О (не)везении Ойкавы Тоору

      Иваизуми одновременно хочется заржать, зарыдать и выдать град тумаков кому-нибудь и одному конкретному человеку.       Иваизуми хочется кричать.       Парень пинает стоящий рядом стул. Тот с грохотом падает на пол. Нет, данный предмет мебели ни в чём не виноват, просто Хаджиме необходимо выпустить пар. Хотя бы немного.       Он запускает руки в короткие волосы и с силой их сжимает, тянет до боли, но, кажется, даже не замечает этого. Прижимается к холодной стене разгорячённой спиной, словно бы она может его остудить, и сползает на пол, глуша стон-вой, прокусывая губы в кровь.       Ещё час назад он говорил с Ойкавой по телефону. Тот восторженно кричал в трубку, что успешно сдал вступительные экзамены в тот-самый-университет, о котором не затыкался несколько последних месяцев, спешно извиняется, говоря, что в пути плохая связь, и завершает звонок.       И пять минут назад Иваизуми, принимая входящий звонок не глядя, был уверен, что это его Тупокава звонит, что он вновь забыл ключи и теперь ждёт, пока Ива-чан его впустит домой. А про то, что можно постучать в дверь или что у них работает звонок, он как-то забудет опять.       Звонил не Ойкава. Звонила его мама из больницы.

***

      Иваизуми думал - сам помрёт, пока ждал в коридоре известий от врачей. Совсем недавно он проводил напоминавшую зомби заплаканную Ойкаву-сан домой, заверив, что будет докладывать о малейших изменениях ситуации её сына. А теперь сидит, весь всклокоченный, со злым взглядом, какому Кьётани позавидовать может, весь на нервах, держащийся из последних сил. Казалось, стоит дунуть на него - и рванёт.       Как бы он не обзывался, сколько бы не бил эту пустую голову с почти всегда идеальной причёской и смазливым личиком, сколько бы не бесился, - Ойкава Тоору был ему чертовски дорог. Сначала, как друг детства, позже - как напарник по команде, а со второго года старшей школы так и вовсе, как партнёр.       Ойкаве не повезло. Фура под управлением пьяного ублюдка налетела именно на то такси, в котором ехал парень. Водитель такси погиб мгновенно, а Ойкаву удалось вытащить и дождаться скорой.       Сколько Хаджиме тут сидел? Он не знает. Ему кажется, что прошла целая вечность, пока к нему не вышел врач, который вместе с другими хлопотал над Ойкавой. Тот ободряюще улыбнулся.

***

      Шёл третий день. Ойкава в коме. У него перелом правой бедренной кости - придавило смявшейся дверью, - разбитая голова - сотрясение обеспечено сто процентов, - и перелом трёх рёбер. Для полного набора гематомы и ушибы по всему телу.       Врачи говорят, парень родился в рубашке, так легко отделался. Иваизуми хочется на них зарычать. Ему никогда не был понятен юмор людей в белых халатах. Разве это называется - легко отделался?       Время навестить своего бывшего капитана нашли все. Матсукава и Ханамаки примчались первыми. Без их шуточек Хаджиме было жутко находиться с ними в одном помещении, те были непривычно серьёзными. Киндаичи и Куними забежали ненадолго, - видимо, торопились куда-то, - поддержать их Иваизуми-сана, а то совсем жалко на него смотреть было - читалось в их взглядах. Яхаба, Ватари и Кьётани - последний явно с пинка Шигеру пришёл - принесли асу лапшу быстрого приготовления и булочки.       Все эти три дня Иваизуми не спал. Дежурил день и ночь у кровати своего парня, отходя лишь в туалет и за водой. Есть он не мог, хотя и понимал, что надо. Но не мог. От одной мысли о еде его мутило, кусок в горло не лез от слова совсем. Под глазами залегли явные тёмные круги, одежда на нём мятая и пора бы её уже сменить, но парню было на это как-то наплевать.       Зашедшая медсестра для снятия показаний с приборов бросила на Хаджиме жалостливый взгляд. Уставшему и невероятно раздражённому Иваизуми только этого не хватало. Через минуту девушка пулей выскочила из палаты, провожаемая взглядом аса, обещавшим ей скорую смерть.       Привычно пододвинув неудобный стул к кровати Ойкавы и усевшись на него, Хаджиме мягко коснулся его руки, осторожно сжимая длинные пальцы в своих. Большим пальцем он поглаживал незаметный шрамик на внутренней стороне ладони. С небольшим удивлением он думает, что не помнит уже, откуда там шрам. Сам того не замечая, Иваизуми постепенно расслабляется, чувствуя под пальцами пульс, слыша мерное тихое дыхание парня, и впервые за это время засыпает.

***

      Спал Иваизуми всегда чутко, а потому резко проснулся, почувствовав движение рядом с собой. Его короткие волосы ласково перебирали на затылке такие знакомые пальцы. Хаджиме, непроизвольно задержав дыхание, медленно поднял голову и неверяще посмотрел в чуть насмешливые глаза орехового цвета напротив. Ойкава тихо фыркнул и хрипловато рассмеялся. - Без меня ты совсем себя запустил, Годзилла-чан.       В груди защемило и перестало хватать воздуха. Иваизуми шумно вдохнул-выдохнул, неловко поднялся, опрокидывая стул, и сел на край кровати, не отрываясь смотря в искрящиеся весельем глаза Ойкавы. - Ива-чан, что это с тобой? Тебя подменили и в твоём теле сейчас сидит пришелец? - веселился парень, а глаза покраснели, едва сдерживая накатывающие слёзы. - Не смей так больше делать, Тупокава! Придурок! - срывается Хаджиме. Он волновался, места себе не находил, а этот идиот шутит! Он понимает, что его парень не виноват ни в чём, но не может ничего другого сказать.       Иваизуми подаётся вперёд, обнимая за живот и плечи, осторожно прижимая к себе Ойкаву, стараясь не тревожить рёбра, и чувствует, как его крепко, в меру возможностей, обнимают в ответ. Когда его футболка на плече намокает и неприятно липнет к телу, парень понимает, что и сам плачет, чувствуя под щекой влагу. Поняв это, Иваизуми быстро утирает рукой глаза и порывисто касается шеи губами. - Тоору, - звучит, как задушенный писк. Ничтожно. И нежно. Спина под ладонью дрожит, и он слышит тихий всхлип от Ойкавы. - Ива-чан~, - он хочет что-то сказать, но не может.       Иваизуми чувствует улыбку Ойкавы и улыбается сам. Наконец-то этот кошмар закончился.       Стоит позвонить Ойкаве-сан и сообщить радостную новость.