Вендетте

# Вендетте В руках она держала нож, на который падало лунное свечение, просачивающееся сквозь грозные-грозные тучи. По всему телу проходила вулканическая дрожь. Сердце билось, готовое разорвать грудь, готовое разорвать душу. Сквозь пелену затуманенного сознания скользили всякие мысли. Плевать! Больше всего на свете ей хотелось раскромсать его на части, человека, из-за которого вся ее жизнь — абсолютный кошмар. Двадцать лет назад, в годы жестокой войны, одна девочка лишилась всего, звали ее Элизабет. До поры до времени она была лучезарным блистающим ребенком, с каштановыми кудрявыми водопадами волос и глубокими горными глазами. Она часто играла с ребятами, помогала зверям и птицам и вся благоухала счастьем и радостью. Все знали этого ангела. Все умилялись когда ее видели. Она заступалась за слабых, когда была слабее их же. Она помогала тогда, когда помощь ей была нужнее. Сейчас той девочки нет. Она могла прожить долгую и счастливую жизнь, но не вышло. Но так повелось, что никто не выбирает где и когда родиться. А она. Она родилась не в то время, не в том месте и даже не в той эпохе. Не повезло. В ту роковую ночь она была у бабушкиного дома в лесу, ее сердце чувствовало что-то ужасное, она хотела побежать домой, но всезнающая бабушка не пустила. Держала как Цербера, пока вдалеке красно-желтые столбы дыма пронизали небо. А в ее доме воцарился ад. —Прошу, прошу, не трогайте мое дитя,— молила женщина. —Прошу, возьмите мою жизнь заместо жизни сына! Вдруг она упала, а багровые брызги окрасили ветхое дерево стен, и все рыдало в ту ночь, даже небо и птицы, даже звери и деревья. Все рыдало. —Мама, мамочка? Ты ведь не умерла? —прошептал младший братик, но обезглавленное тело матери не в силах было ответить. Солдаты расхохотались и фейерверком окрасили стены в свежую кровь, теперь уже ребенка. Отец и мать лежали на полу, им не удалось защитить сына, но они отдали жизни свои, надеявшись, что хотя бы малыш спасется. Хотели лишь на минуту задержать пришедших из глубин преисподней тварей. Прошло много лет, но она ничего не забыла. Она думала об этом каждую секунду, каждый день и каждую ночь. —Ты паршивый ублюдок, —прокричала она. —Ты был там! Гнида, это ты их убил! Прокричала девушка, каштановые водопады которой уже давно окрасились в седую ненависть, а сказочные глаза покрылись рубиновым блеском. —Я отомщу, я уничтожу... Мысли о мести вонзились в её мозг, как иглы для пыток. Вместе с рассудком она потеряла всякие чувства, кроме страха, боли и жажды правосудия. Как у Немезиды, глаза её закрылись полотном воспоминаний, лишив её возможности видеть жизнь вокруг. Она долго выискивала письма, шла по следу своей утраты, надевала всякие маски, чтобы добраться до него. Получить адрес. Найти и наказать. Она истекала слезами, смотря на него глазами орлицы, а жалкий старый солдатишка, не в силах был что либо сказать. Вспомнив о том что тогда было, он снова потерял волю, но силы двигавшей им тогда, рядом не было. Внезапно прибежала маленькая светлая девочка, кричащая "Папа! Папа! Папочка!". Его дочь легла обняв отца, тихо проливая слезы. Глаза Лизи расширились, а губы сжались как от мороза. И вправду пробежал по ней тогда холод. И она вспомнила. Она вспомнила, как прибежала и видела как избивают детей под крики "Умоляю не надо", как небо окрасилось в самый самый кроваво-красный, как пепел усыпал деревушку, поглощаемую пламенем. И она молила всех и вся, лишь бы несчастье не дошло до ее дома. Она медленно вошла. Огонь стоял стеной, но услышав плач ее сердца, расступился и не тронул... И так болела ее душа, и столькими ранами покрылось маленькое сердце. Лежала на полу она, разбитая и кричащая. А огонь сжигал все вокруг по своему закону. Да только ее не тронул. Все тогда скорбили и звери, и реки, и даже небо. И никто тогда не утешил ее. Никто не знал, как ей больно. Даже бабушка задохнулась пониманием, что внучка оттуда не вернется. Внучка и не вернулась. В ту ночь родилось нечто иное, а в эту оно погибнет. Дрогнувшие сердце будто остановилось. Она представила себя на месте этой девочки. Солдата — на своем месте. Разве она пришла, чтобы возродить бессмысленный цикл убийств? Если нет, то для чего? Охрипшая и почти мертвая, что внутри, что снаружи, оно прошептала: —Ты недостоин жить. Но... ты должен. Судорожный голос рассекал ночь, и все тогда гордились за ее доброе сердце и звери, и птицы, и даже чистое звездное небо. Обессиленная она упала на колени и кинула нож, который растворился в свете, и мрачные тучи души отступили. А прямые седые локоны словно на ветру развивались и покрылись жизненным каштановым блеском. Всё тогда проливало слезы: и деревья, и звери, и даже небо. Монстр питавшийся чужой скверной утонул в силе любви и добра. Девочка, умершая когда-то вместе со своей семьей, выбралась из кокона отчаяния. Но что теперь?