Уроки плавания для Йен

– Я не хочу, – скрестив руки на груди, Йеннифэр бросила на Геральта капризный взгляд, который, однако, не возымел желаемого эффекта из-за непослушных прядей, ниспадавших чародейке на глаза. – Кроме того, солнце вредно для кожи. Последние слова произнесены были скорее для проформы, чем по необходимости, ибо Йен знала, что ведьмак останется непреклонен. А все потому, что вездесущий Базиль Фоулти, язви его, как назло выбрал один из, казалось, самых жарких дней сезона, чтобы услужливо сообщить, что недалеко от их имения обнаружилось уединенное озеро с кристально чистой прохладной водой. Обычно Геральт был не так легок на подъем (мало ли какие твари могли водиться на новом месте), однако, удушающая жара Туссента, судя по всему, повлияла на способность ведьмака рационально мыслить. Ни слова не сказав Йеннифэр о цели их неожиданного путешествия, он, под видом обычной прогулки, в конце концов, притащил ее к упомянутому озеру и теперь, раздевшись и стоя по колено в воде, выжидательно поглядывал на подругу. – Йен, сейчас слишком жарко, чтобы спорить, – видя, что та не трогается с места, произнес он. – Иди сюда, освежись. Не бойся, никто нас не увидит. Йеннифэр едва удержалась, чтобы не фыркнуть в ответ. Неужели он думает, что она боится нескромных взглядов? Как бы ни так. Ведь ей ничего не стоит сотворить скрывающее заклинание, и случайные путники будут проходить мимо озера, даже не подозревая о его существовании. Хотя, при ближайшем рассмотрении, в колдовстве сейчас необходимости не возникало, Геральт был прав: маловероятно, чтобы кто-нибудь в здравом уме вышел из дома в такую жару. – Можем переплыть озеро наперегонки, – не унимался ведьмак. – Один поплывешь, – буркнула чародейка, но тут же спохватившись, замолчала. Поздно. Обостренный слух Белого Волка уловил каждое слово, каждый оттенок интонации. А ведь в этот раз она не противилась просто из стремления его позлить, у нее действительно была причина. И он понял. – Ты не умеешь плавать. – Да, – просто призналась она. После того как отец-садист однажды едва не утопил ее, девушка избегала открытой воды, и так никогда и не научилась плавать. Даже потом, когда все тяготы и лишения остались позади, она так и не решилась посмотреть в глаза собственной слабости. Детский страх оказался сильнее прожитых лет и обретенных способностей вместе взятых. Вопреки ожиданиям, ведьмак не рассмеялся. Опустил руку, которую еще мгновение назад приглашающе протягивал чародейке, и вернулся на берег. Йеннифэр почувствовала, как тепло вдруг становится на душе, ведь столь тривиальная слабость одной из самых могущественных чародеек позабавила бы любого. Но не Геральта. Ни шутки, ни улыбки, ни скрытой усмешки не сорвалось с его губ. На его лице отражалась неподдельная тревога. За нее. – И ты все равно передвигалась по воде?! – схватив за плечи, он встряхнул ее, не рассчитав силу. Получилось грубовато. – На кораблях, в лодках?! О чем ты только думала, Йен! Инстинктивно дернувшись, чародейка хотела вырваться, но он крепко держал ее. Их взгляды встретились. И тут она поняла. Поняла, чем вызван приступ внезапной ярости. Он боялся. Боялся, что она могла утонуть. – Успокойся, – мягко улыбнувшись, она провела рукой по его щеке. – Пусть я не умею плавать, но я чародейка, забыл? Причем неплохая. Случись что, я смогла бы в мгновение ока призвать на помощь морских обитателей или просто-напросто заколдовать обломок корабля. Не говоря о том, что вокруг было бы полно моряков, жаждущих оказать помощь попавшей в беду даме, пусть и не без помощи магического внушения. В общем, скорее рыбы разучатся плавать, чем я утону, понимаешь? – с этими словами девушка кончиками пальцев прикоснулась к груди ведьмака, повторяя причудливые узоры его шрамов. Заметно расслабившись, Геральт, тем не менее, продолжил настаивать на своем. – Почему, Йен? – Что именно? – Почему ты не училась? Чародейка вздрогнула, и мужчина понял, что неумышленно попал по больному месту. – Неважно, – ее лицо превратилось в маску. – Только не для меня. Пауза. – Родители никогда не считали нужным прививать мне этот навык, – отстранившись, Йеннифэр приблизилась к краю уступа и обхватила руками плечи, словно ей вдруг стало холодно. – Они быстро сообразили, что неумение плавать и страх с ним связанный будут отличным методом контроля и, в случае провинности – наказания. Несмотря на то, что она стояла к нему спиной, Геральт был уверен, что глаза ее блестят от предательски выступивших слез. Приблизившись, он мягко привлек ее к себе, и в следующее мгновение чародейка почувствовала на шее поцелуй. – Давай научу. – Нет. – Мы избавимся от этих воспоминаний, – прошептал в самое ухо. – Вместе. – Нет! – Пожалуйста, Йен. По-прежнему смотря на кристально чистые воды озера, в которых отражалось безоблачное небо и зелень окружающих деревьев, Йеннифэр чувствовала, как начинает поддаваться уговорам. Ее все еще сковывал страх, но, в отличие от детских воспоминаний, в которых неизменно царила ночь, вокруг было светло. Безошибочно уловив перемену настроения, Геральт поцеловал ее в макушку и, легко спрыгнув в воду, снова протянул руку, приглашая следовать за собой. Тяжело вздохнув, Йеннифэр щелкнула пальцами и, подобно ему, осталась в одном белье – остальная одежда в прямом смысле слова растворилась в воздухе. После процедуры по улучшению внешности, чародейка никогда не стыдилась своего тела. И даже если на нем остались некоторые изъяны, пусть и неподвластные глазу простого смертного, но не скрытые от взора ведьмака, она знала, что Геральт любит ее такой, какая она есть. Без джинна. Без заклятия. Без чар. Отогнав плохие воспоминания, Йеннифэр позволила ведьмаку увлечь себя в воду. – Напряги мускулы и не расслабляйся, – последовал первый совет. Зайдя по пояс, Белый Волк оттолкнулся от дна и в несколько махов преодолел внушительное расстояние, наглядно демонстрируя то, что ей в ближайшее время предстояло освоить. Что ж, Геральт всегда был хорошим пловцом. Справедливости ради стоит сказать, что данная деятельность не всегда доставляла удовольствие, например, когда приходилось лезть в воду в поисках очередной твари, особенно зимой, в дождь, с оружием и в полном обмундировании. С другой стороны, что может быть лучше, чем окунуться в жаркий день? В общем, плавать Геральт умел и (чаще всего) любил. Стоя на том же месте, Йеннифэр наблюдала за тем, как ловко он управляется с водной стихией, как напрягаются и расслабляются его мускулы. Ей было приятно видеть его таким беззаботным, ведь чаще всего он редко появлялся без рубашки вне дома. А все потому, что людям противно было видеть изуродованное шрамами тело. Несмотря на то, что Геральт с течением времени привык к нелестным комментариям и смирился с неизбежной реакцией окружающих, он, тем не менее, старался лишний раз не привлекать внимания к особенностям собственной внешности. Не провоцировать. А зря. Люди должны знать, что убийцы чудовищ не просто так берут высокую плату за работу. Они должны видеть, какие последствия порой несет за собой процесс избавления заказчика от очередной напасти; какой ценой покупается результат. Должны… но им все равно. Как бы то ни было, ей нравились многочисленные шрамы, давно ставшие неотъемлемой частью ее любимого ведьмака. Погрузившись в собственные мысли, Йеннифэр пропустила мимо ушей все последующие наставления Геральта относительно правильной техники плавания. В конце концов, мужчина понял, что его не слушают. Подплыв к чародейке, которая по-прежнему не продвинулась дальше пояса, он нащупал ногами дно и, поднявшись во весь рост, помахал рукой перед ее лицом. – Йен? Ты в порядке? – Я задумалась, – скользнув взглядом по его торсу, недвусмысленно улыбнулась она. Геральт понял намек, но не поддался. Пока. Проворно запечатлев на ее губах поцелуй, он ускользнул по воде прежде, чем она успела обвить руками его шею. – Готова? Вместо ответа, Йен лишь сдержано кивнула. Как будто у нее действительно был выбор; он ведь теперь не отстанет. В следующее мгновение Геральт вновь оказался рядом с ней. – Падай вперед, – последовал ласково-строгий приказ. – Я подхвачу тебя под водой. Йеннифэр подчинилась. Оказавшись в горизонтальном положении и чувствуя на талии родные руки, она предприняла первые робкие попытки подражания той технике, которую только что имела удовольствие наблюдать. Следя за ней, Геральт довольно быстро пришел к выводу, что его помощь, судя по всему, в скором времени не понадобится – настолько стремительным был прогресс. Он оказался прав. Через некоторое время Йеннифэр достаточно уверено держалась на воде, несмотря на то, что ее движениям все еще недоставало характерной для чародейки грации. Однако шлифовка техники – дело наживное. Главное – Йен больше не шла камнем ко дну. Урок продолжался довольно успешно, когда вдруг случилось ожидаемое: Йеннифэр накрыло случайной волной. С одной стороны чародейка понимала, что стоит лишь оттолкнуться от дна и вынырнуть на поверхность, но с другой… Рациональное мышление уступило место слепой панике. Она снова оказалась на берегу реки в ту ночь, когда отец едва ее не утопил. Не по настоящему, нет – хотел припугнуть, проучить за очередную, по его мнению, провинность. Она вдруг снова ощутила его руки на шее и затылке. Дыхание сбилось. В отчаянии ударяя ладонями по воде, она старалась отбиться от мучителя, но он был сильнее. Легкие горели. – Йен! – позвал знакомый голос, и прежде, чем она успела понять, кому он принадлежал, кто-то подхватил ее на руки и выдернул на поверхность. Глубоко вдохнув, чародейка зашлась кашлем. – Йен! – повторил голос. – Геральт, – слабо отозвалась она, все еще не открывая глаз. Геральт! Ведьмак из Ривии. Здесь. С ней. Значит, она в безопасности. Геральт, тем временем, вынес ее на берег и осторожно опустил на ноги. Заметив, что чародейку продолжает бить мелкая дрожь, ласково привлек ее к себе. – Успокойся, – провел рукой по ее волосам. – Я с тобой. Тепло его тела и тихий голос сделали свое дело; дыхание Йеннифэр пришло в норму и она, наконец, решилась открыть глаза. – Все хорошо, Йен, – повторял ведьмак, крепче прижимая ее к себе. – Ты просто испугалась. Все хорошо. – Извини, – ее голос дрожал. – Просто плохое воспоминание. Ей было стыдно за то, что не смогла справиться с собственным страхом, у которого давно должен был выйти срок годности. Стыдно, что испортила им отдых, ведь, при ближайшем рассмотрении, уроки плавания представляли собой достаточно приятное времяпровождение, не говоря о том, как благоприятно пребывание в прохладной воде действовало на организм в условиях туссентской жары. Вскинув голову, она заглянула Геральту в глаза: – Может быть, продолжим завтра? – Как скажешь, – улыбнувшись, он укутал ее в полотенце. Какое-то время стояли молча, причем ведьмак не спускал с нее глаз. – Что?! – в конце концов, не выдержала чародейка. – Любуешься? И действительно, посмотреть было на что, ведь ее нечасто можно было застать в настолько плачевном состоянии: промокшую, растрепанную, выбитую из колеи и потерявшую весь присущий апломб. – Да, – искренне ответил он. Ведь для него не существовало девушки более прекрасной, чем Йен, что бы она там себе не придумывала. – Джентльмен, – прочитав его мысли, тепло улыбнулась она. – Как всегда. Позволив полотенцу соскользнуть, чародейка вызывающе медленно приблизилась к Геральту и, приглашающе обвила руками его шею. Затем, прильнув теснее, дразня прикоснулась губами к оголенной ключице. Геральт не заставил просить себя дважды и, обхватив за талию, прижал к себе. Однако прежде, чем многообещающий аванс успел перерасти в нечто большее, за их спинами раздался истошный вопль, принадлежавший какой-то крестьянке, судя по всему, случайно здесь оказавшейся. Увидев полуголую девушку в объятиях не многим более одетого ведьмака, она сделала единственно правильный в своем ограниченном понимании вывод об изнасиловании, кой не преминула вложить в громкие крики о помощи, непонятно кому адресованные, ведь на много миль вокруг кроме них не было ни души. Йеннифэр усмехнулась. Крестьянка, судя по всему, не признала ведьму из Венгерберга со спины, иначе – чародейка была уверена – отреагировала бы по-другому. А так ведьмак, оправдывая в глазах порядочной жительницы Туссента свою зверскую натуру, в данный момент планировал надругаться над очередной невинной девушкой. Несмотря на то, что, находясь рядом с Геральтом, Йеннифэр успела более или менее привыкнуть к презрительному отношению окружающих к ведьмакам, слова крестьянки задели ее за живое. Нет, не так. Чародейка – обычно спокойная и расчетливая – пришла в ярость. Сколько можно?! Все они судили о Геральте по внешности, руководствуясь устаревшими страшилками и глупыми предрассудками. И все как один ошибались. Что ж, лишний раз втаптывать имя Белого Волка в грязь она не позволит. Подчеркнуто нехотя отстранившись, она в следующее мгновение – как была, в белье – оказалась перед нарушительницей их спокойствия. Крестьянка стыдливо потупилась, по ее мнению, приличной девушке не пристало разгуливать в таком виде. Усилием воли, Йеннифэр заставила ее смотреть себе в глаза, и только тогда девица с ужасом осознала, с кем именно связалась. – Неужели я похожа на жертву изнасилования? – смакуя замешательство собеседницы, вопросила чародейка. – Так вот, представьте себе, столь грубо прерванная Вами сцена доставляла мне удовольствие. Более того, я сама ее спровоцировала. Отступив на шаг, Йеннифэр щелкнула пальцами, заставляя материализоваться оставшуюся одежду и, таким образом, окончательно повергая девушку в экзистенциальный кризис. Несмотря на полученное оскорбление, Геральту было жаль крестьянку, так неудачно для себя оказавшуюся не в то время и не в том месте. Ведь не каждый же день, в самом деле, натыкаешься в лесу на столь необычную парочку. Теперь она с большой долей вероятности не одну неделю будет отходить от полученного потрясения. – А сейчас прошу нас извинить, – тем временем продолжала Йеннифэр, одновременно открывая портал. – Мы с ведьмаком не закончили. С этими словами она шагнула в разверзшуюся пустоту, увлекая за собой Геральта. Последним, что видела опешившая крестьянка, был страстный поцелуй странной пары. Целуя Геральта, Йеннифэр преследовала еще одну цель, а именно отвлечь ведьмака от самого процесса перемещения, ведь знала, как он не любит путешествовать с помощью магии. Однако после столь эффектного выступления чародейка просто не могла отказать себе в удовольствии не менее эффектного исчезновения. Переступая порог портала, Геральт каждый раз опасался, что навсегда затеряется в хитросплетениях магических коридоров, но и на этот раз все обошлось. Прежде чем он успел опомниться, они оказались в спальне, причем сразу в постели. Удачней не придумаешь. Йеннифэр смеялась, явно довольная результатом. – Ненавижу порталы, – на всякий случай напомнил ведьмак. – Тогда завтра вернемся обычным способом, – промурлыкала Йен, наклоняясь за поцелуем.