Драконье сокровище

Драконье сокровище Южный дракон 1. Конец? — Не бойся, — говорит Дракон. — Я не обижу тебя. Все знают, что Драконы не лгут. Но как тут не бояться? Это очень трудно — совладать с собственным страхом. И с мыслью, что тебя отдали на откуп чудовищу… В обмен на защиту деревни. И она понимает, как это важно! Что значит её жалкая жизнь против жизни всей деревни?! Тем более что с тех пор, как в прошлом году погиб на охоте отец, она стала вообще никому не нужна. А ведь завидовали когда-то… Счастью, прочно поселившемуся в их доме, завидовали. Тому, как светятся лучистые глаза мамы, и тому, как радостно улыбается отец, когда его девочки выбегают навстречу, встречая после охоты. И тому, что в доме всегда есть еда, добытая отцом — лучшим охотником деревни. И ещё чему-то, что маленькая Ил-лей никак не могла понять. Подружки шептались, что её мама была из королевского рода: принцесса, ушедшая вслед за любимым в джунгли, из дворца — в хижину простого охотника. И род отказался от опозорившей его дочери. Как теперь отказывается от Ил-лей родная деревня. Приживалка в чужом доме, не достойная даже объедков — их лучше отдать собакам, которые, в отличие от неё приносят пользу, сторожа деревню… А она слишком слабая и неуклюжая, чтобы нашёлся кто-то, кто возьмёт замуж. Слишком худенькая, чтобы суметь выносить здоровых детей. Только и умеет, что слушать джунгли, и мечтать, задумчиво смотря в морскую даль, да собирать красивые ракушки. Разве такая достойна жизни? Нет. Такую обузу лучше отдать Дракону. Вместо других — выносливых и сильных. Полезных. Конечно, они правы. Если не можешь позаботиться о себе, то лучше уйти, чтобы не мешать другим. Слабые здесь не выживают! И никто не обязан заботиться… И всё же она боялась… Ночная тьма, собравшаяся тёмными сгустками у подножия чёрной скалы — словно на весь мир плеснули мраком, в котором больше никогда не будет солнца, а слабый, неверный свет луны просто не способен разогнать его, этот тяжёлый, навалившийся на худенькие девичьи плечи мрак. Шёпот ночного ветра, что лишь разжигает страхи и надёжно скрывает тихий шелест — тот, что подкрадывается совсем незаметно, чтобы внезапно обрушиться с тёмного безжалостного неба, когда уже поздно бежать! Да и не убежишь — верёвка держит надёжно. Крепкая, недаром её плёл ещё отец, когда был жив, а потом её с удовольствием взяли в другой дом вместе с оставшимися вещами, в отличие от Ил-лей, которая оказалась ни к чему не пригодна. И никому не нужна. Только Дракону… В жертву… Шелест огромных крыльев, что ждала с ужасом всё это время… С того момента, как привязали… Нет, раньше — с мига, когда брат отца, отводя глаза, объявил волю деревни… И чёрная тень, что заслоняет собой весь мир — тот мир, что ещё оставался с ней, несмотря ни на что… Голос джунглей, в котором сливаются шорох листвы, песни птиц и нежданный рык зверя… Закат над морем, в котором купается солнце, исчезая, чтобы завтра родиться вновь… Огонь в очаге, делящийся своим теплом, несмотря ни на что… даже на то, что она совсем бесполезна… И убаюкивающий шёпот дождя, напоминающий мамину колыбельную… Это всё было с ней! Но больше не будет… А ОН говорит, что не нужно бояться… Разве в это можно поверить? Вот только… Драконы не лгут. Ведь не лгут же, правда? И однажды приходит день, когда она и вправду перестаёт бояться. Страх уходит, растворяясь в ласковой заботе, которую она, сирота, почти и не помнит — мама ушла так рано. Просто день идёт за днём, а Дракон всё не хочет её убивать. И однажды вдруг оказывается, что жизнь продолжается. И эта жизнь намного интереснее, чем в деревне: ведь за день нужно успеть так много! Поздороваться с джунглями, поплескаться в ручье, что весело лопочет по камням рядом с пещерой, полюбоваться на море, катящее седые волны из далёких стран, в которых она никогда не побывает, а ещё нужно убраться в самой пещере и успеть приготовить еду — ведь её Дракон прилетит усталый и голодный… и ещё прочитать новый свиток, который ОН оставил со строгим наказом не лениться. Но ведь она совсем и не ленится! Ей только в радость читать древние истории, записанные незнакомыми людьми и собранные со всего света её Драконом. Разве раньше она думала, что сможет научиться читать? Да ещё на разных языках? И считать тоже… Ведь это казалось таким сложным: под силу только самым мудрым шаманам. Но вот же, читает! Дракон научил! А вечером так здорово сесть рядом с ним, привалившись к тёплому надёжному боку и слушать старые интересные сказки — её Дракон знает так много, что ему можно задать совсем-совсем любой вопрос, и он ответит. Да не так, как шаман в деревне, туманно и непонятно, а совсем просто — так, что даже она, такая глупая, всё понимает сразу. 2. Обретение? Тоненькая девочка-прутик. Звонкий голосок — птичья трель на рассвете. Рядом с ней неожиданно легко оборачиваться — миг, и вместо огромного звериного тела с травы поднимается лёгкое, человеческое. Тёмная атласная кожа туго обтягивает бугрящиеся мускулы сильного тела, вместо мощных лап — цепкие руки и быстрые ноги, нечесаные волосы падают на плечи львиной гривой, только совсем чёрной… Ничего, его малышка живо расчешет — со смехом и весёлыми песнями, и запутавшейся расчёской, которую она будет осторожно выпутывать под его притворное ворчание, в то время, как душа его будет петь в такт её нехитрым песенкам, а губы невольно разъезжаться в счастливой улыбке. Значит, правдой оказались старые людские сказки, в которые он раньше не верил: Дракон, обретший своё сокровище, может стать человеком. И в унисон мыслям звучит её заинтересованный голосок: — А правда, что драконы стерегут сокровище? И никому-никому его не отдадут? — Да. — Ответить так, чтобы не осталось ни капли сомненья — не отдаст! Никому и никогда! — И у тебя есть своё? — в голосе нет алчности, только детское любопытство. — Есть. — В ответе невольно прорывается солнечный луч радости: Да, теперь и у меня есть! — Покажешь? — Покажу… Рано? Или всё же попытаться? Позволить увидеть то, что стало ему дороже собственной жизни? А вдруг испугается? Убежит, когда он улетит по делам из пещеры или уснёт? Вдруг украдёт его счастье? Страшно… И всё же… — Я верю тебе… — тихие слова почти срываются с губ. Человеческих. И сердце тоже стало человеческим. Ему хочется разделить с кем-то свою радость. А с кем разделить, если не с нею? Так что? Довериться человеку? Попытаться поделиться радостью? Или не рисковать? Запечатать навечно в темноте и одиночестве? Тогда уж точно никто не доберётся, не причинит боль? Но и радость тоже может исчезнуть! Если ею не делиться с другими… Не давать жить… Берёт за руку и ведет. Недалеко. Звонкий ручей поёт свою песню, вплетаясь в живой голос джунглей. Смотри, человек… Вот оно, моё сокровище! Сумеешь понять и сберечь его? 3. Будущее ОН спрятал свои сокровища под водой? Тёмнокожая девочка наклоняется, внимательно вглядываясь в глубину, и с трудом сдерживает слёзы. Представлялось, что вот сейчас увидит на дне золотые россыпи тяжёлых самородков, между которыми лукаво прячутся блестящие драгоценные камни всех цветов радуги и выглядывают между ними красивые жемчужины — розовые, как рассвет по утрам, голубые, словно морская волна, белые, желтоватые, всякие… И красные! Обязательно красные! Она не знает, бывают ли такие на свете, но если да, то в сокровищнице дракона они обязательно будут! И так хочется их увидеть… Но на дне ничего нет — и девочка обиженно поджимает губы и щурит глаза, чтобы удержать слёзы внутри, чтобы они на за что не вылились наружу на потеху Дракону: не захотел показать своё сокровище, только посмеялся… Конечно, ведь сокровище абы кому не показывают, его берегут ото всех, пряча даже от случайного взгляда… Только обидно… И отражение в воде колышется, словно смеётся вместе с драконом. Прячется в струях родника и снова выглядывает лукавой улыбкой, хотя сама Ил-лей не улыбается. Это только её отражение такое… неправильное.Играет с водой, показывая то, чего нет. Словно понимает что-то важное, что пока недоступно самой Ил-лей. И вместе с обидой приходит понимание: нету тут никакого сокровища. Только отражение тоненькой тёмной девочки, что вглядывается в глубину, словно стремится увидеть что-то важное, что куда важнее золота и жемчуга. Но разве может быть что-то важнее этого? Ведь на золото можно купить так много… Ножи — острые, железные, не те, что сейчас у охотников, сделанные своими руками, а совсем другие, чужеземные, что мигом вспарывают шкуру зверя и способны пробить даже кожаный доспех врага. А ещё разноцветную удобную одежду и одеяла с поразительной вышивкой — такой красивой, что ею можно любоваться часами. И сладости — необычайно вкусные, непривычные, от которых во рту долго остаётся радостный солнечный привкус, и хочется попробовать ещё и ещё, однако такой еды всегда мало, на всех не хватает. И бусики… Ил-лей даже зажмуривается, представив красивые бусики, такие, как у старшей жены вождя: красные, округлые, блестящие, словно ягодки, тщательно нанизанные одна к другой. Она однажды попыталась сделать себе такие, и несколько часов гордо ходила по деревне, наслаждаясь завистью подружек, однако ягоды быстро подвяли, сделались сморщенными и некрасивыми, некоторые из них раздавились, оставляя на коже неопрятные следы, и над ней стали все смеяться. А у жены вождя бусики всегда остаются блестяще-матовыми, и над ней никто не смеется. Ну, разве может быть что-то важнее этого? Дракон ласково улыбается и кажется, что за этой улыбкой скрывается что-то очень важное, что вот-вот получится разглядеть… однако никак не удаётся сосредоточиться. Это ручей мешает — звенит по камням, словно тоже смеется над глупой девчонкой, мечтающей о красивых бусиках, и отражение дразняще скользит в струях, проявляясь лишь на миг, отвлекая, но не давая подсказки. Ил-лей в досаде ударяет по воде рукой, разбивая своё отражение на сотни крошечных брызг, которые сверкают словно драгоценные камни. Обманные блёстки, на которые ничего нельзя купить — лишь утолить жажду. — Я нашёл своё сокровище, — вдруг тихо говорит Дракон. — И ты тоже однажды найдёшь своё. Может быть, и не здесь… но найдёшь обязательно! А я помогу… Дракон никогда никому не отдаст своё сокровище! Но может отпустить ради его счастья… И от его ласковой улыбки обида почему-то исчезает, как будто её и не было… И Ил-лей согласна подождать. Ради этой улыбки согласна. И ради голоса, от которого внутри распускается тёплый клубок солнечных лучей, а на губах почему-то появляется полузабытое ощущение сладкой чужеземной еды, и нестерпимо хочется узнать: а каковы на вкус его губы. Такие же сладкие? И ради этих глаз, сияющих ярче драгоценных камней. Хотя она так их и не увидела, но готова поклясться, что глаза её Дракона сияют намного ярче. И ради всего этого она согласна подождать своё сокровище. Сколько бы ждать не пришлось. Хоть всю оставшуюся жизнь. Она ведь никуда не торопится, правда? Её отдали Дракону, и в деревне ей больше нет места. А значит, можно просто жить. И узнать со временем, какое оно — её настоящее сокровище. Ведь Дракон обещал, что однажды она найдёт его. А Драконы не лгут — это всем известно. Только стерегут своё сокровище пуще жизни.