Двадцать один

Двадцать. Двадцать раз Наташа инсценировала свою смерть. Существует двадцать могил на разных кладбищах мира, где захоронены либо неудачные ГИДРовские клоны, либо женщины до безумия похожие на Романофф, существуют даже два пустых гроба просто напросто опущенных в землю (есть красивые легенды о взрыве или о ванне с кислотой после, которых не осталось даже намека на кости… ну вот поэтому гроб и пустует). Все это чушь! Клинт даже думает над тем, что должен существовать какой-то налог за незаконное захоронение пустых гробов. А еще он думает, что двадцать могил по всему миру это много, для одного человека. Как не печально, двадцать первая могила и третий пустой гроб даются Бартону тяжелее всего. На кладбище совсем немного народу. «Семья» — по другому наверное и не скажешь. Печет солнце, черный костюм жмет как никогда, а в воздухе витает аромат цветущей вишни. Вторые похороны за неделю, это слишком… даже для такого тертого калача, как Бартон. Мужчина потирает переносицу и опирается руками на надгробие. Двадцать один — отвратительное число.