it's a bit awkward, we're a bit awkward

АВГУСТ

Сейчас только восемь утра, но Сан обнаруживает, что просто лежит и пялится в потолок, проснувшись лишь наполовину, но не в состоянии заснуть снова. Сквозь тонкие, словно бумага, стены своей квартиры он слышит, не прекращающийся... ...лай. Бесконечный, нескончаемый лай из соседней квартиры. Время от времени лай затихает достаточно надолго, чтобы Сан (по глупости) мог подумать, что всё закончилось. Он уже готов перевернуться и отключиться на оставшийся час, прежде чем ему нужно будет вставать на работу. Но потом, как раз когда его глаза медленно тяжёлеют и закрываются... ...лай возобновляется, и почему-то становится громче, чем был до этого. Сан выскальзывает из-под одеяла, его рука тянется к прикроватному столику, чтобы поводить по нему ладонью, нащупывая телефон. Взяв его в руку, он подносит экран к лицу: он тусклый, но, тем не менее, из-за неяркого света щиплет глаза, когда он проверяет время. 8:23 В таком случае, в скором времени он точно не вернётся в кровать. С тяжёлым, довольно раздражённым ворчанием он поднимается, выбираясь из постели и засовывая ноги в домашние тапочки. Его глаза слипаются и будто налиты свинцом от усталости, Сан изо всех сил старается держать их открытыми, когда выходит из спальни, проходит через гостиную и направляется к входной двери. Лай сопровождает его на протяжении всего пути. Когда Сан выходит из своей квартиры, то раздражается ещё сильнее, обнаружив, что лай здесь намного тише и приглушённее по сравнению с тем, как громогласно он разносится внутри его квартиры. «Да я просто везунчик», — ворчливо думает он. Лай доносится из квартиры справа от него, так что со всей уверенностью человека, лишённого права спокойно поспать, он подходит к двери и сильно тарабанит в неё кулаком. Он ждёт секунду, потом ещё две. Но ответа не следует. Лай на мгновение прекращается, но тут же возобновляется, на этот раз гораздо ближе к двери. Теперь Сан чувствует, как в нём закипает ярость, и стучит снова, ещё сильнее. — Эй, — кричит он. С противоположной стороны двери раздаётся скрежет, и лай становится похожим на вой. Сан стискивает зубы, в висках начинает пульсировать головная боль. Он стучит снова, еще сильнее: — Открывай, ублюдок! Наконец, лай прекращается, когда замок на двери щёлкает, и задвижка отъезжает в сторону. Дверь распахивается, и Сан уже открывает рот, готовясь материться, когда замечает важную деталь. Пресс? Или, нет, не пресс в традиционном смысле, а подтянутый оголённый живот, блестящий от сконденсированных на нём капелек воды. Глаза Сана, которые по какой-то причине опустились вниз, прежде чем он смог заговорить, снова вспыхивают, и жалобы, которые он уже приготовил, мгновенно застывают на его языке. Дерьмо. Его сосед насквозь мокрый: тёмные волосы прилипли к лицу, капли воды стекают по плечам и груди, — боже правый, какая у него широкая грудь, — но вокруг талии обёрнуто яркое полотенце неонового цвета. — Извиняйте. Был в душе, — говорит его сосед. Его голос ровный, хотя и сдавленный, с оттенком извинения, подытоженный застенчивой нервной морщинкой, залёгшей между бровями. Сан должен что-то сказать. Хоть что-то... если бы только он мог вспомнить, что именно... он должен сказать... Негромкий лай, привлёкший внимание Сана, звучит из-под ног его соседа, между которыми стоит золотистая Сиба-Ину[1], и лицо Сана сразу же становится хмурым. — Твоя собака разбудила меня, — говорит Сан со злой усмешкой, поднимая свой пристальный взгляд вверх, чтобы наконец-то смотреть в нужном направлении. Внизу, у ног соседа, собака, о которой идёт речь, буквально трясётся от возбуждения, энергично размахивая хвостом. — Ты хоть понимаешь, что сейчас восемь утра? Да многие ещё спят! Плечи соседа Сана поднимаются, а лицо заливается краской: — Ой, извини. Я забрал её всего несколько дней назад, так что она ещё не совсем выдрессирована... — Так дрессируй её, — говорит Сан, как будто это не очевидно. — Это должно быть твоей самой большой заботой прямо сейчас. Затем, в неожиданном движении, сосед Сан закатывает глаза со смехом. — Она ещё щенок, — объясняет он. — Я не могу просто щёлкнуть пальцем. На это нужно время. — Так выкрои его, — говорит Сан громче и злее, чем собирался. Его слова эхом отдаются в пустом коридоре, и на мгновение парни просто стоят, глядя друг на друга сверху вниз. Затем его сосед улыбается, и, чёрт возьми, это глупо, но его улыбка очень красивая. — Я — Уён, — говорит он. Затем наклоняется, чтобы поднять свою собаку. — А это Пучи, — он говорит это, прижимая крошечную мордочку Сивы к своей щеке, улыбаясь шире, когда собака выворачивается и проводит языком по его коже. Сан морщит нос: — Я — Сан. И у меня скоро начинаются занятия, так что я был бы признателен, если бы ты придумал, как с ней справиться как можно быстрее, — говорит он, скрещивая руки на груди, когда напряжённый момент проходит. Его сосед — Уён — на мгновение смотрит на Сана, когда тот наклоняется, чтобы поставить Пучи обратно на пол. — Ты учишься в СНУ[2]? Сан выпрямляет спину и задирает подбородок: — Да, я ассистент преподавателя. Глупая мальчишеская улыбка Уёна возвращается, и он практически подпрыгивает. — И я тоже! Ну, я не ассистент преподавателя, я просто тоже учусь в СНУ, — Сан отмечает, что у Уёна почти столько же энергии, сколько у собаки, даже в восемь утра. — Может быть, мы там ещё встретимся! Надеюсь, что нет. — Надеюсь, — говорит Сан, его голос слишком саркастичен и слащав, чтобы звучать искренне. — Я постараюсь сделать так, чтобы она больше не мешала твоему прекрасному сну, Сан-ши, — говорит Уён, и дверь медленно закрывается. Сан закатывает глаза. — Было бы чудесно, и можно просто «хён»! Уён смеётся, весело и мелодично. — Ладно-ладно. Всего хорошего, Сан-хён, — затем, нахально улыбнувшись и подмигнув, Уён захлопывает дверь, и Сан остается один в коридоре, а его щеки внезапно вспыхивают. Покачав головой, он возвращается к открытой двери своей квартиры, осторожно, но с силой, захлопывая её. Его щеки, к сожалению, все ещё пылают, и он несколько раз проводит ладонями по лицу, словно пытаясь стереть из памяти воспоминания о соседе без рубашки и его тупойгорячей улыбке. Что-то мягкое касается ноги Сана, и он тут же нагибается вниз, чтобы подхватить кошку на руки. — Дарон, — скулит он, прижимаясь лицом к боку серого кота. — Ты можешь поверить, что наш сосед — собачник? Дарон мяукает, извиваясь в руках Сана, когда пытается забраться на плечо своего хозяина. Сан вздыхает, проходя от входной двери в коридор, ведущий к спальни. По пути он кладёт Дарона возле кошачьей кровати рядом с кухней. Как только Сан возвращается в свою комнату, дверь в ванную распахивается, и его сосед по комнате выходит, чистя зубы и потирая один глаз. — Ты слышал, как лаяла собака? — Спрашивает Юнхо, зевая. — Разбудила меня минут за пять до будильника. Лицо Сана снова вспыхивает, когда образ обнаженной груди и живота Уёна заполняют его разум: — Я позаботился об этом, — бормочет он. Юнхо сонно улыбается, поднимая вверх большой палец: — Во это наш Сан-а. Всегда заботится о нас.

СЕНТЯБРЬ

юнхо [список покупок.jpg] сан бож твой почерк — дерьмо юнхо мой почерк — превосходный-шедевральный восторг, спасибо >:( Сан ухмыляется, возвращаясь к фотографии списка покупок. Он уже купил большую часть продуктов, остались только вещи для Дарона. Словно по сигналу, из переноски в другой руке Сана доносится бессмысленное мяуканье. — Знаю-знаю, — говорит Сан, пряча телефон в карман. Он немного приподнимает переноску, чтобы заглянуть внутрь и посмотреть на Дарона, который устал спать во время поездки и теперь рассеянно тыкал лапками в металлические прутья. — Мы же с Сонхва-щи сделаем из тебя самого милого и обаятельного котика на свете? — Дарон зевает, потом снова мяукает, и Сан просовывает палец сквозь прутья решетки, чтобы почухать шёрстку на кошачьей лапке. Он запирает дверь машины и направляется ко входу в зоомагазин. Оказавшись внутри, он направляется в секцию грумеров, ища знакомую голову Сонхва с платиновыми светлыми волосами, когда... — Сан-хён! Сан замирает. Нет… Он медленно поворачивает голову в направлении голоса. У прилавка стоит он, одетый в фирменный синий фартук зоомагазина, с глуповатой улыбкой на лице. Волосы, которые были тёмными, когда Сан видел его в последний раз, стали светло-фиолетовыми, почти лавандовыми. —...Уён-а? — Говорит Сан, слишком удивленным тоном, чтобы казаться скучающим или раздраженным. — А я и не знал, что ты ходишь сюда за покупками, — говорит Уён, откладывая в сторону планшет, который держал в руках. При этом он показывает бейджик с именем, приколотый к рубашке: «Уён», написано почти детским почерком и окружено мультяшными лапками. — Не знал, что ты здесь работаешь, — говорит Сан, слишком поздно спохватившись, прежде чем понимает, что сказал это вслух. Уён смеётся. — Да, я недавно устроился, примерно в то же время, когда забрал Пучи. Сан сразу же немного киснет при упоминании пса. — А, точно. Твоя собака. — Агась, — игриво чеканит Уён. — Наверное, ей стоило лаять потише, да? — Немного, — говорит Сан. Что, в принципе... правда, но несколько более преуменьшенная, чем реальность. С тех пор, как два дня назад Сан проснулся от назойливого лая и состоялась их первая встреча с Уёном, тот, казалось, очень серьёзно воспринял слова соседа, и Сан больше не просыпался от этого раздражающего звука. — Похоже, ты её натренировал. — Она умна, как чёрт, так что, к счастью, это было довольно легко, — говорит Уён, пожимая плечами. — Ты как-нибудь заходи посмотреть, как она крутится вокруг себя, прежде чем перевернуться на спинку. Что-то непонятное заставляет плечи Сана приподняться, а щёки покраснеть, когда он понимает, что они только что просто болтали о пустяках, что пугающе граничило с флиртом. — Это... — начинает Сан. — Итак! — говорит Уён в тот же самый момент, и Сан замечает кончики ушей человека напротив, практически горят красным. — Э-э, что, а... Что привело тебя сюда? Сан прочищает горло, румянец на его щеках спадает, когда он поднимает переноску Дарона. — Обычно я прихожу сюда, чтобы искупать кота. Затем Уён прищуривается, практически оглядывая Сана с ног до головы. — Я так и знал. Сан медленно заморгал, с запинками выговаривая: — Прошу прощения? — Ты принёс с собой флюиды кошатника, — говорит Уёна, и эта глупая красивая глупая улыбка возвращается на его лицо, а глаза весело блестят. — Это объясняет, почему ты так ненавидишь Пучи. — Я не ненавижу её, — говорит Сан, театрально закатывая глаза. Он ставит переноску на стойку. — Я просто...Ну, она могла бы быть спокойнее, как мой Дарон. Уён хихикает, закатывая глаза. — Как кошатники. — Ага, — мычит Сан, хотя чувствует, как его губы сопротивляются его же желанию улыбнуться. Вместо этого он замахивается и легко ударяет Уёна по ближайшей к нему руке. — Эй, не говори плохо о своем хёне и его питомце. — Да я и не думал об этом, — говорит Уён. Затем Уён протягивает руку вперед, берясь за переноску Дарона. Он осторожно открывает переднюю дверцу. — Привет, Дарон-а — тихо говорит он, протягивая руку с практичностью человека, который имел дело с большим количеством кошек. Слегка ошарашенный Сан наблюдает, как Уён вынимает Дарона из переноски, даже не взглянув на кота. Парень поднимает голову, отбрасывая челку с лица. — Ты прав, он очень спокойный и тихий. Сан кивает, кашляя и прочищая горло, и отводит взгляд. Что-то в том, как привычно Уён держит Дарона, заставляет его мозг фантазировать над какими-то просто сумасшедшими вещами, например, вызывать в воображении образы какого-то совсем домашнего Уёна без рубашки и спящего в его постели. «Нужно перестать смотреть глупые романтические драмы с Юнхо», — решает он. — Сонхва-ши обычно купает его и подстригает ногти, — бормочет он, с трудом сглатывая. — А я обычно гуляю и... я пока поищу какие-нибудь вещи для Дарона. Уён перекладывает Дарона в другую руку, и свободной ладонью салютует Сану: — Будет сделано, хён! Вскоре после этого Сан покидает парикмахерскую, направляясь за тележкой и обыскивая магазин в поисках вещей, которые ещё остались в списке покупок. Он хватает два пакета сухого корма, ещё кошачий наполнитель, закидывает несколько игрушек и, не торопясь, идёт через магазин. После примерно сорока минут блуждания, включая отрезок времени, потраченный на сложный выбор между двумя шампунями для Дарона, и ещё больше времени, проведенного за разглядыванием аквариума с рыбками на продажу, имя «Сан» вылетает из динамика магазина, и он возвращается к грумеру. Это определенно становится неожиданностью для Сана, который обнаруживает за прилавком Сонхва вместо Уёна. — А где Уён? — Спрашивает Сан. Сонхва поднимает взгляд от кассы и приостанавливает пробивания чека: — Его смена закончилась в середине процедур Дарона. Он хотел продолжить, но я отправил его домой, — говорит он. — Он просил передать тебе, что Дарон — умница — и ты должен гордиться своим котиком, — последние слова он произносит с игривой ухмылкой. — О... — Сан не знает, почему он так себя чувствует... немного разочарованно. Чёрт возьми, он наверняка ещё столкнётся с этим парнем, когда будет вешать на балконе бельё сегодня вечером. Только после того, как Сан заплатил за приобретённые им вещи и стрижку Дарона и уложил все упакованное в машину, собираясь ехать домой, он понял, что разочарован из-за того, что они не смогли попрощаться должным образом.

ОКТЯБРЬ

Сан всё ещё накладывает последние штрихи и дорисовывает капельку крови в уголке рта, когда Юнхо пинком распахивает дверь в ванную. — Господи, мать твою... — кричит Сан, роняя карандаш для губ в раковину. — Чувак, — говорит Юнхо, выглядя празднично и весьма богохульно в своём сексуальном костюме священника. На руках у него Дарон, которого они умудрились одеть в полу убедительный костюм Штурмовика[3] после двадцати минут уговоров и беспрерывных попыток задобрить животное вкусняшками. — Вечеринка началась минут пятнадцать назад. С такой скоростью все конфеты исчезнут к тому времени, как мы спустимся. Сан поднимает упавшую губную помаду, подносит её ко рту и изучает тщательно нарисованный кровавый следы. — Как думаешь, выглядит убедительно? — спрашивает он, указывая на свой рот. — Если я скажу «да», ты закончишь нафуфыриваться, чтобы мы могли уже пойти? — Возможно. — Тогда нет, — невозмутимо отвечает Юнхо. Сан ухмыляется, закрывает губную помаду и кладёт её на стойку. — Идеально! Я готов. — Наконец-то, — вздыхает Юнхо, бросаясь в сторону, чтобы избежать встречной шпильки от Сана. Когда они наконец спускаются вниз, вечеринка уже в самом разгаре. Некоторые жильцы преобразили вестибюль, развесив повсюду оранжевые и пурпурные ленты от стен до полуобгоревшей люстры. Возле почтовых ящиков установлен длинный стол с закусками и конфетами, а к стенам приколоты потрёпанные вырезки разных монстров. Подходящая для праздника музыка звучит из bluetooth-динамика на конце стола рядом с абсурдно огромной чашей для пунша в форме котла. Почти сразу же Юнхо перекидывает Дарона в объятия Сана, бросаясь к столу с закусками. Только когда Сан замечает Хонджуна, их друга, который живет этажом ниже, одетого как пират и сидящего за столом с едой, и в голове всё складывантся как дважды два. Он качает головой, когда видит, что Юнхо направляется прямо к Хонджуну, выкрикивая его имя и демонстрируя свой костюм, а глаза парня расширяются от удивления и шока. — Твой второй папочка — позор всех гомосексуалистов и идиот, — шепчет Сан Дарону, который уже начал лизать ему лапы. — О, ничего себе. Сан поворачивается на звук знакомого голоса: — О, — говорит Сан, и его рот непроизвольно открывается. Уён одет в ярко-красную майку с большим белым номером «14» спереди, в тон баскетбольным шортам... какой-то герой из американского фильма, думает Сан. И хотя он, возможно, не узнает персонажа, он подмечает, что у Уёна длинные, подкаченные руки на которых он несёт свою собаку, которая одета как Штурмовик... — Оууу, их костюмчики совпадают! — Рядом с Саном и Уёном останавливается девчушка и её мама: малышка одета как принцесса и радостно хлопает в ладошки, смотря между ними. — Чесу, — отчитывает её мама, дергая девочку за руку, как будто пытаясь оттащить. Женщина поднимает голову, и лицо её искажено смущением. — Простите, она не хотела... — Не беспокойтесь! — говорит Уён, заговорив первым. Пучи ласково лает у него на руках, словно соглашаясь с ним. — Мы с другом не договаривались, так что это даже забавно. Сан запоздало осознает, что на самом деле он и есть тот самый «друг», о котором говорит Уён, и встряхивает головой, чтобы избавиться от мыслей о том, как он изо всех сил впивается ногтями в бицепс парня рядом. — Угу, — говорит Сан слегка севшим голосом. — А как их зовут? — Спрашивает Чесу, с надеждой глядя на них большими и блестящими глазами. Уён опускается на колени — мускулы на его ногах напрягаются, и пошлый отдел мозга Сана не может этого не заметить, — затем опускает Пучи на землю, ёе поводок всё ещё надежно обернут вокруг одного его кулака. Сан следует примеру Уёна, опускаясь на колени рядом, но не выпуская из рук Дарона. — Мою собаку зовут Пучи, — говорит Уён. Животное терпеливо сидит рядом с ним, возбужденно виляя хвостом, когда Чесу делает несколько неуверенных шагов в её сторону. — А это Дарон, — он не протягивает руку, чтобы дотронуться до Дарона, только делая жест в сторону Сана, в то же время поворачивает к нему голову с яркой и глупой улыбкой на лице. — А Дарона можно погладить? — Шепчет Чесу, удивляя Сана этим вопросом. Хотя Сан никогда не считал себя особенно хорошим в общении с детьми, ему кажется чем-то естественным — раскрыть свои объятия, позволяя Дарону приземлиться на лапки и медленно приблизиться к малышке. Она слегка взвизгивает от радости, когда Дарон подходит ближе, потираясь головой о ткань её платья. — Он очень ласковый, — говорит Сан, и на его лице появляется легкая улыбка. Когда Чесу начинает наклоняться к коту, Сан мягко подбадривает её, — продолжай. Дарон выгибается под ладошкой Чесу, когда она, наконец, гладит его, и сама девчушка издает восторженный вскрик. Сан хихикает. Милая картина. — А могу я теперь погладить Пучи? — Спрашивает Чесу, теперь уже более уверенно и смело. Она едва дожидается, пока Сан закончит говорить «да», протягивая руку, чтобы почесать собаку за ухом с лёгким хихиканьем. Закончив, Чесу отступает назад, а затем делает неуверенный преувеличенный поклон: — Спасибо, что разрешили погладить их! — говорит она, прежде чем прижаться обратно к маме. Женщина слегка кланяется в знак благодарности, беря дочь за руку. — Они так странно спокойны по отношению друг к другу, — комментирует мама Чесу, кивая вниз, когда девочка начинает тянуть её прочь. Только тогда Сан находит время, чтобы посмотреть вниз. Дарон стоит совсем рядом с Пучи, и они оба удивительно спокойны и с любопытством обнюхивают друг друга. — Я думаю, они понравились друг другу, — говорит Уён, привлекая внимание Сана, перед тем, как встать. Глупая красивая улыбка всё ещё красуется на его лице, но Сану она уже не кажется такой раздражающей, а скорее... приятной. — И ещё мне нравится твой костюм, — добавляет Уён. — Никогда раньше не видел зеленоволосого вампира. Это хорошо сочитается с... — он показывает на рот Сана, — ...с кровью. — Спасибо, — говорит Сан, вставая. Ладно, он сдаётся под натиском шарма Уёна. — Ну, а кем ты вообще должен быть? Баскетболистом? Рот Уёна раскрывается: — ...Ты что, шутишь? — говорит он, его голос почти лишен шутливого певучего тона и всё, что в нем скользит — удивление. — К-как? Ты, наверное, шутишь, да? Ты серьёзно не знаешь, кто это? Сан хмурится, прищуривает глаза: — Мне не нравится, что ты так снисходителен к своему хёну, — говорит он, хотя его губы растягиваются в дразнящей улыбке. — Я — Трой Болтон[4]! — Уён говорит так, будто это самая очевидная вещь на свете. Сан поджимает губы, потом качает головой. — Не знаю, кто это. Уён почти вскрикивает недоверчиво вскидывая руки: — Да ты издеваешься? Сан пожимает плечами, теперь уже улыбаясь по-настоящему. — Я что, должен знать всех персонажей на свете? — Если они из «Классного мюзикла»[5], то да! — Кричит Уён, и голос его звучит по-настоящему растерянно. Он качает головой, делая шаг вперёд. — Ладно, ты как-нибудь придёшь посмотреть со мной все три части «Классного мюзикла». Сан изображает на лице крайнее отвращение: — Там ещё и три части? Уён снова делает шаг вперед, наклоняясь ближе: — И версии для караоке. Сан закатывает глаза и хихикает. Он даже не успевает осознать, насколько они близко — достаточно близко, чтобы Сан заметил несколько неокрашенных прядей волос вперемешку с выцветшим лавандовым цветом Уёна, — прежде чем его внимание перемещается к полу, где Пучи и Дарон в данный момент играюче дерутся: два Штурмовика носятся у их ног. Уён вздыхает, наклоняясь, чтобы поднять Пучи, которая стала намного больше с тех пор, как Сан впервые увидел её, и громко ворчит. — Мы ещё увидимся сегодня?— Спрашивает Уён, поворачиваясь, чтобы уйти чтобы, по-видимому, как следует насладиться вечеринкой. «Но я хочу продолжить наш разговор», — крутится на кончике языка Сана. «Но я хочу продолжить флиртовать с тобой», — звучит на задворках его сознания. — Если вдруг захочешь чтобы я смотрел твои фильмы о поющих старшеклассниках, ты знаешь мой адрес, — вместо этого говорит Сан. Уён сияет, кивает и поворачивается, чтобы уйти. Каким-то образом пространство рядом с Саном становится заметно холоднее и безжизненнее.

НОЯБРЬ

Опавшие осенние листья хрустят под ногами Сана, спешащего в кампус. Жёсткий ветер жалит его, проникая прямо сквозь тонкую и абсолютно не соответствующую сезону куртку. Поднимаясь по лестнице литературного корпуса, Сан делает себе пометку начать копить на новую, дыша тяжелее с каждым шагом. Он сильно опаздывает. Он так сильно опаздывает, и профессор Кан определённо загрызёт его и, скорее всего, попросит остаться после занятий и задержит на целый день, чтобы поработать над оценками и... Сан не знает точного момента, когда он переходит от вертикального положения тела и бега к внезапному распластыванию на спине на земле, плюс — он прикусил язык, и теперь тот несщадно болел. Он дрожит, ладони тоже пульсируют, когда он пытается подняться. Чёрт, у него даже немного кружится голова. — О-чёрт, Сан-хён, я не заметил, куда иду, — говорит кто-то, нависший над Саном, его тон напряжен от беспокойства. Незнакомец, предположительно тот, с кем столкнулся Сан, протягивает ему руку, но Сан качает головой, ожидая, пока головокружение прекратится. — Я-я могу сходить за профессором, о-о-о, блин… Сан смотрит вверх, моргая от яркого света, удерживающего силуэт незнакомца. — Нет, не надо... — начинает он. Затем, когда глаза постепенно привыкают, мир перестаёт вращаться. Уён, а это именно он, нервно покусывает нижнюю губу, неловко заламывает руки. — Мне так жаль, — говорит он дрожащим голосом. — Я не... я смотрел на свой телефон и поднял глаза слишком поздно, и не заметил, я... Сан вздрагивает, в затылке у него стучит в такт сердцебиению. — Кажется, я ударился головой, — тихо бормочет он , потому что все вокруг такое громкое, так оглушительно, что кажется, будто голова вот-вот взорвётся. Уён ругается, снова протягивая руки к Сану. На этот раз тот хватается за них, позволяя оторвать себя от земли. Его желудок выворачивает, когда мир кренится в сторону, и да, это определённо сотрясение мозга. «Фантастика, я, как всегда, везунчик», — думает Сан, тряся головой, чтобы избавиться от приступа тошноты. Он спотыкается и падает на Уёна. — Больница ведь совсем рядом, идём? — Говорит Уён, подхватывая падающего Сана и поддерживая его одной рукой за талию. Он направляется к выходу, наполовину неся, наполовину волоча парня на себе. — Подожди, я... — начинает Сан. Даже от разговоров у него болит голова, и он закрывает глаза от яркого солнца, льющегося в окна коридора. — Профессор Кан... класс… — Хён, у тебя, наверное, сотрясение мозга, — говорит Уён, останавливая их обоих, когда подходит к лестнице, ведущей наружу. Сан чувствует, что Уён на мгновение колеблется, и с некоторым усилием ему удается открыть один глаз, чтобы посмотреть на него. Это происходит как раз в тот момент, когда Уён бесцеремонно подхватывает Сана под колени, чтобы оторвать от земли. — Уён! — Вскрикивает Сан, распахивая глаза. Его руки пытаются обхватить шею Уёна, чтобы не свалиться. Не говоря больше ни слова, Уён спускается по лестнице, по-видимому, без особых усилий неся вес Сана. Если бы голова Сана сейчас не раскалывалась, он подумал бы, что она у него закружилась от похоти. Оказавшись у подножия лестницы, Уён раздумывает над тем, чтобы опустить Сана на пол. Но, выдержав паузу, он смотрит на него с лицом его раскрасневшимся от напряжения. — Тут не далеко, — просто говорит он. Затем быстрым шагом направляется к больничному пункту, всё ещё держа Сана на руках. Когда они добираются до университетской больницы, Уён запыхался — на самом деле путь оказался гораздо дальше, чем они оба ожидали, — и головная боль Сана перешла в полномасштабную мигрень, настолько сильную, что он больше не мог держать глаза открытыми. Уён объясняет ситуацию студенту-медработнику за стойкой, и Сан чувствует, что его сажают в инвалидное кресло. В следующее мгновение, как ему кажется, он перемещается в кровать, где впервые пробует открыть глаза. К счастью, в комнате полумрак, окна закрыты, а свет приглушён. Его голова всё ещё болит — он мог бы добавить, что до чёрта болит, — но тошнота определенно ослабла. Он пытается сесть, подталкивая себя локтями, затем быстро хватается за мусорное ведро рядом с кроватью, опорожняя содержимое желудка. Что ж. Теперь тошнота точно прошла. Вскоре после этого — и после неловкого опыта знакомства с медсестрой, которая пришла и убрала мусорное ведро — врач приходит на консультацию, оставляя Сана с двумя таблетками обезболивающего, успокоительного и чашкой воды. Сан отказывается от успокоительного, чувствуя себя более уставшим, чем за все эти годы. Некоторое время спустя Сан просыпается, чувствуя себя... немного лучше. Он может полностью открыть глаза, пялясь в потолок. Парень пытается покрутить головой из стороны в сторону, проверяя, прошла ли головная боль, и когда понимает, что её почти нет, обнаруживает, что более чем удивлен, найдя Уёна в кресле рядом. — Уён...? — Вздрагивая, начинает Сан. Его голос всё ещё звучит слишком непривычно громко. — Как ты себя чувствуешь? — Шепчет Уён. Сан фыркает, позволяя себе снова лечь в постель. — Лучше. Больше не тошнит. Головная боль не такая сильная, но это может быть просто из-за обезболивающего. — Оу. Это... Это хорошо, — Уён замолкает, и Сан снова поворачивает голову. Все тело Уёна выглядит напряженным от нервного состояния, и он снова заламывает руки прямо перед собой. — Уён-а Услышав свое имя, Уён поднимает взгляд и кажется измученным. Сан открывает рот, чтобы заговорить снова, но тут Уён внезапно выпаливает: — Простипожалуйстачтояврезалсявтебя… — Не стоит извиняться, — говорит Сан. — Доктор сказал, что это всего лишь легкое сотрясение мозга, но тебе придётся провести на постельном режиме по крайней мере неделю, а я знаю, что ты работаешь, так что это означает, что ты не можешь пойти на работу, и теперь это моя вина, и... — Уён, — говорит Сан, на этот раз гораздо более сурово. Уён захлопывает рот. — Я не сержусь на тебя, — начинает Сан. Затем, чтобы убедиться, что собеседник правильно понял его точку зрения, он снова приподнимается на локтях, на этот раз готовясь к приступу тошноты. Когда этого не происходит, он полностью садится, поворачивается лицом к Уёну и встречается с ним взглядом. — Во всяком случае, я просто... смущен. Из-за самого себя, — Сан чувствует, как горит его лицо, и наклоняет голову, чтобы не смотреть прямо на Уёна, когда говорит. — Я получил сотрясение мозга от всего лишь лёгкого падения. К счастью, Уён смеется, снова привлекая внимание Сана. Он уже не выглядит таким взвинченным, и Сан вздыхает с облегчением, когда замечает, что заламывание рук прекратилось. — Давай просто забудем об этом, — говорит Уён, протягивая ладонь. Сан кивает, поднимая свою руку, чтобы пожать руку Уёна. — Договорились. — О! Я чуть не забыл, — внезапно говорит Уён, отпуская руку Сана и вскакивая со своего места. Он направляется к двери, где на крючке сзади висят пальто и сумка Сана. Вот тогда-то Сан видит это... замечает, как одет Уён. Сейчас поздняя осень, и, неудивительно, что тот носит шерстяное пальто и клетчатый шарф, но, посмотрев вниз, Сан видит, что на Уёне сшитый на заказ костюм. За всё то время, что они знакомы, Сан не может припомнить случая, чтобы видел Уёна в чём-то, кроме выцветшей футболки, рабочей формы или без рубашки (поскольку тот предпочитал тренироваться в небольшом спортзале их здания, к большому ужасу Сана). Парень ерзает на кровати, скрестив ноги под одеялом, когда Уён оборачивается, держа телефон Сана в руке. — По какому случаю такой разодетый? — Сан слышит свой вопрос, прежде чем успевает остановиться. Уён наклоняет голову — словно собака — Сан не может удержать себя от подобного сравнения — а затем расплывается в смущённой застенчивой улыбке. — Я, эээ... я должен был пройти собеседование, — говорит он, шаркая обратно к своему месту рядом с кроватью Сана. — В большой компании, так что я... Сан не знает, почему его возбуждает вид такого Уёна. Поэтому он просто впитывает слова парня, но потом чувствует сожаление. — Но ты не попал на него? Ты не успел.... Румянец на щеках Уёна ползёт вверх, расцветает всё ярче, и он опускает голову. — Ну... Настроение Сана ухудшается. — О... прости, тебе не нужно было оставаться здесь, ты должен был уйти... — Нет, всё в порядке, — торопится уверить его Уён. Он откашливается пару секунд, затем добавляет гораздо более спокойным голосом. — Ты важнее. Рот Сан раскрывается в букве «о» от удивления. К счастью, Уён меняет тему, показывая электронное письмо на телефоне Сана, которое по сути является запиской врача, освобождающей его от занятий и работы на следующую неделю. Сан, на самом деле не замечает ничего, что говорит Уён после этого, он слишком зациклен на рассматривании лица парня, обведении взглядом дуги бровей, линии носа, изгиба рта.

ДЕКАБРЬ

уён ты дома? сан ага. а что? уён ты не мог бы... прийти ко мне? и принести дарона Сан в последний раз перечитывает загадочный текст, затем кладёт телефон в карман, протягивает руку и легонько стучит в дверь квартиры Уёна. Он перекладывает Дарона так, чтобы коту было удобнее лежать на его руках, и тот звонко мяукает в знак благодарности. Звонок пищит и затем отключается, и Уён распахивает дверь. Сан сразу же чувствует его энергию плещущую через край. Его лицо расплывается в широкой улыбке. — Входи. Сан немного неуверенно смеётся, переступая порог и входя в квартиру Уёна. Он уже не в первый раз приходит к нему, но, всё-равно озирается по сторонам. Как-то, сразу после того, как Сану разрешили отправиться домой после сотрясения мозга, Уён сказал, что он — агрессивно настроен на дух рождества — и Сан понял, что тот имел в виду: Уён точно любил рождественскую музыку больше, чем большинство людей! Или, возможно, он просто преувеличивал, чтобы повеселить Сана. Теперь, стоя в гостиной Уёна, Сан понимает, что тот нисколько не преувеличивал. В дополнение к полностью украшенной, гигантской ёлке в одном углу, вся квартира завалена рождественским декором, красными и зелёными венками и мишурой, покрывающими каждый квадратный дюйм стен. На окна прилеплены полупрозрачные гелевые липучки с изображением Санты Клауса, подарков, снеговичков и всего прочего; Сан даже заметил, что откуда-то играет лёгкая, совсем ненавязчивая, рождественская музыка... В воздухе даже пахнет Рождеством — смесью корицы и сосны. — Ух ты, — выдыхает Сан, потому что, а что ещё он может сказать? Степень украшения их с Юнхо квартры ограничивалась мини-деревом из Дайсо с одной фигуркой ДжоДжо, которую Юнхо прикрепил сверху в качестве звезды. — Я только что закончил всё украшать, — говорит Уён, подходя к Сану сзади, — и хотел, чтобы ты увидел это первым. Сан обнаруживает, что онемел, но в хорошем смысле, потому что это странное чувство он до сих пор испытывал только по отношению к Дарону. Кстати, кот, о которой идёт речь, извивается в руках Сана. Парень наклоняется, чтобы выпустить его на пол, и в этот момент из коридора выскакивает Пучи с ошейником, расшитым красной мишурой. — Пучи, не надо!..— кричит Уён. Но, к их обоюдному облегчению, Пучи переворачивается на спинку, в то же время когда Дарон ощетинивается, готовый играть в драку. Какое-то время они наблюдают за игрой своих питомцев, и тут Сан замечает, что они стоят совсем близко. — Они действительно нравятся друг другу, — комментирует Сан, случайно взглянув на Уёна. К его удивлению, парень стоит к нему лицом, широко раскрыв глаза и покраснев. Сан резко поворачивается к нему, громко фыркая. — Что у тебя с лицом? Румянец распространяется на уши Уёна. — Окей... Слушай, я собираюсь сделать кое-что действительно совершенно тупое, и мне нужно, чтобы ты пообещал, что не будешь смеяться, — говорит он, засунув руку в передний карман своей толстовки. Сан прищуривает глаза: — Я не могу обещать, что не буду смеяться, если это действительно так глупо, как ты говоришь. — Ну, хён, — умоляет Уён, практически топая ногой. Сан закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Ладно-ладно. Выкладывай, Чон. Уён кивает, вероятно, настраивая себя, затем поднимается на мыски, чтобы указать на... — Омела? — Говорит Сан, нахмурив брови и глядя на растение, зажатое между указательным и большим пальцами Уёна. И в этот момент он всё понимает. — ...Оу. Уён нервно хихикает, его рука, держащая омелу, на мгновение дёргается: — Н-наверное, я... я не правильно истолковал развитие наших отношений в последние несколько... Сан прерывает его, сокращая расстояние между ними, одна рука обхватывает запястье Уёна, чтобы поднять омелу выше, когда их губы прижимаются друг к другу.

ФЕВРАЛЬ

— Хоть я и очень горжусь тем, что ты смог охмурить нашего соседа, — говорит Юнхо, наблюдая из кухни, как Сан заклеивает очередную картонную коробку, — но тебе что, правда нужно переезжать к нему? Сан смотрит вверх, когда смахивает волосы с лица: — Да, — говорит он, вставая, чтобы поднять коробку и перенести её на диван. — Потому что теперь он мой парень и твой горячий сосед. Юнхо обвиняюще указывает ложкой на Сана. — Это месть за то, что я забыл сказать тебе, что в прошлом месяце у меня был романчик с Хонджуном? Я же извинился за это! — Это не так, и ты не извинился, ты просто сказал, что зайдёшь ко мне и Уёну, чтобы свести со мной счёты, — раздраженно говорит Сан, глядя на заклеенные скотчем и помеченные коробки, разбросанные по гостиной. У него осталось несколько штук, которые нужно принести, так как он уже практически переехал в Уёну в течение последних нескольких недель. Теперь они просто делали это официальным. Эта мысль заставляет Сана улыбнуться, и его руки слегка дрожат. Юнхо скулит, снова привлекая внимание парня. — Но теперь я не смогу так часто видеться с моим сыном! Сан состраивает гримасу: — Ах да... насчёт этого... — затем он пересекает комнату и встаёт перед Юнхо, держа его за руки и встречаясь с ним взглядом. — Тебя понижают в должности до дяди. — Дяди?! — Кричит Юнхо, его ложка вываливается изо рта и падает в миску с молоком. — Да я практически вырастил его! Сан пожимает плечами, с весёлой улыбкой отпуская руки Юнхо. — У Дарона не может быть трёх отцов, хён. — Да всё может, — причитает Юнхо. — Я уже принял решение, — торжественно говорит Сан. — Ты можешь приходить к нам, когда захочешь, но тебе придётся принять этот новый титул. Юнхо делает вид, будто ругается. Затем поджимает губы и драматически опускает голову. — Я понимаю, — соглашается он и с уморительно несчастным выражением лица смотрит на Дарона, который в данный момент дремлет, свернувшись калачиком на диване. — Отныне... Я — Дядя Юнхо. Сан заливается лающим смехом, хлопая Юнхо по руке. — Я буду скучать по твоей комнате. Рот Юнхо расплывается в улыбке, пусть и грустной. — Не хочу показаться геем, но я тоже буду скучать, чувак. — Да ты буквально встречаешься с другим мужчиной. — Я же сказал, что «не хочу показаться», я всё ещё могу быть геем, сколько захочу. Сан обходит стол и обнимает Юнхо, когда раздаётся стук в дверь. — Готовы к переезду? — Говорит Уён, когда Сан отпирает и открывает дверь, с этой глупой и красивой улыбкой на лице. Затем он заглядывает внутрь, машет рукой и кричит: — Привет, Юнхо-ши! — прежде чем вернуться и встать перед Саном. Что-то в груди Сана сжимается, когда он приподнимается на цыпочки, чтобы целомудренно поцеловать Уёна. — Да, готовы! Давай сделаем это!