе, Чонгук выдыхает на неё и со всей силы бьёт по деревянной доске, согнувшись напополам от пронзившей его боли. И слышит смех сзади. — Сколько раз я говорил тебе что ты мало пытаешься, Чонгук? Больно. Господи, как же ему больно. — Сэнсей, я пытался уже сто раз! Почему я не могу пробить её?! Сколько я ещё раз буду пытаться? Пока от моей руки ничего не останется? Я всё равно буду пытаться, но мне кажется… Мне кажется, что я делаю что-то неправильно. Так почему вы не скажите мне об этом, сэнсей?! Что я делаю не так? Скажите мне! Рука мастера Ци быстро поднимает Чонгука и его сэнсей поворачивает парнишку на себя, показывая на доску. Чонгук со вздохом поворачивается к ней, подносит руку к себе, выдохнув, и бьёт снова, и снова падает на землю от невыносимой боли. Господи боже. Это издевательство. В Чонгуке начинает загораться гнев. — Неужели вы издеваетесь надо мной, сэнсей?! — кричит в землю Чонгук, сжимая трясущуюся руку. Мастер Ци лишь хмыкает и походит к доске, вытягивая руку. — Я никогда не издевался над тобой, Чонгук. — он договаривает и бьёт по деревяшке, пробивая её насквозь. Чонгук поднимается с последних сил. Его уже переполняет гнев. Ему хочется так долбануть по этому чёртовому куску дерева, чтобы он разлетелся в щепки. Сейчас он покажет мастеру, что на самом деле может сделать это. Вытянув руку, Чонгук концентрирует своё внимание на ней. Сейчас нет ничего кроме его собственной руки и этого куска дерева. Либо я, либо он. Притягивая руку к себе, он выдыхает на неё горячим дыханием и резко бьёт деревяшку, вскрикивая и съёживаясь снова. Больно. Как же ему больно. — Ты поражаешь меня, Чонгук. Но этого мало, ведь дерево стоит на месте целым. Ты недооцениваешь свой предел и позволяешь себе сдаться, а сдаваться нельзя. Но Чонгук же не сдаётся. Чонгук всё равно поднимется, всё равно настроится, всё равно он долбанёт по этому куску дерева, и всё равно его не пробьёт. Почему? Потому что он слабый.***
L'Orchestra Cinematique — Kill Bill The Lonely Shepher ♪ Катана как влитая ложится в руку Чонгука. Он орудует ей, словно она — ещё одна его конечность. Манекены, набитые соломой, падают одни за другим, едва Чонгук успевает сделать взмах руки. Его движения точные и чёткие, отработанные годовыми тренировками. Когда все «враги» оказываются на земле, Чонгук замирает, отдышиваясь, и заправляет свой меч в ножны, вытирая пот со лба рукавом белой рубахи. — Десять секунд. Двадцать врагов. — слышится голос мастера Ци сзади. Чонгук поворачивается на него. — Хороший результат. — Сэнсей. Мы уже идём? Я готов. — Да, Чонгук, мы уже идём. Сегодня тот день, которого Чонгук ждал все свои годы тренировок у сэнсея. Мастер Ци обещал устроить его на службу в королевский дворец, так что он решил ещё раз потренироваться перед уходом. Он покидает свой дом, в котором рос как воин, навсегда, чтобы наконец стать воином. Мастер Ци подобрал его лежащего без сил в лесу, выкормил и вырастил. Чонгук помнит, как впервые проснулся в кровати в незнакомом ему помещении и с испуганными глазами слушал про то, что теперь он будет жить здесь. А потом он попросил сэнсея научить его драться, и тогда пошло поехало. Теперь же, кидая последний взгляд на дом, успевшим стать ему родным, Чонгук крепит меч на спине и идёт за мастером Ци в город. Пока, родной дом.***
Дворец оказывается и вправду большим. Чонгук видел его издалека, когда раньше был в городе, но сейчас, вблизи, он кажется ему просто огроменным. Никогда за свои семнадцать лет он не видел такой красоты. Парень останавливается чтобы всё рассмотреть, обвести взглядом каждую деталь и сохранить себе в памяти. Так значит, теперь он будет жить здесь? Какая роскошь. Сейчас его, скорее всего, проверят на навыки владения мечом, так что нужно морально подготовиться, чтобы не опозориться перед всеми, а самое главное — перед собой. Услышав своё имя где-то слева, Чонгук разворачивается, и это получается резче чем он хотел, потому что его сапог скользит по сырой от вчерашнего дождя земле, и парень плечом задевает стоящего возле него человека, совсем теряя равновесие. Сам не понимая как, Чонгук уже летит вниз и приземляется задом на землю, но тут же вскакивает на ноги и приоткрывает рот, осматривая стоящего человека напротив. — Прошу прощения, я не специально. А перед ним стоит молодой, одетый в шикарное кимоно парень. Он выглядит явно старше Чонгука лицом, но ростом он немножко ниже, это не мешает ему смотреть свысока на Чонгука. Он вытаскивает одну руку из своего длинного - почти до колен - рукава, опускает ладонь и приподнимает край кимоно, смотря на грязевые пятна, оставленные Чонгуком после смачного и хлипкого падения. — Кого ты из себя строишь? — звучит перед Чонгуком серьёзный голос молодого господина. — Насколько сильно ты воздвиг себя до небес, что смог себе позволить это? — он заметно хмурится, брезгливо осматривая низ своего кимоно. — Ты понимаешь перед кем стоишь? — звучит ещё строже юноша, громко цыкая и наконец внимательным взглядом по Гуку проходится. — Что за жалкое подобие воина? На тебя же без слёз не взглянешь, разве ты можешь сравниться с дворцовым воином? Ах да… И тут юноша скользит взглядом до самого мастера Ци, после чего его кривая улыбка переходит в некий оскал. — Не ты ли, Ци, тащишь всякий сброд во дворец? Он ведь подстать тебе. Отвечай мне, старик, это твой ученик? — говорит, и резко вскидывает руку, нагло указывая на Чонгука. — В одном ты прав, Пак. Да, я его учитель. Но в остальном ты ошибаешься. — Ци выходит из-за спины Чонгука, вставая рядом с ним. — Его зовут Чонгук, и он мой лучший ученик. Я пришёл просить тебя устроить его в королевскую стражу. Чимин смотрит внимательно на учителя, после вновь на Чонгука, и так несколько раз, пока он не начинает широко улыбаться. — Да ты должно быть из ума выжил, в твоём то возрасте. Пак вновь скалится, после чего убирает руку в свой рукав кимоно. — Ты точно спятил. Никто, даже дворцовая стража никогда не могла даже позволить такой грубости. — кидает взгляд на своё испачканное кимоно. — Отрубить руки мастеру Ци. — громко говорит тот. — Прими своё наказание. — Нет! И тут у Чонгука внезапно перехватывает дыхание. Его берёт какой-то животный страх и дикая ответственность перед своим поступком. Он только что испортил впечатление о себе, а расплачиваться будет его сэнсей? Да Чонгук в жизни такого не позволит. Быстро вскочив между Чимином и мастером Ци, он не даёт никому подойти ближе, кидая убийственные взгляды на стражу, а после смотря в глаза Пака. — Это мой проступок, значит наказание должен понести я. Я приму его смиренно, но вы и пальцем не троните сэнсея. — Мастер Ци? — слышит Чонгук звонкий голос позади себя, а затем, юноша в белоснежном кимоно проходит рядом с Гуком, вставая между Чимином и Чонгуком, прикрывшего учителя. Охрана, завидев его, убирает свои мечи и сразу встаёт на одно колено, больше не делая каких-либо движений. — Господин Мин. — громко возгласил явно опешивший Пак. — Что происходит, Чимин? Пак, набирает как можно больше воздуха и драматично выдыхает, опуская глаза на своё кимоно. — Этот старик привёл эту бестолковщину во дворец и выдал за своего лучшего ученика. Мин тихо выдыхает, переводя взгляд на Чонгука. — Ты ученик мастера? Чонгук медленно кивает и наконец поднимает глаза на носителя голоса, понимая, что таких красивых людей он не видел никогда в своей жизни. Этот «господин Мин» стоит прямо напротив Чонгука, так что он может внимательно его рассмотреть. Коричневые пряди волос господина густой чёлкой спадают ему на лоб, едва касаясь лисьих глаз кончиками. У него аккуратные черты лица, а бледная кожа сильно контрастирует с алыми губами. Господин на вид выглядит младше Чонгука, но его взгляд выдаёт всю его взрослость. По единому взгляду на господина, понятно, что он статен, и принадлежит голубым кровям. Вот, почему Чимин его так шуганулся, господин Мин явно выше его по званию в несколько раз. Чонгуку даже становится стыдно за себя, что он, с грязной штаниной и своими бедными вещами, вот в таком виде предстаёт перед таким важным лицом. Но важно не это. Важно то, что сердце Чонгука сначала замирает при виде господина Мина, а затем начинает бешено колотиться, а на его щеках выступает едва заметный румянец. Его потрясывает, когда он ловит чужой взгляд на себе и Чонгук не знает почему, но ему хочется, чтобы это не заканчивалось. Внезапно, он вспоминает, что ему вообще-то задали вопрос, и спешит на него ответить. — Да, сэр. Это мой сэнсей, и никто не посмеет его тронуть. — Господин Мин. — Чонгук поворачивает голову на голос мастера Ци и видит, что он кланяется господину. — Прошу простить его невежество перед вами. Чонгук, поклонись господину Мину. Чонгук тут же переводит свой взгляд обратно на господина и кланяется ему ровно на девяносто градусов. Чимин презрительным взглядом смотрит вновь на Чонгука, сводит брови к переносице и громко фыркает, уводя голову в сторону. Мин же только тихо хмыкает, а после посмеивается, но почти сразу перестаёт. — Ну, не надо таких формальностей, Чон… Гук. — смакует медленно его имя Мин, мягко улыбаясь, оглядывает парня перед ним, сразу же внимательно осматривая его волосы, собранные в небольшой хвостик. — Мастер Ци, вы хотели его отдать на попечение дворца? Мину огромного труда стоит наконец отвести взгляд от юного воина, чтобы посмотреть на мастера. Чимин, услышав вопрос господина, также смотрит на мастера. — Я имею честь попросить господина Пака взять Чонгука в королевскую стражу, но, господин, видимо, ответил мне отказом. — говорит Ци, выпрямляясь. Чонгук делает тоже самое. — И речи быть не может о моём согласии. — резковато отвечает Чимин. — Я даю своё согласие, мастер Ци. — сразу же после Чимина говорит Мин и поворачивает голову на Пака. — Переведите его в дворцовую стражу, я лично буду наблюдать за успехами молодого воина. — договаривает, и вновь смотрит на Чонгука, заглядывая в его глаза. Мин чувствует, как у него дыхание спирает от его взгляда, как что-то жутко трепещет внутри, будто грозясь выскочить наружу. А Чонгук стоит как вкопанный, завороженный чужим голосом, и внимает каждому слову. За него только что заступился сам господин Мин, хотя Чонгук ничего хорошего для него не сделал Почему? Этот вопрос, кажется, будет терзать Чонгука вечность. — Благодарю вас. — всё, что у него получается сказать. Мин улыбается, после чего клонит голову в бок, заставляя чёлку чуть наклонится. — Ты сможешь отблагодарить меня хорошей службой, воин. Мастер Ци, я полностью доверяю вам, и уверен что плохого ученика вы не приведёте. Чимин вновь фыркает, убирая руки в рукава своего кимоно. — Я не разочарую вас, господин Мин. — Чонгук встаёт перед ним на колено и склоняет голову. — Я буду служить вам верой и правдой, пока смерть не настигнет меня. Иначе убейте меня моим же мечом. Мин старается как можно тише сглотнуть, не выдавая своего волнения. — Ты готов принять смерть от моей руки? — удивлённо проговаривает парень, немного улыбаясь. — Я не потеряю такого воина. — Мин глубоко вдыхает, переводя взгляд на сенсэя. — Мастер Ци, как вы считаете, способен ли этот воин принять на себя ответственность, взяв работу моего личного хранителя? — Господин Мин… — тут же шепчет Чимин, но тот его обрывает, показав ладонь, в знак того, чтобы тот хранил молчание. Чонгук тут же поднимает голову и смотрит на Мина неверящими глазами. — Я повторюсь, господин Мин, что Чонгук — мой лучший ученик. Но давать такие распоряжения лишь вам. — отвечает мастер Ци. Мин кивает, после чего смотрит на Чонгука. — Что ж, Чонгук, я возлагаю на тебя свою жизнь. — Господин Мин, это не правильно! Ваш Отец не…— начинает тараторить Чимин, но его тут же прерывает сам Мин. — Мой отец доверяет моим выборам. Поэтому будь добр, позаботься о хороших покоях, желательно ближе к моей комнате. — Я… Я… — Чонгук внезапно становится серьёзным донельзя. В один момент весь мир сужается до них двоих, и Чонгук уже не замечает ни мастера Ци, ни разъярённого Чимина, ни королевской стражи, сейчас есть только он и господин Мин, который доверил ему, Чонгуку, фактически незнакомцу с улицы свою защиту. Чонгук обхватывает своими забинтованными руками белую руку господина и подносит к своим губам, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони. — Если вы хотите этого, господин Мин, то отныне моя жизненная цель — оберегать вашу прекрасную руку и вас от всего дурного, что есть в этом мире ценой собственной жизни. Любой, кто имеет смелость замахнуться на вас, падёт от моего меча немедленно. Отныне ваше слово для меня — закон, которому я обязан повиноваться и внимать. Если вы скажите мне убить кого-то, я сделаю это в ту же секунду. Я умру, но выполню любую вашу просьбу, любой ваш каприз, любое желание. Мин аж вздрагивает, когда его ладонь оказывается в плену тёплых рук. Его белоснежное лицо окрашивается в нежно розовый, оповещая о своем смущении. Чимин напрягается, готовый отдать страже приказ, но видя, что Чонгук не потянулся за мечом, выдыхает, глаз с него не сводя. Мин не может удержаться от соблазна провести ладонью по его мягкой щеке, мимолётно насладится таким касанием с ним. Он одергивает себя, замечая взгляд мастера и так неохотно руку от него убирает. — Служи мне верой и правдой, Чонгук. Тебя проводят до твоих новых покоев. Он медленно делает шаг назад, а Чимин вновь кланяется, и тогда Мин, до жути смущённый спешит удалится, прикрывая ладонью свою улыбку. — Ну что, Чонгук, настало время прощаться? — говорит мастер Ци. Чонгук поворачивается на него и в его глазах видна грусть. — Мы расстаёмся с вами навсегда, сэнсей? — Нет, конечно нет. — Чонгук обнимает мастера Ци и прикрывает глаза, слушая чужой голос. Тот лишь усмехается, обнимает в ответ и продолжает говорить. — Я буду приходить навещать тебя, но ты больше не вернёшься в наш дом. Наконец-то ты вырос, Чонгук, и я вижу перед собой не просто мальчишку, так рвущегося сломать несчастную деревяшку, а настоящего воина. Будь сильным, мой мальчик. Твоя сила — это ты сам. Чонгук кивает, тихо выдыхая, и отстраняется, с болью во взгляде смотря на своего сэнсея. Он обязан ему всем, что имеет, и безумно благодарен, но он понимает, что теперь стал взрослым и пора прощаться. Он понимает, понимал все эти годы, что однажды этот день настанет, и сейчас нужно мужественно принять свою судьбу и идти дальше одному. С горечью на языке, Чонгук говорит свои слова. — Спасибо вам, сэнсей. Спасибо вам за всё. Я буду скучать. — Я тоже буду скучать. — Ци берет его правую руку в свои две и Чонгук завороженно наблюдает за тем, как лишь на секунду его метка высвечивается через бинты огненно-красным, а затем потухает. По телу в этот момент пробегают мурашки и Чонгук вздрагивает, смотря на своего сэнсея, который только улыбается и разворачивается к Чимину. — Уж присмотрите за ним, генерал Пак. Прощай, Чонгук. — Прощайте, сэнсей… — с тоской произносит Гук, смотря на своего уходящего учителя. Тот останавливается, чтобы обернуться и помахать ему, и Чонгук машет в ответ, чувствуя, как у него внутри всё сжимается. Чонгук надеется, что со временем это пройдёт. Он громко вздыхает, взяв свой узелок, и разворачивается к Чимину. — Вы отведёте меня или укажите дорогу? — Отведу, указав дорогу. — цокая говорит Чимин, и демонстративно отворачивается от Чонгука, быстрыми шагами последовав в сторону входа во дворец, приветствуя пару встретившихся людей. Пак ведёт его по длинному каменному коридору, который явно не являлся основным, скорее служебным выходом. Он делает пару поворотов перед тем как перед ними возникает винтовая лестница наверх вокруг колонны. Чимин стремительно поднимается, всё тихо продолжая что-то бубнить себе под нос. В конце лестницы виднеется уже явно хорошо украшенный коридор, на стенах которого висят различные картины, в том числе и картины членов династии. Пак ведёт его гораздо дальше, почти до конца коридора, пока не останавливается, указав ладонью на последнюю дверь. — Это комната господина Мина. Твоя прямо перед тобой. Надеюсь, что ты хотя бы справишься с простой задачей, и будешь с господином круглые сутки. Хоть это ты не испортишь? — с лёгкой издёвкой говорит Пак, кинув взгляд на пятно на своём кимоно. — Можете не сомневаться, генерал Пак. — Чонгук останавливается и поворачивается к нему. — Ещё какие-нибудь указания? Чимин оглядывает парня, клонит голову в бок и натягивает на лицо улыбку. — Я не господин Мин, чтобы так просто доверится не пойми откуда взявшемуся воину, так что… Стоит тебе сделать один неверный шаг… Я узнаю первым. А после он оставляет Чонгука, уходя. Тот задумывается над тем, куда ему всё-таки следует сделать этот неверный шаг, чтобы Чимин узнал первым, пока открывает дверь и проходит в свою комнату. А потом он замирает и рассматривает свои шикарные покои, усмехаясь. Королевский дворец всё же, чего ещё стоило ожидать? Вот бы его сэнсей увидел где теперь живёт Чонгук, наверное, гордился бы им. Чонгук собой не гордится, но гордится тем, как его выучили и воспитали. Наверное, сложно будет привыкнуть просыпаться и бежать не к колодцу, а к господину. Кстати о господине. Чонгук скидывает узелок и покидает свою новую комнату, направляясь к покоям господина Мина.***
А господин Мин аккуратно цепляет край повязки у себя за ухом, чтобы прикрыть половину лица и оставить открытыми лишь глаза. Он, выпрямившись, выходит из подворотни, оглядывая довольно оживлённую улицу. — Главное не потерять друг друга. — говорит он, повернув голову в сторону Чонгука. — Можете теряться, господин Мин, но как только вам это надоест, я тут же вас найду. — улыбается ему Чонгук и оглядывает собравшихся на городской ярмарке людей. — Куда бы вы хотели пойти? Мин за своим небольшим прикрытием улыбается, уводя голову в сторону. — Ну, прошу тебя, мы не во дворце чтобы соблюдать правила. Зови меня просто Юнги. — договаривает, и сразу устремляется в толпу, приподнимаясь на корточках, выискивая нужную ему лавку. «Просто Юнги» Чонгук вдруг ощущает внезапный прилив теплоты и не может прекратить улыбаться. Хоть на его лице не дрогнул ни один мускул, но в душе Чонгук уже лыбился во все тридцать два. Почему-то становится так спокойно, и Чонгук с радостью шагает за своим господином, разрешившим обращаться к нему так неформально (чего Чонгук, конечно, делать не собирается), словно они какие-то давние знакомые. Юнги немного хмурится, разглядывая небольшие вывески лавок, старающихся привлечь пару горожан. Он идёт дальше, иногда поглядывая на Чонгука, как бы проверяя, идёт ли он за ним, всё боясь потеряться. — Чонгук, ты видишь где находятся ткани? Видимо наконец сдавшись, он смотрит на парня, кусая нижнюю губу и подходя к нему ближе. Чонгук отрицательно качает головой, останавливает какого-то мужчину, легким движением руки поворачивая на себя, и говорит ему что-то, отпуская только после чужого ответа. — Теперь вижу. Идёмте со мной. — произносит Чонгук, шагая в сторону прилавка. Юн сразу за Чонгуком движется, идя точно за его спиной, устремляя свой взгляд на его собранные в хвостик волосы, что ему очень нравятся. Мин проходится взглядом по его ушку до самой шеи, оглядывая, и тихо выдыхает. Парень опускает взгляд на его спину, не сомневаясь в том что за ней он как за каменной стеной, и от этого жутко ведёт, до потери ориентации в пространстве. Парень представляет, как Чонгук разминается, как напрягаются его мышцы и… И Юн останавливается, благодаря всех богов за то, что небольшая повязка скрывает его позорное смущение. — Б-Большое спасибо, Гук… — говорит, останавливаясь у самого прилавка с приветливым торговцем. Чонгук кидает взгляд на Юнги после его слов и останавливается рядом. От неформального обращения к себе, внутри всё разливается приятной теплотой, он отводит голову в сторону и позволяет себе немного улыбнуться, рассматривая различные ткани. — Рад помочь вам. Мин оглядывает лоскуты ткани, разглядывая узоры на них и неуверенно кусает нижнюю губу, обхватывая двумя пальцами край одной из тканей, проверяя её на ощупь, но сразу же отстраняясь и поднимая взгляд на торговца. — Не могли бы вы подсказать хорошую ткань для праздничного кимоно? Чонгук округляет глаза, поворачивая голову на Мина. — Вы не знаете какая ткань вам нужна? — Чонгук, если бы первым делом я запоминал названия тканей, вместо столиц и военных планов, это было странно, я тебе не Чимин чтобы волноваться из-за своей одежды. — немного улыбается парень. — Тогда что мы вообще здесь делаем? Почему вы просто не оставили это дело портному? Я думал, что вы хотите сами выбрать ту ткань, которая вам нужна и проследить за её качеством, но вы даже не знаете что вам нужно. Я не понимаю… — Наверное тут больше сыграло моё желание побывать в городе, всё-таки здесь будет проводиться ярмарка. Совмещаю покупку ткани с желанием побывать на городской ярмарке. А брать с собой кого-то кроме тебя я не хотел. — а после Мин уводит взгляд, смотря на торговца который кладёт перед Мином пару лоскутов, показывая. — Я бы и не позволил сопровождать вас кому-то кроме меня. Мин шумно сглатывает, отворачиваясь от Чонгука, и, кажется, краснея пуще прежнего. Он кивает на слова портного, будто даже не слыша, что он ему вообще говорит. Юноша тихо выдыхает, через пару минут словно приходя в себя, и уже выбирает белоснежную ткань с золотистым драконом. После он расплачивается с торговцем, довольно оглядев ткань, и сразу же к Гуку резко поворачивается, намереваясь что-то сказать, как с его лица спадает маска. Чонгук тут же её ловит, подлетая к господину, и чуть ли не сталкивается с ним носами, смотря в чужие глаза напротив. Задержав дыхание, он обводит взглядом лицо Мина и сглатывает. — Аккуратней. Юн шумно и горячо выдыхает куда-то Чонгуку на щёку, почти рядом с уголком губы. Мин кусает щёку изнутри, аккуратно ведя ладонью по руке Гука, медленно забирая у него маску. — Спасибо…— говорит, а сам заворожённо в глаза чужие смотрит. Чонгук только открывает рот, как откуда-то справа раздаются женские возгласы. Повернув голову на звук, Чон видит толпу девушек, образовавшуюся около них. — Да не он я тебе говорю! — щебечет одна. — Да он это, он. Смотри как похож, ну вылитый принц! — пищит другая. Чонгук прыскает в кулак и переводит взгляд на Мина, ожидая его реакции. А Юн глазами хлопает, смотря то на одну девушку то на другую, быстро выпрямляясь. — Гук, кажется нам пора уходить. — тихо говорит юноша, быстро переводя на Чонгука взгляд.Тот улыбается куда-то в сторону, обходит господина и берёт за локоть. — Прошу прощения, дамы, но нам пора. — и уводит его, не переставая улыбаться. И тут к ним уже с другой стороны подходят ещё две юные особы с корзинками в руках, мило улыбаясь. — Принц, это же вы! — восклицает одна, пока вторая заправляет прядь своих тёмных волос за ушко. — Вы красивее, чем о вас сказывают, господин. — сразу подхватывает ещё одна девушка. Юн неловко улыбается, еле заметно кивая. — Дамы, мы спе…— и его сразу прерывает ещё одна девушка. — Весь город говорит о вашей скорой помолвке, господин. Чонгук бросает короткий взгляд в сторону господина, ожидая приказа, но когда он его не слышит, то убирает руку от меча и становится рядом. А девушки всё продолжают осыпать его вопросами: — Господин, у вас есть избранница? — Господин, может вы тайно помолвлены? — Господин, какая девушка для вас идеальна? — Господин, может быть я вам нравлюсь? Мин тяжело выдыхает, после чего улыбается своей фирменной улыбкой. — Дамы, прошу вас, с таким телохранителем никакая избранница мне не нужна. Простите, мы спешим. — договаривает, вежливо кланяется, и сразу подхватывает Чонгука под локоть, уверенно выходя с ним из окружения юных дам. У Чонгука горят уши. Да так, что он, наверное, если прикоснётся, то обязательно обожжётся. — Что, Ваше Высочество, не привыкли с народом общаться? — пытается отшутиться, лишь бы не замечать очередной внезапный прилив эмоций из-за слов Мина, пока следует за ним. — Не очень люблю когда меня спрашивают о таком. Ну, знаешь… Свадьбу разве не нужно проводить с человеком, с которым ты будешь спиной к спине сражаться с тысячами врагов? Я имею ввиду… С которым ты сможешь пройти испытания, но всё равно останетесь вместе. Если я и буду жениться, то только на таком человеке. — уверенно говорит Юн, наконец отпуская Гука. — Только жениться? — вылетает изо рта Гука прежде, чем он успевает подумать, и с ужасом закрывает себе рот ладонью, смотря на господина. Вот же бестолковщина. Это же надо ляпнуть такое принцу? Он будет ругать себя за это вечность. Юн резко кидает взгляд на Чонгука, и также резко голову в сторону отводит, задумываясь. — Я…Не думал об этом. А ты? — Я? — Чонгук хлопает глазами, абсолютно не понимая, что он должен сейчас ответить. Ни разу в своей жизни он не задумывался ни о свадьбе, ни о том, какой пол ему нравится больше. А вот подумать что господин может любить не только девушек — было очень глупо. Его же, наверное, с детства учили тому, что нужно будет выбрать себе хорошую, богатенькую невесту, обученную манерам, этикету (и прочим штукам, свойственным голубым кровям), и сделать побольше потомства, которое будет править после своих предков. Чонгука же с детства учили владеть мечом, драться, и ломать себя через боль и унижение. Конечно ему не понять. Как вы можете спрашивать такое, господин? Разве я тот, кто может вам ответить? Чонгук делает несколько глубоких вдохов и отворачивается в сторону дворца. — Не знаю. Нам уже пора, господин Мин. Во дворце, должно быть, вас заждались. — Да, ты прав. Ни Юнги, ни Чонгук больше не поднимают эту тему, они молча возвращаются во дворец, где Чона забирает Чимин на переговоры.***
Чимин гордо стоит рядом с Чонгуком у комнаты Юнги, всё поправляя свои волосы. На нём в этот вечер золотое кимоно с красными цветами, украшающими подол, его руки сложены в рукавах, что свисают до самого колена. Он полностью поворачивается к Гуку, смерив его взглядом. — Не испорть этот вечер. Ты должен сопроводить господина до главного зала, а дальше скройся где-нибудь в углу, но главное поближе к принцу, ты всё ещё его телохранитель. — Сомневаюсь, что принц сидит рядом с углами, так что если мне нужно быть рядом, то скрыться не получится. — говорит Чонгук без тени улыбки, хотя в его глазах промелькает огонёк азарта. — Сопроводить господина и следить за его безопасностью. Ко мне есть ещё какие-нибудь указания, генерал Пак? Это вроде бы и не хамство, но Чонгук видит в этом своеобразный подкол — так разговаривать с Чимином. Ну и разрядился он сегодня, весь блестит и сияет. Чонгуку сложно не промаргиваться каждый раз, когда он случайно опускает взгляд на чужое кимоно, но он держится. Сам Чон одет донельзя просто, он хоть и приоделся на празднество, но по сравнению с нарядом Пака это просто тряпки. — Да, надеюсь что ты не опрокинешь господина в грязь. Не мог ещё хуже одежду на себя напялить? — с издёвкой говорит Чимин, и широко улыбается, оглядывая то, во что одет Гук. — Сам нашёл или снял с кого? — В отличии от некоторых воинов, я могу исполнять свой долг и делать свою работу вне зависимости от того, что на мне надето. — он смотрит вперёд, стоя ровно, хотя в душе ухмылка так и лезет на лицо. Чимин округляет глаза, хлопая ресницами, и размыкает губы, кажется, пытаясь возмутиться, как дверь комнаты господина открывается. Лёгкой поступью Мин выходит к ним, на нём та самая белоснежная ткань с золотым драконом, который изящно изгибается вокруг его тела, показывая свою красивую голову рядом с его плечом, словно змеем охраняя своего господина. Ткань изящно сидит на молочном теле, совсем немного открывая вид на ровную кожу плеча без единой родинки или шрама. Его волосы аккуратно уложены, а чёлка спадает на бок, совсем немного касаясь его длинных ресниц. Алые губы кажутся искусанными, видимо от волнения. Юн проходит дальше, рукава его кимоно доходят лишь до тонкой талии, что смотрится гораздо аккуратнее чем у Чимина, рукава которого то и дело шатаются из стороны в сторону. — Простите, я задержался. — хрипло проговаривает юноша, поднимая томный взгляд на Чонгука. — Вы… — Чонгук теряет все свои жалкие слова, которыми он когда-либо обменивался с людьми, потому что описать то, что он сейчас видит — нереально. Он тупо молча пялится на господина, рассматривая его с головы до ног, и не позволяет себе даже моргнуть. Ну вот опять, снова этот прилив теплоты и его сердце сначала замирает, а затем начинает бешено стучать. Какое же, всё-таки, огромное Мин имеет влияние над ним, над Чонгуком. — Вы выглядите просто… Прекрасно выглядите, господин. Юнги широко улыбается, а его грудь глубоко вздымается, и он клонит голову немного в бок, кусая нижнюю губу. — Я рад, что тебе нравится… То есть, я так и хотел. Нет, погоди…— Мин тушуется, а после глубоко вдыхает и выдыхает, переводя взгляд на Чимина. — Всё готово? — Да, господин Мин, можете не волноваться. — говорит Чимин, и кланяется ему, косясь на стоящего Чонгука. — Нам стоит поторопиться. Юн ведёт плечами, стараясь восстановить своё дыхание, и только после он сходит с места, идя в сторону лестницы, пока к Чонгуку подстраивается Чимин, грозно шепча ему. — Не пялься так, я понимаю, что ты был воспитан среди парней, и мало-ли что у тебя в голове замкнуло, но не надо так откровенно. — Я был воспитан один в доме за городом мастером Ци, генерал Пак. — поправляет его Чонгук, идя. Да что ему знать? — Чимин. — говорит идущий впереди Мин, и тот сразу откликается. — Оставь Чонгука в покое, твои угрозы тут никому не интересны. Он справится со своими обязанностями, а ты… Я давно не видел, чтобы ты занимался королевскими делами. — Господин Ми…— хочет начать Пак, как его прерывают. — Чонгук. — зовёт его к себе Юн. Чонгук смотрит на Чимина, пожав плечами, и отворачивается, в несколько шагов догоняя своего господина. Юн косится на него, приподнимая уголок губы. — Я пригласил мастера Ци, он придёт немного позже. — Буду рад его увидеть. Спасибо, что избавили от очередного высмеивания моей одежды генералом. — Не подумай, ты выглядишь прекрасно. — говорит Юн, повернув голову на парня и улыбаясь ему. — Вы мне льстите, господин. — смотрит в ответ, хмыкнув. — Уже готовы к празднику? Каково чувствовать себя совершеннолетним? — Это праздник лишь сегодня. С завтрашнего утра у меня прибавится ещё больше дел, и отец будет медленно отходить от правления. — Мин тихо выдыхает, останавливаясь у двери в большой зал, в котором уже все давно ждут самого Мина. — Но я рад, что ты будешь рядом. — Я всегда буду рядом, пока вы мне это позволяете. — Чонгук заглядывает в его глаза на секунду, а затем открывает для господина двери.***
Присцилла - сирень и крыжовник ♪ Во дворце горят яркие огни, в то время как за окном взяла мир под своё правление луна. Праздник совершеннолетия принца почти подходит к концу, многие люди переговариваются друг с другом, в то время как по залу совсем тихо проскальзывают пару нот. Юн, сидящий почти в центре, мило улыбается своему собеседнику, который вновь поздравляет его и удаляется. Повсюду проходится шёпот, и тишина наступает в момент, когда приятный женский голос начинает петь под медленную мелодию. Мин складывает ладони на свои колени, держа осанку, и взглядом обводит пару знакомых лиц, пока его внимание не привлекает песня девушки. Чонгук тоже заворожён этой приятной мелодией и ладным голосом, он ещё не слышал в своей жизни такой красивой музыки. Пока она ласкает ему слух, Чон украдкой высматривает интерьер дворца, всё ещё не успевший ему надоесть. Всюду навешаны гобелены с прекрасно вышитыми рисунками, на которые попадает свет от винтажных люстр. Чонгуку они кажутся пустой тратой времени и денег, но почему-то смотреть на них — одно удовольствие. Как же всё это шикарно, неужели для господина такая роскошь — повседневность? Неужели он и вправду жил среди таких вещей и они стали для него нормальными? Если быть честным, господин не выглядит как избалованный принц, который всегда жил в достатке и пользуется своим положением, поэтому Чонгуку очень интересно, как можно расти среди всего этого и при этом сохранить уважение к другим людям и знать цену чужому труду. Чимин, видимо, полная его противоположность. Можно предположить, что раньше Пак был небогатым, а сейчас упорным трудом добился своего звания, и понимает, чего оно стоит. Но почему он тогда не видит цену чужому труду, когда сам был таким же? Не понятно. Всё-таки отрывая свой взгляд от гобелена, Чонгук возвращает его к сцене, на которой сидит молодая девушка, исполняющая свою печальную песню. Взгляд Мина точно так же обращён на девушку, в то время как постепенно наступает полная тишина, отчего нежный голос разносится по всему залу, заставляя слушателей вслушиваться в слова. Юн немного голову опускает, но когда до его ушей доносятся строчки, он поднимает свой взгляд на Чонгука, украдкой стараясь всмотреться в его глаза так, будто он услышал то, что касается именно их двоих. Что-то личное. « — Путь пальцем проложи средь шрамов, ран суровых, Чтоб наши слить пути судьбе наперекор. » Чонгук в свою очередь смотрит куда-то сквозь девушку, невольно цепляя пальцами бинты на своих руках. Мин опускает взгляд на его бинты, обводит взглядом его фигуру ещё несколько раз, и аккуратно прикусив свою нижнюю губу, медленно возвращает своё внимание к поющей девушке, пряча ладони в рукавах кимоно. Её чарующий голос позволяет слушателям насладиться трагичной историей, и все погружены в неё настолько, что Чонгук не слышит ни единого постороннего звука. Он отрывается от бинтов и сосредотачивает своё внимание за словах, что звонким колокольчиком разносятся по всей зале. « — Не знаю - ты ль Мое предназначение. » Чонгук задумывается. А он знает? « — Иль страстью я Обязан лишь судьбе. » Чонгук кусает щёку изнутри. « — Когда в желанье, Я облек влечение... » У Чонгука перехватывает дыхание. « — Не полюбил ли ты Во вред себе?» Чонгук поворачивает голову на господина и проходится взглядом по его лицу, не в силах заставить себя вдохнуть воздуха в лёгкие. Ведь нет? Ладони вспотели и бинты стали мокрыми. Придётся менять. Когда песня заканчивается, то Чонгук поднимается и идёт к принцу, молча останавливаясь возле него. А Мин на него короткий взгляд переводит, чувствует, как где-то внутри дыхание спирает, а по телу приятное и томное тепло разливается, заставляя подушечки пальцев покалывать лишь от того, что Чонгук рядом стоит. Юн наконец голову на Гука поднимает, юрко по иссохшим губам ведёт языком. — Чонгук... — смакует его имя он. — Думаю, нам стоит покинуть празднество, уже так темно. — говорит одно, а на уме совсем другое держит, в мыслях договаривает что просто желает уйти вместе с ним. — Как скажете, господин Мин. Идёмте, я провожу вас до покоев. — Чонгук очень хочет протянуть ему свою руку, но подавляет в себе это внезапное желание. У Юнги внутри ураганы, они сметают вокруг всё, что было до Чонгука, оставляя лишь чувства и эмоции, которые он до сих пор переживает после встречи с ним. Юноше стоит большого труда, чтобы не взяться за его руку, ощутить его тёплую ладонь в своей. Интересно, у него одно такое желание? Парень поднимается, переглядывается с парой людей и двигается в сторону выхода, складывая руки в рукавах своего кимоно. — Должно быть, ты устал. — первый нарушает тишину Мин, после того как они покидают зал. — Ни капли. Чонгук идёт за ним и с головой уходит в свои мысли. Неужели он выглядит настолько неспособным, раз господин думает, что Чон может устать после какого-то празднества? Это даже был не вопрос, принц не усомняется. Вот это да. — Не думай ничего лишнего, я просто... Пытаюсь проявлять заботу. — договаривает уже куда-то в себя Юн, кусая нижнюю губу и поднимается уже по лестнице, сжимая пальцы на руках под рукавами кимоно. Он мысли читает? Чонгук резко смотрит в сторону Мина и так же резко отводит взгляд. — Это я должен заботиться о вас. Вам обо мне не обязательно. И после Юн замолкает, уже в тишине добираясь до своей комнаты, где он останавливается, повернувшись к Чонгуку, и внимательно смотрит в его глаза. — Я...— у Мина в горле резко пересыхает, он бегает взглядом по лицу Гука, кажется, даже не понимая, что он вообще начал говорить. — Я желаю тебе хорошего сна, Гук. А это ли он хотел сказать? — Я буду охранять ваш сон, господин Мин, а за мой не переживайте. Вы сегодня хорошо держались перед этими гостями. Ей богу, у меня бы не хватило терпения выслушивать по сто раз поздравления, да ещё и при этом сидеть ровно и сохранять безупречную улыбку. Можно мне... Могу я тоже поздравить вас, господин? — он смотрит ему в глаза. — Только не улыбайтесь мне, вы должно быть устали. — с улыбкой пародирует его Гук. Мин от его слов прикрывает ладонью губы, тихо посмеиваясь и голову в сторону отводит, после быстро беря себя в руки. — Конечно, Чонгук, как скажешь. Он смотрит на него, клоня голову в бок. Такой красивый. Чонгук собирается с духом и всё же вытягивает руку, взяв чужую мягкую ладонь в свою. — Сегодня вы стали старше, господин Мин, и вам нужно будет готовиться к тому, чтобы взойти на трон. Я уверен, что из вас получится прекрасный правитель, и я рад, что буду жить под вашим правлением. Ваша доброта не знает границ, вы чуткий, бескорыстный и искренний человек, каких сейчас остались лишь единицы. Я знаю вас недолго, но уже уверен, что буду служить вам до скончания дней своих. Спасибо вам за всё. Спасибо вам за то, что вы есть. Поздравляю вас, мой принц. — как только Чонгук договаривает, он подносит чужую кисть к своим устам и оставляет на ней поцелуй. Мину кажется, что мир в этот момент замирает, а в его голове звук колокольчиков заглушает все остальные посторонние звуки. От тёплых губ по телу волна эйфории накатывает, накрывает Юнги с головой, и он только рад тонуть в ней. У него дыхание перехватывает, он словно такого счастья в жизни не знал. Щёки его белоснежные розовым румянцем покрываются, а губы алые размыкаются, пропуская тихий, томный выдох. Юн вторую руку к своей груди прижимает, давя на грудную клетку, что сейчас служит вратами его сердца, он давит, словно держать врата пытается, дабы бешеное сердце сейчас не вырвалось, не отдалось в крепкие руки воина. Отдастся сердце, отдастся Юн. Парень на ватных ногах кое-как держится, но и те грозятся подкоситься. — Чонгук... — трепетно выходит. Скажи. Скажи прямо сейчас. — Спасибо, Чонгук... Не сказал. Снова. А Чонгук выглядит так, будто ему и без слов всё понятно. От счастья так и светится, слушая чужие слова с удовольствием. Когда господин произносит имя Чонгука, у второго просто не может быть другого состояния, кроме как прилива нежности и эйфории. Как же он всё-таки его... Как же он в него... — Всегда пожалуйста, господин. Прекрасных вам снов. — выпаливает Чонгук, улыбаясь. Юн смотрит не него ещё недолго, а после быстро скрывается за дверью своей комнаты. Чонгук не сводит глаз с двери, кладёт руку на неё и прижимается лбом к деревянной поверхности, вдыхая еле уловимые нотки запаха его господина. Пусть спит спокойно. Развернувшись, Чон оглядывается на дверь ещё раз, смотрит на неё пару секунд, и уходит к себе.***
Юнги, с тех пор, как закрылся в комнате, о сне даже не думал, лишь переоделся в ночные штаны и тонкую белоснежную шёлковую рубашку, поглядывая на себя в зеркало, всё заправляя прядь волос за ухо. В конце концов, Мин решает, что стоит навестить отца, который сегодня, кстати, рано ушёл с празднества совершеннолетия его сына. Да и в это время отец обычно принимал отчёты, оставленные Чимином после очередного дня, ну и заканчивал всю остальную работу. Что ж, раз сидеть на месте Мин не может, значит и заставлять себя не будет. Юноша аккуратно открывает дверь своей комнаты, сразу кинув взгляд в сторону чонгуковых покоев, выходя. Он идёт по длинному, слабоосвещённому свечами коридору, заворачивая в сторону комнаты отца, непонимающе смотря на дверь впереди. " — Охрана покинула пост?" — сразу же думает Мин, непонимающе оглядываясь. У комнаты отца круглосуточно стоит два стражника, но сейчас... Парень отгоняет от себя разные мысли, видимо это снова Чимин собрал всех в корпусе, как всегда отчитывая какого-нибудь стражника по придуманной им мелочи. Но когда Юнги подходит к самой двери, он замечает что она открыта, пропуская лишь маленькую полоску света. Что происходит? Парень, кончиками пальцев, совсем немного приоткрывает дверь, заглядывая в отцовскую комнату, и его сердце уходит в пятки, дыхание прерывается, и огромный, отвратительно тяжёлый, кислотный болевой ком становится у него прямо посреди горла. Там, в свете горящего камина и пары свечей, в комнате, на дорогое покрытие капает тёмная кровь. Над телом издающего последний вдох перед смертью, стоит Чимин, который с презрением смотрит на то, как тело спадает с его длинного клинка на пол, а затем он вытирает своё оружие об лицо мертвеца, наслаждаясь кровавым рисунком. Мин чувствует, как его ноги начинают дрожать, он делает тяжёлые шаги назад, стараясь держаться на них хоть как-то. Он чувствует, как его пальцы немеют, а к глазам подступают горячие слёзы, которые он сразу вытирает. На смену горечи приходит паника и большой прилив адреналина, он быстро пытается сообразить что делать, и не придумывает ничего лучше чем это. Он срывается с места, кое-как пытаясь не издавать ни малейшего звука, и стремительно движется в сторону комнаты Чонгука, изредка судорожно опираясь ладонью о холодную стену. Он не стучит, просто открывает дверь и сразу же высматривает тёмный силуэт Гука на кровати, поддаваясь к нему. — Чонгук! Чонгук, прошу, Чонгук! — быстро проговаривает он, хватаясь за его плечо. — Мой принц? — Чонгук вскакивает быстро, без тени сна на лице, и хватает свой меч, осматриваясь в поисках причины беспокойства Мина. Юн замечает, что он спал в одежде. — Кто посмел разбудить вас? — Чонгук, Чонгук... — всё быстро тараторит его имя Мин, хватаясь обеими ладонями за плечи Чонгука, будто ища защиты в нём. — Там Чимин, он... Чонгук, он убил его! Он его убил, Чонгук! — Тише, Тише. — успокаивает Чонгук, взяв его руки в свои. Его вид приводит Гука в дичайший ужас. Что заставило принца оказаться в таком состоянии? Чонгук не понимает. Он гладит его по голове и смотрит в глаза. — Спокойно. Что случилось, мой принц? Объясните мне. Юнги шумно дышит, стараясь успокоиться, и в глаза Чонгука смотрит. — Чимин, он... Он убил отца. И в этот момент в комнату врывается стража, и вперёд проходит их главнокомандующий, чётко выговаривая: — Убейте второго, принц нам необходим живым. — Но сначала тебе придётся поцеловать меня в зад. — говорит Чонгук, обнажая свой меч. — Господин Мин, отойдите назад. — Да откуда ты такой взялся. — с усмешкой говорит один из стражников, который вместе с остальными клинок обнажает, резко двинувшись на Чонгука с замахом. — Из леса. — Чонгук ставит блок и проскальзывает у стражника под ногами, вонзая лезвие своего меча в чужую спину. — Глупо идти на личного охранника принца вчетвером. — бьёт ногой в живот подлетевшего к нему другого стражника, и вытащив свой меч из обмякшего тела, одним взмахом руки отсекает ему голову, краем глаза смотря на летящего к нему со спины третьего. Чонгук уворачивается и ловко вонзает меч в его затылок, протыкая насквозь. Переведя взгляд на их главаря, Чон высвобождает свой меч, после чего отсекает ему руку, которой тот успевает на него замахнуться. Чужое оружие вместе с конечностью падает на пол. — А ещё глупее было покуситься на моего принца. — говорит Чон и пронзает чужое сердце так же быстро, как и вытаскивает меч. Закончив с этим, Чонгук резко подлетает к кровати, запрыгивая в свои сапоги, и берёт принца за руку. — Нам лучше поторопиться, господин, а то я чувствую, что это была далеко не вся королевская стража. И уж лучше нам уйти быстрее, чем они успеют добраться сюда. Юн прижимает к себе одну руку, быстро кивая головой и второй рукой сжимает ладонь Чонгука, быстрым шагом выходя с ним из комнаты. — Чонгук, мы... — не успевает Мин договорить как с лестницы к ним резкими шагами движутся ещё двое. — Ты! — указывает один на Чонгука. — Ты должен был быть убит! А после оба стражника обнажают клинки и с замахом движутся на Гука. — А ты должен был закрыть свой рот. — закатывает глаза Чонгук, закрывая Юнги спиной. Он отражает своим мечом атаку сначала одного, затем второго, и с разворотом тела бьёт ногой в голову последнего, выхватив его меч, а после протыкает их тела насквозь двумя оружиями, оставив чужое в мёртвом теле. — Поторопимся, мой принц. — просит Чонгук, с его рукой в своей срываясь на бег вниз по лестнице. Мин крепче хватается за ладонь Гука, быстро по лестнице вниз движется и шумно выдыхает. Оба парня бегут в сторону главной двери, но стоит им оказаться в паре метров от неё, как их останавливает грубый и звонкий голос. — Стоять на месте, вам далеко не убежать. Мин голову поднимает к вершине лестницы, видя там стоящего Чимина с клинком. — Тем более от меня. — с ухмылкой говорит он, спускаясь по лестнице. — Я не хочу убивать тебя, Пак. Дай нам уйти. — произносит Чонгук, поворачиваясь на чужой голос. — Мне плевать что ты хочешь. Ты - моя незапланированная проблема, которую я должен был решить ещё в момент появления. Ты - ошибка в моём плане, и я это исправлю. Чимин останавливается у конца лестницы, смотря точно в глаза Мина, который нижнюю губу кусает, и резко от Гука отстраняется, выпаливая: — Зачем ты его убил? Зачем тебе всё это? Чимин усмехается, кидая взгляд на свой клинок. — Глупым был, глупым и остался. Ты пробовал учится чему-нибудь? Ты знаешь хоть что-то о власти? Ты не способен держать людей во власти, сказать своё слово. Я всегда был способнее тебя, и я ещё в тринадцать лет понял, что правитель из нас двоих здесь только я. Люди понимают только плеть и жестокую руку, точно также как животные, и я это понял, в отличие от мягкотелого тебя. Я принял своё решение сразу, тебе, Юнги, правителем не быть. Ты такой ущербный, мне жалко смотреть на твои попытки быть суровым правителем, или...Ах да, за тебя это делает хранитель, ты никогда за себя сам не постоишь. Дай угадаю, это он уложил каждого стражника в коридоре? Ты прятался и дрожал за его спиной как тряпка, поди умолял его, чтобы он защитил тебя от плохих дядек, так? Я не уверен что ты даже знаешь что такое кровь. Слабак. Слабакам империю на ногах не удержать. И после последних слов он поднимает клинок, хмурясь. — Я обещаю что сожгу ваши тела на одном костре. — Да что ты о нём знаешь?! — не вытерпливает Чонгук, закрывая собой Мина. — Придя к власти, ты только разрушишь всё то, что строилось годами. Ты - бесчувственный тиран, народ никогда тебя не примет, Пак. Они не смогут жить под твоим гнётом и свергнут тебя к чёртовой матери! А ну разворачивайся и уходи по-хорошему, пока я не передумал. Иначе я избавлю город от твоего правления раньше, чем ты успеешь обдумать своей недалёкой башкой мои слова. — Ты не должен был тут появляется, давно бы уже сдох вместе с родителями в этом проклятом городе, столько хлопот из-за тебя, и твоего отца. Ни ты, ни он, никогда не можете помереть с первого раза, всё вас нужно подчищать как тараканов. — с усмешкой говорит Чимин, смотря точно в глаза Чонгука. Сдох вместе с родителями? У Чонгука стучит в висках с такой силой, что он уже не слышит ни слова Чимина, ни бегущую к нему в подкрепление стражу, ни господина, что стоит сзади него. Так значит, все эти годы, что Чонгук учился драться ради мести за убитых родителей... Были посвящены Чимину? Он - тот, кого Чон представлял всё это время заместо манекенов из соломы или деревянных досок? Всё это время Чонгук всем сердцем ненавидел того, кто сейчас стоит перед ним и собирается убить его? Чонгук... не был готов к такому повороту. Не в силах отвести взгляд, погружённый в свои мысли Чонгук пропускает момент, когда Чимин замахивается на него и уже было наносит удар, как перед ним возникает чужая спина, закрывающая Чонгука собой. Мастер Ци принимает удар на себя, падая на колени. Чонгук смотрит на него с неприкрытым шоком в глазах, и только тогда приходит в себя. Всё начинает обретать звуки, теперь Чонгук слышит всё так чётко, как не слышал никогда прежде. Он уже было порывается к своему сэнсею, как тот поворачивает голову на Чона, хриплым голосом произнося слова: — Убирайтесь отсюда и найдите Ким Намджуна, он поможет вам. — Сэнсей... — раскрывает рот Чонгук. — Бегите! Сейчас же! — кричит на него мастер Ци, и Чонгук не может ослушаться его, хватая Юнги за руку. — Я убью тебя, Пак Чимин! — вопит Чонгук. — Ты сдохнешь от моего меча, а до этого дня я буду сниться тебе в кошмарах каждую чертову ночь! Жди меня, сука, жди когда я приду за твоей головой и ссы в штаны от страха! Чонгук чувствует чужую тёплую руку в своей и понимает, что не может потерять последнее, что осталось ему дорого. Им больше нельзя здесь находиться. Сжав руку крепче, Чонгук оборачивается на принца и распахивает двери, убегая прочь. Но Юнги его останавливает его почти сразу, смотрит в глаза парня и хватает другой рукой факел, встречаясь взглядом с Чимином, как поджигает огромный, свисающий гобелен, кидая факел куда-то в сторону. И после, под громкие приказы Чимина и его панику, они бегут прочь из дворца.
