End?

      В угодьях Дио сегодня оживлённо: Джостары наконец побеждены, вампир и его соратники ликуют. Скоро господин Дио изменит мир, сделав его лучше, и будет править этим новым миром.       На балконе в одиночестве стоял Энрико Пуччи, ночное небо завораживало его, и он смотрел на него, не замечая ничего. К нему незаметно подошёл вампир:       — Энрико, почему ты не со всеми?       — Прости, но я кажется не вызываю восторг у твоих соратников.       — Опять Ванилла Айс что-то сказал?       — Нет. Но злобные взгляды кидает. Это начинает раздражать.       — В прошлый раз в постели я его твоим именем назвал, — Дио смеётся.       На это Пуччи смущённо промолчал. Он замечал недвусмысленный интерес вампира к себе, но всегда отметал его намёки на нечто большее, чем объятия или лёгкий поцелуй. Хотя сопротивляться желаниям плоти становится труднее, и Энрико проводит большую часть времени в молитвах, дабы победить грешные мысли. Дио притягивает его, разжигая в нём адское пламя, которое всё труднее гасить. Вампир тоже едва сдерживает свои желания, выплёскивая всё в постели с Ваниллой и иногда с Мэрайей. Но это не то. С ними он чертовски груб и жесток, хоть им это по нраву. Мэрайя в этом плане вообще непривередлива: с радостью берёт, что дают, и не лезет с признаниями, в отличие от Ваниллы. Потому ему больше достаётся, хоть ему и нравится жестокость господина, и он принимает её как пылкую страсть. Но единственный, кто достоин настоящей страсти Дио, — это Энрико. Лишь он один вызывает широкий спектр чувств у вампира. Но тот со своими взглядами всё ему путает. Дио чувствует, как у того учащается биение сердца, кровь быстрее циркулирует по венам, но он подавляет свои желания, изводя и себя, и Дио. «Наши чувства выше желаний плоти!» — однажды сказал Пуччи. Дио ему тогда ничего не ответил на эти слова.       — Любишь смотреть на ночное небо?       — Да, это завораживает. В этих местах воздух чище, и видно звёзды, — усталым взглядом снова смотрит на небо.       — Энрико, ты выглядишь усталым. Ступай к себе и отдохни.       Мужчина молча кивнул ему и ушёл с балкона. Проходя мимо торжества, он ещё раз выпил за величие Дио, и его победы, нынешние и будущие, и удалился в свою спальню. Его провожал Дио и Ванилла с ревностью смотрел на них, чем вызвал смех у Мэрайи.       …В этом логове продолжалось празднество. Все его обитатели отмечали победу своего Великого Господина — Короля королей. Для них наступало начало нового мира, мира достойных и сильных. Смех, звон бокалов раздавались из этого особняка. Пока в тоже время где-то мать рыдала на могиле недавно погибшего сына, пока лучшие друзья погибшего оплакивали его смерть и боялись за своих близких, пока оставшийся в одиночестве художник, сидя в четырёх стенах, кричал от душевной боли, что раздирала его изнутри, потому что его возлюбленный погиб буквально у него на глазах, а он сам ничего не смог сделать. В это время прислужники монстра радовались этой и другим смертям, и с нетерпением ждали когда смогут убивать ради своего Господина снова. Что же будет дальше…

***

      Двое полицейских вели заключённую, грубо толкая вперёд, на что уставшая девушка вяло ворчала. Вскоре остальные заключённые, заметив кого ведут, начали шуметь, а некоторые по команде одной латиноамериканки начали аплодировать.       — Айрин из карцера выпустили! — закричала одна.       — Айрин! — к ней присоединилась ещё одна.       Девушку приветствовали многие, потому что та в карцер загремела из-за драки с особо надоевшими заключёнными и последующей драки с надзирательницей Миу-Миу, отправив ту в нокаут. Эта женщина многим изрядно подпортила жизнь. Некоторые заключённые же кричали ругательства, на что им показали средний палец.       — Сто лет не виделись, подруга! — радостно поприветствовала латиноамериканка.       — И я соскучилась по тебе, Эрмес, — улыбнулась в ответ.       — Ты как, жива?       — Почти. Мне нужен душ, стакан вискаря и пожрать бы нормально.       — Организуем, кольцо твоё сохранила. После душа отдам.       — Как остальные? Я никого давно не видела и не знаю, что со всеми.       — Аннасуй вечно ныл, что скучает, Везер как обычно тих, но тоже волновался, F. F. и Эмпорио беспокоились и часто расспрашивали меня о тебе.       Девушка, которую все зовут Айрин, задумчиво почесала место, где расположено родимое пятно, очевидно передавшееся от кого-то из родителей.       — Ничего подозрительного не было?       — Ещё как. У некоторых я заметила странное пятно, или шрам, или что это вообще на лбу. У парней в их отделе тоже таких полно. И этот отец Пуччи подозрительно приглядывался к нам с F. F., будто что-то задумал.       — Так и знала, что этот святоша тут не просто так! Ух, я в душ пойду. Устала как собака.       — Жди с ужином и вискарём — подмигнула ей.       На что Айрин улыбнулась и направилась по коридору в душевые. Она ещё не знала, что ей предстоит узнать в ближайшее время.